Я — не свинья, свинья — не я

Снова о чувстве собственного достоинства

«Чувство собственного достоинства». Огромный камень преткновения, с которым сталкиваются (иногда расшибаясь) люди, приходящие в Церковь. Светская культура, на которой мы воспитаны, всегда превозносила это чувство. «Мы не рабы, рабы — не мы», «лучше умереть стоя, чем жить на коленях», или, если надо интеллигентнее, то окуджавское: «Совесть, Благородство и Достоинство — вот оно, святое наше воинство». Человек без чувства собственного достоинства — это, как мы знаем, ничтожество, холуй, подлец, от которого всего можно ждать.

И вот мы вдохновляемся Евангелием, перед нами раскрывается Небо, мы приходим в Церковь… и начинается… Тебе сразу объяснят, что ты более не Иван Петрович, а раб Божий Иоанн (причем слово «раб» ты по умолчанию будешь понимать в традиционном, историческом смысле), ты ощутишь на себе всю мощь слов «послушание» и «смирение», ты и из книг, и от добрых людей узнаешь, что никакого своего достоинства в тебе нет и не было, а есть одни лишь грехи, из коих наиглавнейший — гордыня. Ничего ты из себя не представляешь, существуешь на этом свете только по милости Божией, а малейшее твое несогласие быть «тварью дрожащей» воспринимается как тщеславие, гордыня, а то и прямое богоборчество.

Я сейчас описываю крайний случай — обычно все бывает помягче, культурнее. Тем не менее, тенденция именно такова — неофиту обязательно внушают, что его представление о чувстве собственного достоинства в корне неверно, что оно выросло на почве безбожия и обильно полито гордыней.

Да, в этом есть правда. Действительно, в безбожном мире именно человек —мерило всех вещей, а когда уверуешь и поймешь, что мерилом все же является Бог — тогда приходится подвинуться, и прищемленная гордыня, конечно же, начинает пищать. Это ведь непросто признать: я такой умный и красивый не сам по себе, а потому что Бог дал мне Свои дары. Нет, хочется, чтобы Бог тут был не при чем, а всему хорошему во мне я был обязан себе самому… и все остальные тоже должны мне быть за это обязаны, все должны меня ценить: какой молодец, какой прекрасный made you self! Звучит, конечно, смешно, хотя до понимания, почему это смешно, надо еще дорасти.

Но это — не вся правда. Потому что в любом человеке есть не только грех, не только низости и гадости. Когда мы читаем в покаянном каноне «якоже бо свиния лежит в калу, тако и аз греху служу», надо понимать, что это поэтический образ, а не констатация медицинского факта, не буквальное уподобление человека свинье. Помимо греха, помимо «семени тли», есть в человеке и образ Божий. Есть неотъемлемые Божии дары — свобода воли, разум, способность к творчеству, нравственное чутье. Да, после грехопадения прародителей человеческая природа испорчена и все эти дары запачканы, повреждены — но не сведены же к нулю! Человека тянет ко злу (тут очень удачно церковнославянское слово «удобопреклонен»), но он способен все же противостоять этой тяге, способен развивать полученные от Бога дары. И да, действительно, человек в значительной мере сам себя делает, сам себя поднимает или опускает. Бог — чаще всего незаметно — помогает ему подняться и препятствует опуститься. Но если бы человек ничего не делал сам, не совершал бы усилий, не реализовывал бы свою свободу — то он был бы не человеком, а животным.

