«РУССКИЙ ВЗГЛЯД» – НАРКОТИКИ

Предлагаем вашему вниманию текст программы «Русский взгляд», посвященной проблеме наркотиков.

Гости программы:

Артём

Иеромонах Анатолий Берестов, профессор, доктор медицинских наук, руководитель Душепопечительского Православного Центра во имя св. прав. Иоанна Кронштадтского

Константин Кинчев, лидер группы «Алиса»

Мария Тёмина, заведующая реабилитационным центром Городской клинической больницы № 17

Римма Казакова, поэтесса



Над программой работали:

Ведущие – Елена Писарева и Дмитрий Дюжев

Шеф-редактор – Ольга Любимова

Режиссёр – Александр Замыслов

Редактор – Ксения Лученко





ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: «Русский взгляд на проблему наркотиков» — тема нашей сегодняшней программы. Я — Дмитрий Дюжев, здравствуйте!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Здравствуйте! Я — Елена Писарева. О том, кто и как борется с наркотиками в России, мы и поговорим сегодня.

Мы приглашаем в нашу студию первого гостя. Артем принимал наркотики много лет, но ему удалось избавиться от этой зависимости. О том, как это было, он сегодня нам расскажет. Здравствуй, Артём!

АРТЁМ: Здравствуйте!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Скажи, в каком возрасте ты начал принимать наркотики?

АРТЁМ: Первый раз я попробовал курить обычные сигареты в шесть лет, еще до школы. Более тяжелые наркотики – в 95-м году.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Одиннадцать лет назад?

АРТЁМ: Да, наверное.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как вообще получилось, что ты стал употреблять наркотики?

АРТЁМ: Сейчас благодаря тому, что Господь меня привел к Себе — я начал ходить в храм, исповедоваться, причащаться – я могу точно ответить на этот вопрос. Я пал, по своей гордыне.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Ты пробовал лечиться традиционными методами?

АРТЁМ: Нет. Я пробовал только домашние методы.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А раньше у тебя была вера, искушения?

АРТЁМ: Вообще, каждый человек в глубине души верит. Но у меня была доморощенная вера: Пасха, яйца, куличи… Как у многих, наверное: «Отче наш», иконки, крестик… А вот такого, чтоб пойти в храм и отстоять службу, не было.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Как ты думаешь, почему молодые люди принимают наркотики?

АРТЁМ: Каждый стремится к измененному состоянию сознания. Видите ли, у нас в стране сейчас нет идеологии. Кто-то прилепился к деньгам, кто-то – к другим искушениям. А в 95-м году у нас появился героин, который «скосил» множество людей. Сейчас уже есть не только натуральный опий, но и синтетический, многие наркотики покупаются через аптеки. Всё это можно приобрести официально. А заниматься молодежью просто некому. Понимаете?

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Артем, а как получилось у тебя лично? Почему ты начал употреблять наркотики?

АРТЁМ: Есть такое некрасивое слово — «мода». Сейчас у меня в лексиконе этого слова, правда, уже нет… Тогда употреблять наркотики было модно.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что у тебя была за семья? Какая обстановка тогда была вокруг тебя?

АРТЁМ: Тогда у меня всё было хорошо, слава Богу. Матушка со мной жила, я учился в институте. Отец, правда, навещал меня всего несколько раз в жизни, а потом отошел ко Господу. Я воспитывался на улице. Рано начал зарабатывать деньги.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А как ты пришел в храм?

АРТЁМ: Я уже настолько устал от той жизни, меня так помотало! Меня и в секты заносило, и наркотики я употреблял…

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Ты хотел избавиться от наркозависимости?

АРТЁМ: У меня тогда была такая апатия… Я шел во всем по проторенной дорожке, потому что не видел другого выхода. Я верил, что когда-нибудь моя жизнь нормализуется. Но когда и как это будет, я не знал.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А в храме ты сразу почувствовал, что это — путь спасения?

АРТЁМ: В храм я пришел как-то вечером, на всенощную. Там вышла такая история. Моя крестная услышала по телевизору, что отец Анатолий Берестов помогает наркоманам. Я говорю своим близким: «Мне вы-то помочь не можете! А что может сделать священник?» Но все-таки поехал, чтобы утешить родителей.

Приехали, я посмотрел: стоит полхрама наркоманов, а полхрама — нормальных, и все крестом себя осеняют. Сначала я подумал, что, прости меня Господи, сейчас я буду заниматься непотребством — доставать наркотики прямо здесь, в храме. Вот какая у меня мысль возникла, когда я пришел к отцу Анатолию. Я стоял в дверях храма и уже с кем-то договаривался о том, где бы нам вечером сообразить. Мне тогда было очень плохо. А поскольку мы разговаривали, то мешали службе. И тут среди толпы меня дергает чья-то рука, и я вижу перед собой того батюшку, которого показывали по телевизору.

Он меня спрашивает: «Ты наркоман?» И требует, чтобы я на весь храм отвечал. Я говорю: «Да». «Первый раз в храме?» Я говорю: «Да». «Почему службе мешаешь?» Он взял меня и провел сквозь храм. А там вход сбоку, с торца здания. И весь этот храм, который молился, узрел меня очами своими. Мне так стыдно стало! Я прошел сквозь толпу, встал в притворе, не хотел никому мешать.

