С автором, чьи стихи вы прочтете, у целого ряда людей, живших в сознательные годы при советской власти, — связаны очень личные, духовные воспоминания. «Виноваты» «голоса́» зарубежных радиостанций, создававших и религиозные передачи.
Я знаю людей, которые записывали эти программы на домашние магнитофоны и конспектировали их в особых тетрадках. Радиопередачи были глотками чистого воздуха.
Реликтовые интонации священнослужителей-эмигрантов, отрывки из богослужений, хоровое пение, чтения из Священного писания создавали особенную, «катакомбную» атмосферу. Вот расписание пасхальной программы «Религия в нашей жизни» в апреле «застойного» 1982 года: глава из книги священника, укрытого за псевдонимом Андрей Боголюбов (протоиерея Александра Меня) «Сын человеческий»; письмо философа Владимира Соловьева Льву Толстому о Христовом Воскресении; отрывки из пасхального канона.
«Строфы» — совместный проект журнала «Фома» и «Новый мир» о творчестве поэтов XX-XXI веков. Автор проекта: Павел Крючков.
И наконец, приветствие проповедника и богослова — владыки Иоанна. Фотография — из довоенных времен.
…Многолетнего епископа Православной церкви в Америке, в миру — князя Дмитрия Шаховского (в 1920-е годы корреспондента и публикатора Марины Цветаевой). А еще — лицеиста и белогвардейца. И — поэта, взявшего для стихов это самое имя — Странник.
В его наследии — множество книг, среди которых десяток и поэтических сборников.
Слушаю архивную запись. Вдохновенный, заботливый, старческий голос: «Пасхальной радостью вечной жизни приветствую вас, братья и сестры, по всему лицу земли. А если где-нибудь есть враги, то приветствую и их.
Христос воскресе! Исчезает серость наших дней и тьма ночей от светозарной ночи Воскресения Христова…»
В одной из своих бесед-проповедей владыка сказал, что молитва, доставляющая чистый воздух горнего мира грешному человеку, поручает поэзии быть ее помощницей.
Гимн в ночи
Каждый день мы умираем снова, Через смерть проходит Бытие. Господи, скажи нам только слово, Слово вечное Твое. Ничего не ждём и не умеем Ждать от жизни в том краю, Где все горестнее и больнее Убивают жизнь Твою. Будет Пасха, поздно или рано, А теперь страдание всего. Вся земля теперь болит, как рана, Рана Тела Твоего. 1944
Лотова жена
Душа подобна Лотовой жене, Не остаётся долго в вышине. Оглядываясь на Содом, Отыскивает там свой дом, И каменея, смотрит в ту юдоль, Где смерть свою оставила и боль.
У порога
У порога рая Мы лежим умирая, Горюем, сердимся, Что с раем не встретимся, Что жизнь у нас другая И нету рая. А рай совсем у порога, Только ступить немного.
***
В лирических бездомностях моих Нет громких звуков. Зарождённый стих, То медленной волной, то быстропенной Течёт. А я смотрю недоумённо На эту совесть мира. Как и я Она не звук, а шёпот бытия.
Жалость и нежность
Острая нежность и острая жалость Рядом вошли в мой дом. Жалость и нежность, нежность и жалость Ходят всегда вдвоём. Ни оправдать, ни понять другого Люди не могут ещё. Только жалеют. И нежное слово Другу кладут на плечо. Жалость и нежность сплелись, как умели. Нежность глядит вперёд, Жалость все делает в мире белым, С жалостью нежность идёт.
Русский апрель
Птенец трёхдневный выпал из гнезда. Вокруг него весна и новоселье, Хорошее апрельское веселье, Веселая весенняя езда. Птенец апрельский, горестно дрожащий, Не видящий весны, он так похож На бабушку мою, все та же дрожь И тот же взор в бессмертье уходящий.
Тайнодействие
Когда мы улыбаемся соседу, Иль машем поезду, бегущему вдали, То это значит, — меж собой беседу Два ангела на небе завели. Но ангелов, в житейском беге нашем, Мы замечаем лишь едва-едва... Беседуют они, а мы — «платочком машем», Иль говорим прекрасные слова.
***
Ничего я больше не хочу, — Только дай мне, Господи, свечу, Этот малый, тихий огонёк, Чтоб его до смерти я берёг. А когда, средь раннего утра, Мне в Твой Дом идти придет пора, В тишине Своей, не пред людьми, Сам из рук моих свечу возьми.
***
Не хватает нам, не хватает, Этих дней, — и откуда взять? Рыба воздух сухой глотает, Ей не хочется умирать. И, когда сойдут эти хрипы В человеческие уста, Зацветёт белизною липа, Приготовленная для креста. Время тает и умирает, И откуда его нам взять? Возникает оно и тает, И приходит к земле опять. Скоро время совсем устанет, И поэзии красота Будет время вдыхать устами В умирающие уста.
***
Звёзды стынут в звёздной стуже,
Гибнут в море корабли,
Почему же, почему же
Так прекрасна жизнь земли?
Оттого, что смертной тенью
Все плывёт спасённый Ной
К неизбежности спасенья
Невозможности земной.
Читайте также:
«Я к вам травою прорасту…». Поэзия Геннадия Шпаликова