Поэтому речь должна идти не о том, чтобы лишить человека чувства собственного достоинства — а о том, чтобы вместо безбожного представления о собственном достоинстве у него было бы христианское представление. То есть мое достоинство — оно не только мое, все мои достижения — это плод моего сотрудничества с Богом. Без Бога я никогда бы не добился этого, но и без своего труда я бы тоже этого не добился. Впрочем, не стоит гордиться собою — потому что если трезво взглянуть на себя, непременно увидишь: мог бы сделать еще больше, если бы не ленился, если бы не боялся, если бы не тупил…

Более того, считать себя только «свинией в калу» и более ничем — это своего рода метафизическая истерика, это желание снять с себя ответственность. Бить себя кулаками в грудь и посыпать голову пеплом — гораздо проще, чем развивать дары, полученные от Бога. Это логика раба из притчи, зарывшего свой талант. Или как в школе, когда ученик вопит: «я тупой, я ничего не понимаю, ставьте мне двойки, выгоняйте меня на фиг, пойду вагоны разгружать, раз уж мозгов нет». Тут не мозгов нет, а мотивации. Закатывать истерики куда легче, нежели спокойно и последовательно наверстывать пропущенный материал.

Бог не призывает нас считать себя тварями дрожащими, равно как и «право имеющими». Если мы считаем, что никакого достоинства у нас, жалких червей, нет и быть не может — так ведь Он рано или поздно спросит: «лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью» (Мф. 25:26-27). Иначе говоря, а почему это у тебя нет достоинства? Куда оно делось? Почему ты не постарался его получить? Почему не развивал полученные дары? Твое достоинство — оно ведь не только твое, но и Мое… И отвечать будет страшно, потому что — всё правда.

 

КАПЛАН Виталий
рубрика: Авторы » Топ авторы »
Редактор раздела «Культура»
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (2 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Декабрь 14, 2012 9:33

    Спасибо Вам, уважаемый Виталий, за статью.
    Такие публикации — простыми словами о главном — безусловно нужны людям. Если человек не размышлял раньше о сказанном Вами, то чувствовал это подспудно. Особенно полезны такие рассуждения для новоначальных.
    Однако, должен не согласиться с логичностью следующего Вашего посыла: «…И другой поворот этой темы: если мы не признаём в себе человеческое достоинство — это значит, мы не признаём его и в других…» Вот с этим даже атеистически настроенный человек не всегда может согласиться, а уж для верующего так это и вовсе противоестественно. Если я плох, недостоин, слаб, грешен и т.п., так из этого вовсе не следует, что окружающие меня такие же. Наоборот, я вправе смотреть на окружающих именно как на чистых, высокодуховных и светлых людей. Все поступки слова и мысли окружающих (даже постыдные на первый взгляд) православный обязан интерпретировать только с позиции чистоты оппонента.
    Не так ли?
    С уважением,
    Сергей

  • Владимир (другой)
    Апрель 30, 2017 2:43

    Вся статья разбивается о два слова: СВЯТЫЕ ОТЦЫ. Которые учат именно тому, против чего автор протестует.

    • Владимир Гурболиков
      Апрель 30, 2017 16:45

      Если речь пошла о святых отцах, то сразу вспоминается из святого апостола Павла: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе. Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь».

  • Владимир (другой)
    Май 1, 2017 0:27

    Святители -Иоанн Златоуст, Иоанн Лествичник, Феофан За творник, Игнатий Брянчанинов — тоже читали это послание Апостола Павла. И?

    • Владимир Гурболиков
      Май 2, 2017 13:41

      Показал автору Ваши замечания. Он решил снять те абзацы, которые, с его точки зрения, создают неверное восприятие его мысли.

  • Владимир (другой)
    Май 7, 2017 1:20

    И что, в статье что-нибудь изменилось? Вы знаете, что у Свт. Иоанна Златоуста и Свт. Феофан а Затворника называлось самоценом и самочувствием, и как они учат к этому относиться?

