Искушение честностью

Искушение честностью

Недавно священник Димитрий Струев опубликовал статью «Услышать ушедших» — о людях, которые были воцерковленными православными христианами, но ушли из Церкви, причем ушли не в другую веру или в раскол, и даже не в пламенный атеизм — а просто в неверие. Подчеркну — речь не о случайных «захожанах», а о тех, у кого — цитирую отца Димитрия — «за плечами годы церковной жизни, тома прочитанной литературы, у некоторых даже опыт соприкосновения с несомненными чудесами…».

Отец Димитрий на конкретных историях рассматривает причины такого ухода, и чаще всего это неправильное воцерковление. Либо младостарцы постарались, либо еще кто-то. Главное — что с самого начала духовная жизнь крестившегося человека выстраивалась ошибочно, происходила своего рода игра в Церковь.

Не то что бы я спорил с отцом Димитрием, но хочу кое-что добавить. Мне приходилось сталкиваться с еще одним типом ушедших, не упомянутым в статье. Это люди, которым, в общем и целом, повезло и с приходом, и с духовником, у которых были (а часто и остаются) хорошие православные друзья… и, тем не менее, они ушли из Церкви. Чаще всего — по-тихому, без скандалов, обид и демонстративного сожжения флагов. Ушли потому, что, как им думается, потеряли веру и решили поставить точки над “i” в своих отношениях с Церковью.

Я не берусь судить, насколько много подобных случаев. Нескольких таких людей знаю лично, да и в «Фому» порой приходили письма от разочаровавшихся, в интернете тоже приходилось читать похожие крики души. Может, это и не самый распространенный вариант, но все-таки забывать о нем нельзя.

Чаще всего история развивалась так: человек вполне сознательно, искренне принимал Святое Крещение и начинал жить воцерковленной жизнью — регулярно посещал службы, исповедовался, причащался, соблюдал посты, читал утреннее и вечернее молитвенные правила, читал Священное Писание и богословскую литературу, иногда включался в приходскую деятельность. При этом окормлялся у хорошего священника, без каких-либо подозрений в младостарчестве.

Проходили годы, период неофитского горения завершался — как и у большинства, духовная жизнь входила в устоявшуюся колею, и… и постепенно превращалась в какую-то лямку, которую тянут по привычке. Всё чаще возникал вопрос: а зачем, собственно? Зачем я трачу по полчаса утром и вечером на вычитывание молитвословий? Зачем воздерживаюсь в среду и пятницу от колбасы? Зачем в воскресенье встаю рано утром и еду через весь город на литургию? Зачем повторяю на исповеди одни и те же вещи и причащаюсь, не ощущая никакого прилива духовной радости? Зачем все это, если не вижу в себе никаких изменений? Кому это нужно? Богу? А верю ли я в Него на самом деле? Те душевные порывы, что испытывал когда-то — может, они объясняются просто эмоциями, реакцией психики на нечто новое? Те случаи, которые со мной происходили и которые я считал чудесами Божиими — может, это просто совпадения, которые, согласно теории вероятностей, редко-редко, да и случаются?

То есть — обычные сомнения, с которыми приходилось сталкиваться каждому христианину. Но вот дальше появлялась мысль: а ведь продолжать такую жизнь нечестно! Нечестно по отношению к себе самому, к своей совести! Нечестно по отношению к людям, которых обманываешь своей якобы церковностью! Нечестно и по отношению к Богу, в Котором, может, и не до конца еще разуверился. А надо ведь честно! Честность — это же главное! Значит, пора валить — в обычную светскую жизнь. Ни в коем случае не хлопая дверью — зачем обижать тех, с кем многие годы причащался из одной Чаши?

Да, чуть не забыл самое главное: такие люди сетуют, что годами тянули эту лямку — и не только не замечали в себе изменений к лучшему, но вообще не испытывали ничего! Ничего — в смысле ничего мистического. Речь даже не о чудесах, а хотя бы о каком-то знаке свыше, который четко воспринимался бы именно как знак. Никаких возвышенных состояний, никакой специфической «духовной радости».

Напомню: люди вполне начитанные, про прелесть знают, про неизбежные периоды «сухости» и необходимость этих периодов знают. Но это теоретическое знание чем дальше, тем меньше убеждало их смириться и продолжать вести прежний образ жизни. В какой-то момент происходил внутренний взрыв, пробивала мысль про честность — и они прекращали притворяться.