Вскоре батюшка начал исповедовать. И вот он передо мной, седовласый священник в облачении, ведет службу. Я тогда вообще первый раз видел священника так близко. Когда началась исповедь, он меня спрашивает: «У тебя проблемы?» Я говорю: «Да». Он говорит: «Ну, давай, быстро рассказывай, а то у меня таких сотни за дверями стоят! Ты когда-нибудь в жизни исповедовался, причащался?» Я говорю: «А что это?» Тогда отец Анатолий попросил меня отвечать на вопросы. Оказалось, я по десяти заповедям грешен! У меня слезы текут… Я говорю: «Батюшка, я и так жить не хотел! А сейчас вообще оказывается, по всем заповедям грешен… Что мне делать?» Он и говорит: «А у тебя есть прекрасная возможность все исправить. Ты хочешь всё исправить?» Я говорю: «Конечно, я хотел бы исправить! Но я не знаю как!» Он говорит: «А мы тебе будем помогать». Я думаю: ага, значит, не он один такой добренький, значит, есть еще такие же, как он…

Отец Анатолий спрашивает: «Будешь делать то, что мы будем говорить?» «Да.» «Ну, приходи завтра! Сегодня не кури, не пей, не ешь. Завтра Бога примешь в себя». Я удивился: «Как это — Бога примешь?» «Мы тебе потом расскажем». И всё. Я вышел, говорю маме: «Всё, поехали!»

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Артем, сложно поверить, что ты на следующий день пришел в храм, и в твоей жизни всё изменилось. Вряд ли ты сразу перестал употреблять наркотики. Можешь про это рассказать?

АРТЁМ: Со следующего дня в моей жизни начался сложный период. Я всю ночь готовился. Думаю: «У меня же завтра с Богом встреча, надо как-то подготовиться!» Мне тогда был21 год. Я не ел, не пил, чуть-чуть покурил сигарет. Прихожу — полный храм людей! Кому-то плохо, кто-то лежит, кого-то матушки отпаивают… Службу у нас поют знаменным распевом, молитвенно. А я стою, и мне плохо. Причастие началось, матушки мне руки сложили как положено. Я смотрю на батюшку, и он меня взглядом позвал: мол, иди! Я сразу понял. «Как тебя зовут?» Я говорю: «Артем». «Открывай рот, причащаться будешь». Я открыл, причастился. Он говорит: «Будешь нам помогать!» Я очень смутился.

А после этого стою, слушаю молитвы, и мне спокойно. Давно мне так хорошо не было! Люди уже начали расходиться. Ну, думаю, и мне надо уходить. Выхожу, а на улице — снег, солнце! Я так давно этого не видел… Думаю: «А где я был-то? Что со мной было?»

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Но потом наступил следующий день…

АРТЁМ: На следующий день батюшка мне сразу сказал: «На телефонные звонки не отвечай!» Я почувствовал в его словах такую отеческую любовь… И я поверил в Бога через батюшку. Но, конечно, сначала мне пришлось бороться с внешними страстями…

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: То есть были какие-то срывы?

АРТЁМ: Конечно. Месяц я пил. Мне сейчас стыдно вспоминать. Ко мне пришли из храма, спрашивают: «Где ты? Что ты?» Я говорю: «Да мне стыдно, не могу!» А мне отвечают: «Давай, приходи. Батюшка ругаться не будет». И я пришел. Стыдно было исповедоваться. Отец Анатолий мне говорит: «Ну, что ж ты, отрок, делаешь? Тебе Господь такое исцеление послал! Давай, — говорит, — потихонечку восстанавливайся».

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А почему ты снова сорвался? Как ты сам думаешь?

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Это была физическая потребность?

АРТЁМ: Во-первых, я тогда уже не работал. Это был период, когда я не знал, чем мне заниматься. Во-вторых, я только начал ходить в храм. Однажды в компании мне предложили: «Давай выпьем!» Я как-то не отследил этот момент, лукавый бес быстренько медом намазал свои сети, а я – раз, и попался!

Потом мы с батюшкой долго боролись с сигаретами. Я прятал от него курево, а он мне говорит: «Ты думаешь, я не знаю, что ты куришь?» Я говорю: «Батюшка, как же мне быть? Не могу бросить!» Он говорит: «Причастись, попроси у Бога сил не курить хотя бы день». Я и благословился день не курить. На утро покурил, но стало стыдно — Бога предал! Думаю: «Господи, что ж делать-то?» Говорю: «Батюшка, опять такая ситуация!» Он говорит: «Попроси сил, чтобы неделю не курить». И еще он мне подсказал, чтобы, когда люди будут спрашивать, почему я не курю, почему бросил, мне главное — не возгордиться. Дьявол стоит и слушает, возгордишься ты или нет. Поэтому надо отвечать: «Не знаю. По милости Божьей». Даже родители стали говорить: «Какой ты молодец, Артем — наконец-то бросил курить! Расскажи как!» А я отвечаю: «Мам, да не знаю! Всё по милости Божьей как-то устроилось».

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Артем, ты рассказывал нам про алкоголь и сигареты. А наркотики ты употреблял — после того, как пришел в храм?

АРТЁМ: Был период. Я иногда покуривал траву. Думаю: ага, можно ходить в храм, верить в Бога и курить траву! Меня потом в монастыре, куда я съездил, один монах постыдил, так я после этого опять боялся идти к батюшке на исповедь.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Артем, ты не жалеешь, что это всё произошло?

АРТЁМ: Да это чудо со мной произошло!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Я смотрю на тебя и вижу человека счастливого, жизнерадостного, полного сил. И мне так радостно за тебя! Мне кажется, это такое счастье — получить благословение неба и вдруг исцелиться. И не иметь ни стеснения, ни смущения говорить об этом!