    • Владимир Гурболиков
      Май 7, 2017 10:32

      «…Воздавай почтение ближнему как образу Божию, – почтение в душе твоей, невидимое для других, явное лишь для совести твоей. Деятельность твоя да будет таинственно сообразна твоему душевному настроению.
      Воздавай почтение ближнему, не различая возраста, пола, сословия, – и постепенно начнет являться в сердце твоем святая любовь.
      Причина этой святой любви – не плоть и кровь, не влечение чувств, – Бог.
      Лишенные славы христианства не лишены другой славы, полученной при создании: они – образ Божий.
      Если образ Божий будет ввергнут в пламя страшное ада, и там я должен почитать его.
      Что мне за дело до пламени, до ада! Туда ввергнут образ Божий по суду Божию: мое дело сохранить почтение к образу Божию, и тем сохранить себя от ада.
      И слепому, и прокаженному, и поврежденному рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажу почтение, как образу Божию. Что тебе до их немощей и недостатков! Наблюдай за собою, чтоб тебе не иметь недостатка в любви.» — святитель Игнатий в «Аскетических опытах». Вполне применимо и к себе самому. И именно такое почтение заставляет сокрушаться о грехе и рождает смирение. Тут проиворечия с отцами нет. А в последних абзацах, где в качестве предмета уважения предлагалось брать не сам образ Божий, а некие плоды соработничества с Богом, — там возникала неточность. Поскольку собственный «вклад» человека в это соработничество действительно оценивался отцами антиномично. Снова цитирую святителя Игнатия:
      «Подвижник , только что начнет исполнять их , как и увидит , что он исполняет их весьма недостаточно, нечисто, что он ежечасно увлекается страстями своими, то есть, поврежденною волею, к деятельности, воспрещаемой заповедями. Затем он с ясностью усмотрит, что падшее естество враждебно Евангелию. Усиленная деятельность по Евангелию яснее и яснее открывает ему недостаточество его добрых дел, множество его уклонений и побеждений, несчастное состояние падшего естества, отчуждившегося от Бога, стяжавшего в отношении к Богу враждебное настроение. Озираясь на протекшую жизнь свою, он видит, что она – непрерывная цепь согрешений, падений, действий, прогневляющих Бога, и от искренности сердца признает себя величайшим грешником, достойным временных и вечных казней, вполне нуждающимся в Искупителе, имеющим в Нем единственную надежду спасения. Образуется у него незаметным образом такое мнение о себе от делания заповедей. С достоверностью можно утверждать, что руководствующийся в жительстве Евангелием, не остановится принести полное удостоверение в том, что он не знает за собою ни одного доброго дела. Исполнение им заповедей он признает искажением и осквернением их , как говорит святой Петр Дамаскин».

      Именно от почитания образа Божия в себе и проистекает это отрицание за собой плодов покаяния, присвоение всего доброго делания своего только Богу. Это внутренний вывод, основанный на любви к Богу и на желании, чтобы жил во мне Христос, по словам Апостола. А не от формального, лицемерного восприятия на себя образа кающегося грешника. Сам Господь нам напоминает, говоря о посте, что не нужно в этом ничего показного. «Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно».

      Соответственно сказанному, мы ошибаемся и действуем неправильно, когда пытаемся навязывать человеку то, что должно стать его собственным опытом пребывания в Церкви. А так часто происходит в церковной среде. Причем вовсе не от духовно опытных священнослужителей, не от благочестивых подвижников это идёт, а как раз от тех братьев и сестёр, к кому обращена первая часть сказанного святителем Игнатием. Эти самовызвавшиеся «учителя» путают смиренный вид, унылость и лицемерное раболепие с подлинным смирением как плодом истинного покаяния. Которое не на людях и не через утрату собственного достоинства происходит, а через сознание того, что без Бога не могу сотворить ничего доброго. Попытка брату или сестре навязать (вопреки словам Господа и предостережениям отцов) личину раздавленного собственной греховностью существа — ничего общего с подлинным сокрушением сердца не имеет. Лишь опытный старец в монастыре, испытывая степень смирения своего ученика, может позволить себе быть внешне строгим к нему — хотя и в монастыре ученик не теряет свободы выбора своего учителя и старца. И практически не видел я монахов, какие были бы унылы и старались подчеркнуть своё недостоинство и греховность. Это оставалось их внутренним состоянием, но внешне были они особенно радостны и бодры.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.