Прощание лета

Поэзия Елены Гродской в рубрике Павла Крючкова

Совместный проект журналов «Фома» и «Новый мир» — рубрика «Строфы» Павла Крючкова, заместителя главного редактора и заведующего отдела поэзии «Нового мира».

Десять лет тому назад в «Новом мире» появилась подборка Елены Гродской «Такой парадиз». «Хвойный воздух, мягкий мох. / До реки — рукой подать. / Хорошо придумал Бог, / чтобы это все создать…» — так начиналось одно из стихо­творений.

Благодатная и благодарная картинка дня сразу продолжилась во второй строфе, — ближе к концу которой — опосредованно и почти незаметно начала проявляться фигура автора. Проявление было сделано легким исповедальным штрихом: «…Улетучилась тоска. В небе радуга висит».

И, наконец, в третьем, завершительном четверостишии было названо место (издавна дорогое автору Щелыково). И теперь, через естественное движение, через порывистый наклон поэта к земле, образ Божьего дня закольцевался. И мы окончательно расслышали-рассмотрели, кто же это там говорит с нами, чья это тоска растворилась сегодня в воздухе, как эфир: «Мягкий мох, премудрый Бог. / Щелыковский чуткий лес. / Сорвала в траве цветок, / на него жучок залез». Вот и она, пишущая стихи героиня.

На первый взгляд может показаться, что сочинять подобное просто и легко. Это не так.

Весной 2012-го в наших «Строфах» уже выходили стихи Елены Гродской («Снова Пасха»). В своём предисловии я коротко помянул поэта-концептуалиста Всеволода Некрасова (1934 — 2009) — как дорогого сердцу Лены учителя (она не раз писала о нём).

Но если вы откроете поэзию Некрасова, если хоть чуть-чуть окунётесь в его немыслимый «гербарий слов» и вернётесь к вроде бы традиционной Гродской — рискуете запутаться окончательно. Что тогда есть традиция и чему наш поэт научился у мэтра неподцензурной «второй» культуры?

Сегодняшняя подборка Елены, кажется, даёт ответ на этот вопрос: бесконечному сохранению того, что ученые люди называют «лирическим субъектом». …Да, он может быть временами «замаскирован» поэтическим методом, «концептом». А может быть по-детски безоружен, доверчив, открыт и хорошо виден. Но главное: он всегда есть.
Вот это самое — лирическое «я».
Такой, понимаете, парадиз, то есть — рай.
Я бы ещё добавил — реликтовый.

Прощание лета

* * *

Лепечут ангелы, и облака растут
не из себя, как Бог,
а расцветают дымною пыльцой,
у них дождем завешено лицо,
зернёны, как творог,
и перисты, и ангелам угодны

 

* * *

Цветет и светит
синим подсолнухом
благоухает
лепестки таращит
растет
строится
на небо
тащит

 

* * *

Были сосны с иголками длинными
И горячие щёки от солнца.
Разговоры велись очень чинные —
Я серьёзна, и он не смеётся.
От травы, от цветов, от источника
Пахло свежестью, августом, светом.
Мы сидим на земле у обочины,
Мы услышаны облачным ветром.
Я не верила. «Верила, верила», —
Возражает лесным воркованием
Птица серая, гордая, верная.

Мы одно загадаем желание.

 

* * *

Мы купались в реке, как в облаке.
По реке пробегали блики.
«Тут когда-то водились соболи,
волки жили и люди дикие», —
объясняю специально для Вити.
(Витя — крестник мой пятилетний.)
Мы на даче довольно длительно
проживаем. А полдень летний
проливается длинным ливнем.
Убегаю, лечу промокшая.
Витя медленно идет, чинно,
собирает капли в ладошки.

 

* * *

Лето в август перетекает,
стихает,
за незваной осенью
просится,
яблоками стучит, важничает,
не чает,
когда кончится, глядится
в водицу

темна вода во облацех

 

Сумерки

Вот и сумерки — смотри
Мы у сумерек внутри
Лампа, черновик окна
Даль напротив не видна
Невидимки ты и я
Тёмной ночи сыновья
Или дочки этой ночки
Сумеречная семья

Мы на кухне посидим
Ты один и я один
Ты одна и я одна
Бездна звёздами полна
Правда, бездна бесполезна
Если нет у бездны дна

 

Рождество

Пестрота летящих бабочек.
Зелень, тихая вода.
Аромат какой-то яблочный.
От черники борода.

Улыбаюсь, щурюсь радостно,
но забыла отчего.
Чувство ёлочного праздника.
Скоро будет Рождество.

Не то

Сосна с берёзою в обнимку —
мгновенность, вечность фотоснимка.
На нём какое-то не то.
В реке перевернулась ива.
Я лету говорю: «Счастливо!» —
ещё немного — и пальто.

Запас и воздуха, и влаги
передаю листу бумаги.
Не то, не то, совсем не то!
Стихотворенье дышит прозой,
растёт сосною и берёзой,
играет в прятки и лото.

Бежит ребёнок или ветер?
Откуда скрип петéль, нет, пéтель?
И почему мне всё не то?
Проехала одна машина —
и отравляет дух бензина
смолистый воздух золотой.

Тропинка, поле, перепёлка.
Пряма сосна, космата ёлка.
Ещё немного — будет то.
Ещё, ещё, ещё немного…
До Покровá идёт дорога.
А дальше — то, не знаю что.

 

* * *

Яблоки падали глухо и тихо.
Лето прощалось осенним дождём.
Август смотрел плутовато и дико.
По заговорщику плакал весь дом.
Август ушел по-английски, с прохладцей,
дождь отдавая взаймы сентябрю.
Осень пришла под шумок, без оваций.
Руки замерзли. Стою и смотрю.

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (4 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Ольга
    Октябрь 22, 2018 16:06

    С нескрываемой радостью читали новый номер любимого журнала!
    И вот обнаружили стихи Е. Городской (не путать с И. Бродским) и сожалели о известном пародисте Иванове, который в давние времена держал весь поэтический эстемблишмент в тонусе.
    И мой друг поэт написал следующую пародию:

    Улыбаюсь, щурюсь радостно
    Но забыла от чего
    Хоть помог мне доктор благостный
    Но забыла и его.

    Аромат какой-то яблочный,
    От черники борода
    Глаза — Ленина, нос — Сталина,
    Стих же, от Белиберда.

    И возражу заместителю главного редактора «Нового мира» Павлу Крючкова : такие стихи может писать «каждый», ещё и веселее.

  • Елена
    Октябрь 1, 2018 14:19

    Дорогие друзья, поправьте, пожалуйста: «Не то» — это название следующего стихотворения, а не продолжение стихотворения «Рождество». Спасибо вам!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.