АРТЁМ: Да! Я вот что хотел бы добавить. Отец Анатолий — серьезный человек, очень авторитетный и в медицине, и в Православии. В 2004 году он совместно с Госнаркоконтролем, с Божьей помощью, организовал автопробег «Москва – Владивосток: Россия против наркотиков!» В этой акции участвовали четыре парня, бывших наркомана, представители Госнаркоконтроля, спецназовцы, журналисты. Мы за две с половиной недели проехали одиннадцать тысяч двести восемьдесят километров. Все нам задавали примерно такие же вопросы, что и здесь.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: По твоему мнению, в этом автопробеге был толк?

АРТЁМ: Конечно. После этого было организовано несколько конференций, в которых участвовали сотрудники Госнаркоконтроля, православные священники, миряне, которые занимаются реабилитацией наркоманов. Туда же приезжали представители реабилитационных центров, которые были созданы благодаря этой акции.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Артем, спасибо тебе за твою искренность! Присаживайся, пожалуйста.





ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: У наркологов есть такая несмешная шутка: «Из соленого огурца нельзя сделать свежий». «А мы из соленых огурцов делаем свежие!» — утверждает профессор, доктор медицинских наук, известный детский невропатолог, руководитель одного из первых в России реабилитационных центров иеромонах Анатолий Берестов.

Здравствуйте, батюшка!

Скажите, пожалуйста, как так получилось, что вы, священник и монах, начали заниматься этой проблемой?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Я — и врач по призванию, и священник — по призванию, и монах — по призванию. Врач призван помогать людям, больным. Священник призван Богом помогать страждущим. И я продолжаю свою медицинскую деятельность — помогаю страждущим людям. Когда я стал священнослужителем, у меня болело сердце из-за того, что я видел, как наша молодежь погибает от наркотиков. Я пожелал заняться этой деятельностью, чтобы помогать нашей страждущей молодежи. И моё желание осуществилось.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Вы помните, кто был первый человек, употребляющий наркотики, с которым вы столкнулись в жизни?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Помню. Это было в 1996 году, я уже служил в храме Святого преподобного Серафима Саровского при Институте трансплантологии Минздрава России. Одна сотрудница попросила меня, как священника, помочь её сыну, страдающему наркоманией. Слава Богу, этот Алексей с 96-го года совершенно нормальный, здоровый, хороший человек! Сейчас он стал, как и я, иеромонахом, служит в церкви и помогает людям.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Анатолий, в чем заключаются основные принципы вашей методики?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Наша методика заключается в переориентации жизненного пути. Если можно так сказать — в изменении программы души с одного образа жизни, греховного, на евангельский образ жизни.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Батюшка, но у всех ваших подопечных разные интересы, разные занятия в обычной жизни. Чем конкретно они начинают заниматься, когда приходят к вам?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: У нас комплексный подход к реабилитации наркозависимых. Конечно, в основе реабилитации лежит духовный момент — активное воцерковление наркозависимого больного. Кроме того, у нас имеются и врачи, у нас неплохой медицинский уход: есть и психотерапия, и ведется работа с психологом, имеются кабинет обратной биологической связи и так называемая «цветотерапия». Но все — и врачи, и психологи, и психотерапевты, и учителя Закона Божьего, в которых переучиваются бывшие наркозависимые, — работают, если можно так сказать, на священника.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Отец Анатолий, мы знаем, что у больных бывают срывы. В чем причина этого? Почему человек ступает на новый жизненный путь и вдруг срывается?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Мы ведь не на облаке живем. Мы живем в социальной среде, которая активно воздействует на человека. Например, человек, проходящий у нас реабилитацию, встретился со своими друзьями, и здесь возможен срыв. А иногда бывает так, что человек уже очень поверил в то, что он силен, что он вышел из наркотической зависимости, возгордился — и опять-таки срыв.

Бывают разные причины. Иногда еще глубоко не вошедший в состояние ремиссии человек вдруг начинает помогать своим друзьям, бывшим наркозависимым, и сам срывается. Я всегда им говорю: «Не помогайте сами своим друзьям! Предоставьте это дело нам. Лучше приведите их к нам. Мы поможем!»

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Считается, что близкие наркозависимых не меньше нуждаются в поддержке. Какую работу вы с ними ведете?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: На разных этапах нашей реабилитации проводится работа с со-зависимыми, с близкими наркозависимых. Приходит наркозависимый на первый прием к врачу. Врач работает с родителями или с другими близкими, психолог работает с со-зависимыми, психотерапевт работает с со-зависимыми, священник обязательно проводит большую работу с со-зависимыми.

Например, по субботам я провожу у нас в храме специальные духовные беседы для зависимых и со-зависимых вместе. И это дает очень хорошие, положительные результаты. Но, к сожалению, я должен констатировать, что очень часто родители не хотят помогать своим больным детям. Они привели их к нам, бросили: «Делайте с ними, что хотите!» — и всё, сами отошли от этого процесса. С родителями работать сложнее, чем с наркозависимыми.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Скажите, у вас нет ощущения, что родители так воспитывали этих детей, что у тех возникла эта проблема?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Я всегда говорю, что наркозависимость – это, прежде всего, результат семейного воспитания. Это дефект воспитания. Родители делают своих детей больными. У меня в одной из книг глава прямо так и называется: «Родители делают своих детей наркозависимыми».