Этот момент с «честностью», на мой взгляд, крайне важен. Тут, с одной стороны, проявлялось описанное Достоевским в Алеше Карамазове: «Алеше казалось даже странным и невозможным жить по-прежнему. Сказано: “Раздай все и иди за мной, если хочешь быть совершен”. Алеша и сказал себе: “Не могу я отдать вместо “всего” два рубля, а вместо “иди  за  мной”  ходить лишь к обедне”». Алешино «не могу» — это не столько тяга к перфекционизму (иначе говоря, «ревность не по разуму»), сколько та самая честность, о которой идет речь.

Но, в отличие от Алеши, у этих людей пронзительная честность сочетается с пониженной чувствительностью к духовному миру. Сама по себе такая пониженная чувствительность ни хороша, ни плоха — если Господь ее человеку дал, значит, зачем-то так нужно, значит, более высокая чувствительность оказалась бы вредна. Но вот низкая чувствительность к мистическому в сочетании с пронзительной честностью — это взрывоопасная смесь. Честность тоже может стать соблазном.

Вглядываясь в свою душу, вспоминая разные моменты своей жизни, я и в себе замечаю нечто похожее — по крайней мере, могу понять внутреннее состояние тех людей, о которых пишу. Для меня тоже характерны периоды сухости, периоды оскудения веры, когда все кажется трудным, скучным и бесполезным. Но у меня никогда не доходило до такого градуса, когда уже человек впадает в раж и совершает необратимые поступки. Как-то удается перетерпеть, и потом что-то меняется внутри, становится легче, возникает ощущение присутствия Божьего. Ненадолго, конечно, но моменты эти запоминаются, и дальше уже помогают держаться на плаву. Да, пускай сейчас всё пасмурно и слякотно, но ведь было же в этом небе солнце, было! Я же помню! Проглядывало из облаков! И когда передо мною встает выбор — поверить в реальность солнца или объяснить увиденное глюками, я выбираю солнце. При этом, конечно, нет никакой гарантии, что так до конца жизни будет. А вдруг когда-нибудь не выдержу, сломаюсь? Очень бы не хотелось, но стопроцентных гарантий здесь не бывает.

Те, о ком я пишу — не выдержали. Обвинять их в этом глупо. Тут лучше вспомнить слова апостола Павла: «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим. 14:4). Тем более, что эти люди, к счастью, пока еще живы, и как знать — может, вернутся в Церковь? Может, их нынешний уход промыслителен? Нам, оставшимся, нужно молиться за них, любить их, поддерживать с ними отношения — не навязываясь, но и не отталкивая.

А тем, кто балансирует на грани ухода, я так скажу: ребята, не делайте резких движений. Честность — это, конечно, здорово, но и честность может стать искушением, ловушкой. Честность может оказаться ширмой, за которой прячется обычная усталость. А может, вы просто изначально слишком высоко задрали себе планку? Может, вам просто трудно смириться с тем, что «звезда от звезды разнится в славе» (1 Кор. 15:41) и вы — не звезды первой величины? Но звезды разные нужны, звезды разные важны. Кому-то даны великие духовные дары, кому-то нет, и это нормально. Да и жизнь еще не кончена, и если сейчас вы не чувствуете Божьего прикосновения — не факт, что не почувствуете никогда. Господь знает, когда поддержать.

Да, это банальности. Но верные.

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (4 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • 16 ноября, 2012 12:02

    А как же другие случаи ухода из Церкви? Почему всегда замалчивается другая причина? Например, у меня есть знакомый священник, и он ушёл из Церкви по другой причине. Причина эта – правящий архиерей. Служил священник на приходе, можно сказать по крупицам собирал прихожан, по копейке восстановил храм, простой поселковый храм. Сменили правящего архиерея, после чего сняли этого священника с настоятелей храма. Прихожане и поселковое руководство писали письма владыке, но ответа так и не получили. Я знаю, что причин для снятия не было. Вернее, причина была, но не со стороны священника. Ладно священник со смирением принял новое назначение, вторым священником в маленький храм. Скажем так, менее денежный. А в более денежном настоятелем стал владыка. Естественно, прихожане начали разбегаться, так как отношение у нового руководства стало потребительское, и вся приходская деятельность благополучно сошла на нет. Но вот произошла ещё смена правящего архиерея. Священник ждал улучшения ситуации. Но с приходом нового, более маститого владыки, этого священника заставляют написать поклёп на настоятеля храма, в котором он является вторым священником. Священник отказывается, в итоге и его, и настоятеля снимают с храма, а храм приобретает статус архиерейского подворья. После чего священник пишет прошение за штат. Как Вы смотрите на такую причину ухода из Церкви?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *