Мы с Валерием Сосновским ни разу не виделись, но «слышались» по телефону — этим, понемногу уходящим, летом. Минувшей зимой он, кстати, дебютировал в «Новом мире».
Недавно мне передали от него книгу «Кинематограф» (2022), куда вошло написанное поэтом за двадцать лет. Печальный цикл-квинтет «Запоминай мгновение» как-то сразу поселился во мне.
Приведу первое восьмистишие.
«Смотри и запомни: кончается лето, / И дымный сентябрь с фигурой атлета / Метет по асфальту опавшие листья, / И не повторится, ах, не повторится / Прозрачное утро вчерашнего мира, / Ветшает имперское царство ампира, / И некто бездомный печальным Верхарном / Убежища ищет в случайном парадном…»
Каким-то питерским звуком отозвались эти строки, повеяло и воздухом Серебряного века. В августе 2017 года (Валерию исполнилось пятьдесят) этот цикл был напечатан в журнале «Звезда», где отделом поэзии ведает один из самых изысканных наших мастеров, Алексей Пурин — поэтический крёстный Сосновского.
«Строфы» — совместный проект журнала «Фома» и «Новый мир» о творчестве поэтов XX-XXI веков. Автор проекта: Павел Крючков.
Говорили мы с Валерием почти ночью: я звонил как раз в Питер, куда он приехал на некоторое время из своего Екатеринбурга. Голос у поэта оказался несуетный, тихий. …После долгого разговора мне вспомнились слова из письма Белинского Герцену про «осердеченный ум» адресата. А на днях общий младший друг, поэт Григорий Князев (он гостевал в «Строфах» пять лет тому назад), заочно познакомивший нас с Сосновским, написал мне: «Валера — из числа людей, с которыми виделся всего два раза в жизни, а при этом чувствуешь, что знал человека — всегда, настолько эти встречи удивительны. Ту же редкую степень родства испытываешь — как огневой поцелуй на ветру ледяном (это из лирики В. С. — П. К.) — и со многими его стихотворениями, всем естеством вдыхая их».
Понимаю и разделяю Гришины чувства. В подборку вошли стихи последнего времени, включая и совсем новые.
* * * Не верь, что время безвозвратно. Смотри, подобно пастуху, Как дождь из воздуха обратно Собрался в облако вверху; Как воронёнок перья скинет И погружается в яйцо; Как проявляется в мужчине Младенца мудрое лицо; Как флейта с медленным журчаньем Рождает стебель камыша; Как мысль становится дыханьем И узнаёт себя душа.
* * * И торжественно, и пусто В воздухе моём: От Большого Златоуста Колокольный звон. Над трамваем, перекрёстком, Пёстрою толпой, Над рекой с чугунным мостом, Над моей судьбой. Словно птица — белый голубь — Вылетела вон И глядит на серый город С четырёх сторон. Следом и душа стремится Из груди — домой: Колокольным звоном, птицей, Небом, тишиной.
Алексею Пурину * * * В вертепе подлунном, меж мраком и светом Улыбка фортуны — родиться поэтом, Насельником ночи, наследником Данта, Несбыточным зодчим с душой дуэлянта. О, беглые рифмы, неверные рифмы! Слова беззащитны, а смыслы безбытны. О метаморфозы! — февраль и чернила, Виденье и слёзы, строка и стропило. Чья слава воскреснет, чья слава угаснет — Не знает ровесник, чем кончится праздник. Ласкавших кифары — помилуй нас, Отче. Храни гонорары в заоблачной почте.
* * * Верю в Солнце Завета, Вижу зори вдали. Александр Блок И в мерцании ночи, И сияющим днем Бог присутствует молча В утлом сердце моём. Оживает, как птица, Мёртвый мир в тишине, Мальчуганом убийца Улыбнётся во сне. Падший ангел взлетает Из Шеола в зенит, И суглинок сверкает, Словно александрит. Суета эфемерней, Тают угли в золе. Вижу Свет Невечерний В подступающей мгле.
В парке Вот и встретились, солнце осеннее. Наша летопись — сердцебиение. Наша живопись — блики на озере, Словно вырвались слёзы и ожили. Песни осени льются неслышные Вдоль по просеке плавными листьями. В каждом отзвуке — оторопь нежная. Око воздуха меркнет безбрежное. Словно кружево полупрозрачное, Ввечеру лживо время, обманчиво. Так и падаешь в небо осеннее, Всюду Радонеж, тишь, воскресение.
* * * Полоска зари догорает над лесом И сводит с ума. На горные склоны печальной завесой Спускается тьма. Костёр догорает, и шепчутся угли, Змеится зола. За тёмными елями лодочкой утлой Луна поплыла. И я засыпаю, мечтая о славе, О новой весне, Но кто-то приходит в мой сон величавый, И шепчет во сне: «Зачем тебе слава, мой странный приятель, Мой призрачный друг, Зачем тебе патока сладких объятий, Предательских рук? Не дольше секунды ты мчишься над бездной, Твой короток сон…» Сверкнуть — и растаять, сверкнуть — и исчезнуть В тумане времён! Какой нынче август! Глаза открываю — Змеится зола, И падают звёзды, сверкают и тают, И нет им числа!