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Скажите, пожалуйста, вашу помощь может получить только православный человек, или были случаи, когда приходили нуждающиеся других вероисповеданий?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Не так уж редко, но и не часто, к нам приходят дети из мусульманских семей. И тут я должен сразу оговориться: я не сторонник религиозной экспансии. Пришли — слава Богу: значит, веруют. Мы не стремимся переделать их веру.

И вот что интересно: ребята приходят, стоят в храме, молятся по-своему, даже свечки ставят, слушают проповеди, ходят на занятия по изучению Закона Божьего — и перестают наркоманить.

К сожалению, представители других конфессий к нам не приходили. Но, честно говоря, я практически не встречал наркозависимых среди детей еврейской национальности. Все-таки, наверное, сказывается огромное значение семейной религиозной традиции.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Батюшка, почему вас так затронула тема наркомании, что вы решили посвятить этому всю свою жизнь? У вас были личные причины, или Господь все так устроил?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Личные. Личная причина — это моя любовь к Богу, моя любовь к людям. Я старался через служение Богу служить людям, а через служение людям — служить Богу. Это личное.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Анатолий, ваш центр, как я понимаю, занимается не только наркозависимыми? Расскажите про ваш центр, пожалуйста.

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Наш центр в 1996 году по благословению Святейшего Патриарха стал заниматься реабилитацией лиц, пострадавших от псевдорелигиозных деструктивных неокультов — так называемых «тоталитарных сект». Для России в то время это уже стало тяжелой социальной проблемой. Появилось великое множество лиц, пострадавших от оккультизма.

Работа с этими двумя контингентами так и проходят красной нитью через все занятия нашего центра. Достаточно сказать, что за десять лет работы мы оказали помощь более чем тридцати тысячам лиц, пострадавшим от оккультизма, то есть от колдунов, магов, экстрасенсов, и более чем двум тысячам, пострадавшим от тоталитарных сект. А в последнее время мы стали заниматься реабилитацией молодежи, страдающей алкоголизмом. Не секрет, что алкоголизм сейчас резко «помолодел». Я не знаю, видел ли кто-нибудь из здесь присутствующих 12-13-летних детей, уже хронических алкоголиков. А мы постоянно их видим. К нам приходят алкоголики 16-17-летнего возраста, и мы с ними работаем, мы им помогаем.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Анатолий, я знаю, что ваши центры есть не только в Москве…

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Да, мы помогли организовать центры в некоторых других городах: на Камчатке, два центра в Магадане, во Владивостоке, в Иркутске, такой же центр организовывается в Чите, в Новосибирске, Красноярске, Новокузнецке, два центра — в Ханты-Мансийском округе…

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Где можно найти адрес центра, если кто-то нуждается в вашей помощи? Как обратиться к вам?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Пожалуйста, я могу назвать.



Крутицкое Патриаршее подворье, станция метро «Пролетарская», улица Крутицкая, дом 17, строение 5. Телефон: 676-67-63.



ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Батюшка, дай вам Бог, сил, терпения и возможности больше помогать таким нуждающимся! Спасибо вам большое! Присаживайтесь.

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Спасибо.





ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: «Секс, наркотики, рок-н-ролл», — известный лозунг и образ жизни рокеров всех времен и народов. «Я уверен, излечиться от наркотиков нереально. Исцелиться можно с помощью веры. Мне помог Бог. Буду рад, если кому-то поможет мой опыт», — говорит лидер группы «Алиса» Константин Кинчев.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Здравствуйте, Константин!

ПИСАРЕВ ЕЛЕНА: Здравствуйте!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Константин, скажите, как влияет лично на вас образ жизни, который вы ведёте? Есть какие-нибудь соблазны?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Человек сам формирует свой образ жизни. Но и образ жизни как-то образом влияет на человека. Парадоксальная вещь, но так оно, по сути, и происходит. Всё зависит от того, с чем человек идет по жизни. Если он доверяет только себе любимому, не ценит ни опыт предков, ни авторитет хороших людей, считает, что он сам всё знает, сам всё сделает, то этого человека кривая дорожка неминуемо приведет к обрыву. Зачастую люди, которые переоценивали собственную значимость самовольно уходили в мир иной, как Иуда. Это трагедия.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Как это всё происходило?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Это происходит в любой профессии. Считается, что рок-н-ролл — среда, которая плодит суицид, наркоманов и сексуальных маньяков. Но это не так! Просто там люди на виду, вот и вся история. А такие вещи происходят в любой среде — из-за того, что человек не чувствует Бога, не знает о Его существовании, доверяет только самому себе. Из-за самости.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А как приходит мысль о том, что ты зависим?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Зависим от пристрастий? Если говорить о пристрастиях… Молодой человек, который здесь первым выступал, сказал очень правильно. Он весь путь нарисовал абсолютно точно. Другое дело, много ли людей последуют его примеру, почувствуют сердцем Бога? Господь стоит при дверях и ждет, когда вы постучитесь, тогда Он и откроет вам дверь. Главное — прийти к Богу с чистым, открытым сердцем! А храм для того и создан, чтобы принимать всех страждущих. Не ругаться, как делают некоторые бабушки в платочках, а принимать. И священники на то и стоят в храме, чтобы принимать каждого и никого не отвергать.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Вы обращались к помощи медицины, в какие-то медицинские центры?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Вас интересует то время, когда я употреблял наркотики?

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Да.

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Нет, я не обращался ни в какие медицинские центры, просто Господь вёл и оберегал меня. Я проходил по самому краю, потому что переоценивал собственную значимость, плюс еще, конечно, сказывался эффект публичного образа жизни. Это, наверное, и есть «звездная болезнь» — когда себя переоцениваешь и превозносишь, не имея на то должных оснований. Но, видимо, я находился в поиске. И чередой чудес Господь привел меня в Церковь, в 92-м году я крестился.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Сколько вам было лет?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: 32 или 33 года, где-то так.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А был какой-то переломный момент? Почему вы пришли именно в Церковь?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Почему именно Православие? Потому что я понял, что я без помощи Божьей ничего не значу, ничего не сделаю. А мне еще хотелось сделать и пожить. Вот и всё. Знаете, когда об этом говоришь, очень сложно словами выразить то, что творится у тебя в сердце. Все слова кажутся несколько высокопарными, надуманными, напыщенными, поэтому об этом сложно говорить. Но череда чудес действительно была, важно было эти чудеса подмечать и как-то для себя анализировать. У меня в определенный момент возникло четкое ощущение, что без Православия мне не спастись. А спастись хотелось. И хочется до сих пор.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Скажите, а были срывы?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Когда я крестился, то начал исповедоваться, меня допускали до причастия. И всё было точно так же, как и у Артема. Срывался, и было жгучее ощущение стыда. Стыд и совесть — это те инструменты, которым Бог начинает работать в человеческом сердце. Ты ощущаешь сердцем тайну исповеди. Насколько искренне ты исповедовался, настолько благодать Святого Духа и проникает в твоё сердце, начинает там работать, размягчает сердце, давая ему возможность совестно относиться к проступкам перед Богом. Возникает ощущение, что ты боишься обидеть Бога своими нехорошими делами.

Но эти нехорошие дела, к сожалению, совершаются. Я совершал грехи, я исповедовался, причащался — и опять «торчал». Это длилось с 92-го по 94-й год. В 94-м году, в конце 94-го года я последний раз укололся, после этого не «торчал».

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Многие говорят, что после наркотиков очень сложно возвращаться к нормальной жизни, что жизнь кажется скучной и неинтересной. Можно сказать, что тот образ жизни, который вы вели, заменила вера?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Понимаете, я тогда бросил «торчать», но пить не перестал. А пил я — ох как, от души! Любил посидеть, погулять, проснуться непонятно где на третий, четвертый день этого загула. Но потом я понял, что и это меня тяготит. Это произошло благодаря Церкви и жене, которая мне помогала.

Мне казалось: ну что такого? Я выпью раз в месяц дня три-четыре — и всё, а потом опять не пью. Концертные графики не нарушал, гастроли не срывал, в социуме присутствовал. Мне даже казалось, что я молодец! Артем правильно говорит: нужно понимать, что всё — с Божьей помощью, Господь управил, поэтому и не «торчу». Но раньше я так не говорил, это сейчас у меня возникло такое понимание. А тогда мне казалось: вот я какой молодец, победитель!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А как вы себя повели со своей компанией после того, как воцерковились? Я по себе знаю, насколько бывает тяжело…

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Да я не знаю… Мне не было особо тяжело расстаться со своими дружками. Мой образ жизни был таков, что я всё время имел переизбыток общения, поэтому я в свободное время предпочитал находиться дома и никуда не ходить. А если я был в компании, то алкоголь как раз и был для меня бодрящим средством, когда хотелось побыть душой компании, песен попеть и т.д. и т.п.

Но переломным моментом было следующее. Я начал обращать внимание, что, как напьюсь, в интервью всех стремлюсь в Православие обращать. Я почитал пару таких интервью и думаю: «Какой кошмар! Как стыдно!» Я понял, что выпил своё, и решил не пить. И не пью. С 2000 года не пью!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Замечательно! А это происходило со всей группой?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Группа у меня выпивает до сих пор. Борюсь с ними, как могу. Иногда применяю жесткие меры, у меня в группе авторитарный стиль управления, я там командир.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Признаюсь, я до сих пор являюсь поклонником вашего творчества. И совсем недавно — наверное, год назад в Великий пост или уже на Страстной неделе — я слышал ваше интервью по радио. Вы говорили, что сейчас не выступаете и во время поста стараетесь находится подальше от сочинения текстов, музыки…

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Пять лет мы не играли, Дима. Пять лет в течение всех православных постов не играли концерты. Это уже у нас в коллективе так заведено, сейчас это само собой разумеющиеся вещи. Но священники в храме, в который я хожу, и мой духовный отец посовещались и благословили меня играть в Рождественский и Петров пост. Поэтому мы пользуемся этим благословением.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как на это реагируют ваши фанаты?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Нормально реагируют, с пониманием. И у нас не фанаты, у нас – поклонники: мы кланяемся друг другу и потом расходимся по своим делам.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Но поклонников меньше не стало?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Знаете, всё периодами. В период моего обращения, в мой неофитский период, достаточно много людей ушли в сторону и стали заниматься тем, что мне неинтересно. Ведь я занимался тем, что делился собственным мировоззрением с уважаемой публикой и я требовал от нее, чтобы она или разделяла это мировоззрение, или уходила. И поклонников стало меньше. А потом прошло время, и многие вернулись. Сейчас у нас все нормально с концертами и с публикой.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что бы вы могли посоветовать родителям молодых ребят? Как не упустить своих детей, как не пропустить момент, когда молодой человек начинает употреблять наркотики?

КОНСТАНТИН КИНЧЕВ: Я, прежде всего, посоветовал бы государству ввести в русских школах Закон Божий, и не факультативно, а именно как обязательный урок. Для того, чтобы дети знали азы Православия и различали, что такое добро и что такое зло. А родителям посоветовал бы трудиться, любить детей и приобщать их к Церкви. А для этого родители сами должны туда ходить.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Спасибо, Константин, за ваше творчество, за ваши слова!.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Отец Анатолий хочет что-то добавить?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Я хотел бы немного добавить к ответу Константина на вопрос о том, что бывает с человеком, когда он перестает наркоманить; как он входит в жизнь и не трудно ли это. По большому опыту работы с наркозависимыми, могу сказать, что реабилитация в Церкви с помощью Божьей резко отличается от реабилитации в светских учреждениях. Наши ребята после того, как входят в состояние устойчивой ремиссии, перестают колоться, они совершенно безбоязненно входят в социум, социологизируются, соединяются с семьями, рожают детей. Некоторые у нас уже по третьему-четвертому ребенку рожают, и всё нормально.

Те лица, которые проходят реабилитацию в светских учреждениях, входят в социум гораздо сложнее. Они не решили свои проблемы, они остались со своими друзьями, образ их жизни тоже остался прежним. Поэтому они очень часто срываются окончательно и возвращаются к прежнему образу жизни, как, по слову апостола Петра, «пёс возвращается на свою блевотину».





ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Вылечить наркомана не так уж трудно: это три недели несложного и недорогого лечения. Но большинство наркозависимых после лечения вновь садятся на иглу. Поиск работы, новых интересов, новых друзей — это становится для них невероятной проблемой.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: На вопрос, как им помочь, уже много лет пытается ответить заведующая реабилитационного центра Городской клинической больницы № 17 Марина Владимировна Тёмина.

Здравствуйте, Марина Владимировна! Скажите, пожалуйста, исходя из вашего опыта, по какой причине люди начинают употреблять наркотики? Это духовная или физическая потребность?

МАРИЯ ТЁМИНА: Мы сталкиваемся с последствиями наркозависимости, т.е. в больницу попадают больные уже с достаточно хорошо сформированной болезнью. Но, думаю, не имеет смысла искать виноватых, нужно бороться с тем, что мы имеем.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А насколько сложна процедура лечения?

МАРИЯ ТЁМИНА: Принципы терапии? Комплексность, этапность и длительность. Реабилитационная программа должна быть долгой. Важно подавить патологическое влечение. Патологическое влечение является двигателем болезни. Почему люди срываются? Потому что есть тяга к наркотикам. Без нее бы не срывались. Правда?

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Наверное, да…

МАРИЯ ТЁМИНА: Подавить эту тягу очень сложно. Лекарства здесь помогают, но обязательно должно быть и духовное возрождение. Должен быть комплекс мер. Только тогда можно добиться существенного эффекта.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А существует ли статистика по поводу того, в какой период ещё можно спасти человека? При каком количестве употребления наркотиков, какого наркотика, как долго… Как вы считаете: когда еще можно, а когда уже поздно?

МАРИЯ ТЁМИНА: Вы знаете, работая с каждым больным я надеюсь, что он выздоровеет. Я борюсь за каждого. Статистика не имеет значения. Какое значение статистика имеет для матери, у которой болен ребенок?

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А возможно заставить человека лечиться?

МАРИЯ ТЁМИНА: Это очень трудно. У человека должна быть существенная мотивация для того, чтобы он захотел избавиться от наркозависимости. Это либо тяжелая болезнь, когда в результате употребления наркотиков возникают тяжелые соматические поражения, либо давление родственников, либо какое-то социальное давление.

Полное и быстрое излечение — это один из мифов, который бытует среди обычных людей. Наркомания — это все-таки хроническая болезнь. Это не аппендицит, который вырезается один раз и больше уже не отрастает. Наша задача — уменьшить приступы, т.е. период употребления наркотика, и расширить границы ремиссии практического здоровья.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Какова роль родственников в процессе реабилитации?

МАРИЯ ТЁМИНА: Она огромна!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Что конкретно нужно делать в такой ситуации? Какими должны быть первые действия мамы, папы, бабушки, дедушки?

МАРИЯ ТЁМИНА: Больше 90 процентов больных обращаются за лечением под влиянием родителей. Раньше бытовало представление, что наркомания — это удел детей из неблагополучных семей. Но три четверти наших больных выросли в полной семье.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А как получается, что в нормальной, полноценной семье ребенок становится наркоманом?

МАРИЯ ТЁМИНА: Наверное, поиски группы риска здесь беспочвенны. Биологическая основа для наркомании существует практически у каждого. Если создается неблагоприятная обстановка в семье или в социуме, тогда такой сценарий будет реализован в большей степени. А что касается семьи… Наверное, фактором риска является холодность отношения, отчуждение членов семьи друг от друга.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Вы сталкиваетесь с проблемами употребления и «легких», и «тяжелых» наркотиков?

МАРИЯ ТЁМИНА: Я считаю, что, с медицинской точки зрения, сам вопрос не имеет смысла. Не бывает «легких» и «тяжелых» наркотиков.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Насколько мне известно, марихуана – «легкий» наркотик, а героин – «тяжелый»…

МАРИЯ ТЁМИНА: Это, опять же, представление, бытующее в обществе. С медицинской точки зрения, это разделение не имеет смысла. При гашишной зависимости или употреблении марихуаны могут быть и психозы, и галлюцинации, и переход к начальной стадии шизофрении, — всё что угодно. А при героиновой зависимости мы видим хорошие примеры выздоровления. Это может быть по-разному. В одной и той же болезни могут быть тяжелые формы, средние и более удачные, легкие.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Я общаюсь с людьми, преуспевающими в разных сферах деятельности. Иногда они позволяют себе такие лже-удовольствия. Таит ли такое употребление наркотиков опасность для здоровья? Человек думает: «Ну, попробовал я наркотик раз в полгода. Мне так хорошо, я ничего плохого не чувствую. Я по-прежнему здоров, со мной ничего не происходит»… Что вы могли бы ему на это ответить?

МАРИЯ ТЁМИНА: Я думаю, что лучше не начинать. Конечно, есть надежда на то, что один раз попробовал — и всё. Но зависимость от опия, например, развивается уже на третьем уколе. От одного употребления «экстази» может быть и психоз, и остановка сердца. И от разового употребления кокаина тоже могут возникнуть сердечные патологии.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Мария Владимировна, как определить, что ребёнок начал употреблять наркотики?

МАРИЯ ТЁМИНА: Представление о том, что наркотики существуют на другой планете, уже все-таки встречается редко. Уже почти все понимают, что наркотики — это реальность нашей жизни, что они рядом, что они подстерегают каждого. И такого недоумения у людей, как десять лет назад, сейчас, конечно, не встретишь. Наверное, можно заметить такие простые вещи, как исчезновение денег и ценных вещей из дома. Что такое наркотик? Это же, прежде всего, огромные деньги!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: А манера поведения меняется? Меняется ли человек внешне?

МАРИЯ ТЁМИНА: Появляется лживость, скрытность, раздражительность, какая-то особая капризность.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Какие методы избавления от наркозависимости предлагает традиционная медицина?

МАРИЯ ТЁМИНА: Залогом успеха мы считаем комплексное лечение. Это: лекарства, работа психолога, спортивные мероприятия, элементы арт-терапии. Также мы очень хорошо взаимодействуем с разными религиозными конфессиями. Страна у нас большая, не все люди православные, есть представители и других вероисповеданий. Мы, конечно, работаем со всеми. Если у человека есть потребность в религии, то мы сможем предоставить ему такую возможность.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Как вы, медик, оцениваете методику отца Анатолия?

МАРИЯ ТЁМИНА: Я не вижу в ней противоречия с существующими медицинскими методиками. Более того, я считаю, что религия может очень сильно влиять на человека, у которого такие проблемы. Кстати сказать, у нас в центре есть специальная православная палата. Но так же у нас есть и мечеть.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо! Присаживайтесь, пожалуйста.







ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: В те годы, когда страна зачитывалась ее любовной лирикой, а над её песнями плакало большинство советских женщин, она тратила все свои силы, всё своё личное время на то, чтобы вытащить своего единственного сына и невестку с того света. Прятала деньги, выбрасывала наркотики, бегала по врачам. В студии программы «Русский взгляд» — поэтесса, удивительная женщина, Римма Федоровна Казакова.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Здравствуйте, Римма Федоровна!

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Римма Федоровна, скажите, пожалуйста, когда вы узнали, что ваш сын употребляет наркотики?

РИММА КАЗАКОВА: Я замечаю, что в основном разговоры о наркомании сводятся к тому, чтобы выжать слезу о тех, кому досталась эта тяжкая доля, или ознакомиться с какой-то скандальной историей. Я хотела бы посмотреть на вопрос шире. Сейчас, пройдя за семь лет эту дорогу, я уже могу сказать, что родители, как правило, ничего не понимают и не знают. Иногда испуганные родители вместо врачей обращаются к банальным халтурщикам, к тем, кто зарабатывает на них деньги. И так и не понимают, почему проблема не исчезает.

Я преклоняюсь перед батюшкой Анатолием Берестовым и перед Костей, который нашел в себе мужество, обратившись к Господу, преодолеть это несчастье. И кланяюсь врачам, которые занимаются наркоманами.

Очень часто то, что называют реабилитацией — это не долеченная наркомания. Можно безболезненно «переломаться» с помощью медицины — а дальше что? В свое время я не знала, что делать, я была в тупике, и мне порекомендовали доктора Михаила Леонидовича Зобина и генерального директора его медцентра Анатолия Ивановича Шаталова. Им я тоже низко кланяюсь, они не только помогли мне в моей личной беде.

Осознав, как много людей страдает от наркомании, я не побоялась и вместе с сыном дала интервью популярной газете. Мне говорили: «Зачем ты обнажаешь такие стороны своей жизни?» А я сказала, что для меня это важней, чем стихи! Если я помогу даже кому-то одному, уже будет хорошо. Я помогла человекам ста пятидесяти. Ко мне до сих пор обращаются, потому что — я не буду объяснять всех медицинских подробностей — доктор Зобин нашел такой метод, что после одного сеанса в его клинике человек просто забывает, что такое наркотик и почему его к нему тянуло. У Михаила Леонидовича вылечиваются, как он считает, восемьдесят-девяносто процентов. А я думаю, что почти все.

Я считаю, что у нас совершенно нет программы превентивной борьбы с подростковой наркоманией, курением и алкоголизмом. И мы с моей коллегой Таисией Андреевной Вечериной придумали такой проект и послали его примерно в двадцать инстанций. Мне кажется, что отец Анатолий тоже благосклонно отнесся к этой программе. Речь идет о создании ролика или DVD, где на научной основе и высокохудожественно ребенку было бы рассказано о том, что такое наркотик и с чего начинается наркозависимость. Обычно мы видим итоговые вещи: как наркоманы умирают, как они доходят до ручки, до дна… А надо стараться решить эту проблему заранее.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Римма Федоровна, эта деятельность — результат вашего собственного опыта? Вы решили заниматься этой проблемой, чтобы помочь матерям, которые теряют своих детей?

РИММА КАЗАКОВА: Ко мне многие стали обращаться, прочитав моё интервью. Я давала телефон доктора, и, по-моему, мы вылечили таким образом человек сто пятьдесят. Это только те, кто узнал о клинике от нас. А так, конечно, таких людей значительно больше.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Скажите, пожалуйста, ваш сын Егор сейчас очень изменился?

РИММА КАЗАКОВА: Наркомания — дорога к смерти. Тут не может быть никаких других мнений. Поэтому «изменился» — это не то слово. Он просто стал другим человеком!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А кто был инициатором лечения? Кто бил тревогу о спасении?

РИММА КАЗАКОВА: Я помню, какой-то очень резвый журналист взял интервью у моего сына и написал про него кучу пакостей. И одна из дочерей покойного Долматовского, Оля, позвонила мне и сказала: «У меня есть знакомый врач, который реально лечит наркоманию». Я говорю: «Олечка, я ни во что уже не верю! Я уже на знаю, что делать…» Она говорит: «А вы попробуйте!»

Я сказала сыну: вот так-то и так-то. Он говорит: «Я боюсь. Я не хочу». Я говорю: «Тогда одевайся и катись на все четыре стороны!» Он походил, походил по городу, вернулся: «Хорошо, я согласен». А там такие условия: надо самому «переломаться» и двадцать дней не употреблять наркотиков. Но дело в том, что наркоман такого рода, каким был мой бедный ребенок, обычно уже в отчаянии и не верит, что может с этим покончить. Пусть меня простят доктора, но, по-моему, это не лечится. Вот тот, кто находит путь через нравственное очищение, через Церковь, тот действительно излечивается. Я знаю историю, когда один молодой человек не мог с этим справиться, постригся в монахи и стал служить Господу. И перестал быть наркоманом.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Римма Федоровна, чтобы вы могли посоветовать матерям, которых постигла такая же беда?

РИММА КАЗАКОВА: По моему грустному убеждению, обычно отцы бросают такие семьи. Самое главное — не отчаиваться и искать пути, приемлемые для твоего ребенка. Одни легко избавляются от наркозависимости, другие — вообще не избавляются. Скажу по своему опыту: первое желание было — убить, растоптать, выгнать! И только потом понимаешь, что это болезнь и её надо лечить.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: А как ваш сын вам объяснил, почему это произошло в его жизни?

РИММА КАЗАКОВА: С ним это случилось в армии. Кто-то пристрастил, показал. Самое неприятное, что бывают парные наркоманы. Мой сын этим занимался с женой, и ни к чему хорошему это не привело. Я наблюдала всё это и не могла понять, в чем дело.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Они поддерживали друг друга в употреблении наркотиков?

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Говорят, когда пара употребляет наркотики, излечение практически невозможно…

РИММА КАЗАКОВА: Мы и попытались их разъединить, и всё было хорошо, но она его опять соблазнила. То он — её, то она — его. Потом они лежали в больнице в Люблино, откуда наша прекрасная доктор. Я приходила, и мне говорили, что у него есть надежда, потому что у него есть интерес — он писатель, пишущий человек. А она, говорили, даже о ребёнке своем не вспоминала. Это было очень печально. Но я надеялась. Вообще-то, чтобы разобраться по настоящему в этой беде, мало всей жизни.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Часто говорят: «Нет человека — нет проблемы». И многим даже советуют поставить на ребенке крест, если он наркоман. Что вы об этом думаете?

РИММА КАЗАКОВА: Я думаю, что это очень нехорошо. У меня есть любимая подруга, которая мне все время на это пеняет, а говорю: «Пока я жива, я буду сражаться!» Правда, надо еще уметь, надо понимать как. Советую всем родителям всё-таки достойно нести свой крест и бороться за своё дитя.

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Батюшка, любовь — это чувство, дарованное с неба, правда? А может ли Господь дарить чувство любви людям, которые уже идут к смерти и понимают, что в жизни их ничто не интересует, кроме новой дозы?

ИЕРОМ. АНАТОЛИЙ БЕРЕСТОВ: Бог может даровать любовь и спасение человеку даже в последние минуты его жизни. Но, к сожалению, любовь у нас понимается по-разному. Любовь — это истинная тяга к друг другу, когда ты понимаешь, что вы друг без друга не можете жить, что этот человек тебе симпатичен и это друг. А очень часто под любовью у нас понимается просто обычная страсть, сексуальное влечение друг к другу. Это не есть любовь. Так что нельзя говорить о любви однозначно. Но, все-таки надо помнить, что Бог есть Любовь и там, где человек с Богом, где он любит другого человека, там, безусловно, любовь Богом и дарована.

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Спасибо всем, спасибо!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: Спасибо вам большое!

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: «Эта проблема меня не касается!» — говорят многие, когда речь заходит о наркотиках. Тем не менее, абстрактная чужая беда в любой момент может превратиться в конкретное собственное горе. Неужели мы ничего не в состоянии с этим сделать?

ЕЛЕНА ПИСАРЕВА: Гости нашей программы, каждый по-своему, сделали очень многое для того, чтобы эту проблему решить. Это был «Русский взгляд на наркотики». С вами были Елена Писарева…

ДМИТРИЙ ДЮЖЕВ: …и Дмитрий Дюжев. Увидимся в следующее воскресенье на Третьем канале!

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.