Зачем православным святые отцы? Неужели Библии им мало?

Этот вопрос православным христианам приходится слышать нередко. На самом деле он затрагивает куда более глубокую проблему, а именно – проблему Священного Предания, частью которого являются и труды святых отцов. О том, что такое Предание, и почему, как считает Церковь, без него Библию понять не получится, в новом материале «Фомы».

Достаточно ли одной Библии?

Вопрос о соотношении Священного Писания и Предания — камень преткновения в многовековых спорах православных христиан с протестантами. Последние уже в XVI веке провозгласили знаменитый тезис: Sola scriptura (лат. только Писание), утверждая, что для полноценной христианской жизни достаточно одного текста Библии. В нем, говорят они, содержится ровно столько, сколько нужно для спасения человека, а Предание — это какое-то позднее, выдуманное и совершенно лишнее нагромождение, от которого необходимо избавиться.

Православные же богословы с таким подходом категорически не согласны.

Зачем православным святые отцы? Неужели Библии им мало?

Церковь учит, что Священное Предание — это древнейшая форма передачи Божественного Откровения.

Предание существовало до Священного Писания; оно первично по отношению к тексту Откровения. Понять это не так уж сложно, ведь даже в обыденной жизни мы сначала проживаем нечто опытно, а уже затем, при необходимости, этот опыт фиксируем в тексте. Кроме того, о первичности Предания по отношению к Писанию свидетельствует и сам библейский текст.

Так, из той же книги Бытия мы узнаем, что Бог непосредственно общался с Адамом, Авраамом, Исааком, Иаковом, Моисеем. Мы видим, что Авель знает, как приносить жертву Богу от первородных стада своего и от тука их (Быт 4:4). Ной знает какие животные «чистые», а какие «нечистые» (Быт 7:8). Авраам знает, что такое десятина, когда дает ее Мелхиседеку, царю Салима (Быт 14:20). И, заметим, никто из них не читал Писание, которое тогда, очевидно, еще и записано не было.

На протяжении многих веков ветхозаветные праведники жили без сакрального текста Писания, так же как, впрочем, и ранние христиане долго обходились без текста Нового Завета, сообразуя свою духовную и повседневную жизнь с устным Преданием Церкви.

Таким образом, можно сказать, что Писание — это записанная часть Предания, и именно поэтому они не существуют друг без друга.

Сами апостолы неоднократно призывали верующих держаться Предания: Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и держите предания так, как я передал вам (1 Кор 11:2); Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим (2 Фес 2:15); Завещеваем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас (2 Фес 3:6).

Более того, само появление зафиксированного в тексте Божественного Откровения, по мысли святителя Иоанна Златоуста, было связано с нарастающим падением человеческих нравов, с духовной «глухотой», которая все больше распространялась среди людей:

«По-настоящему, нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писаний, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила благодать Духа, и чтобы, как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уже хотя бы вторым путем».

 

«Белые пятна» в Священном Писании

Интересно, что если мы «вычеркнем» из Божественного Откровения Священное Предание, то в библейском тексте тут же появляются «белые пятна» — своеобразные содержательные провалы, заполнить которые без посторонних источников не представляется возможным.

Так, например, в книге Бытие говорится от лица патриарха Иакова его сыну Иосифу: Я даю тебе, преимущественно пред братьями твоими, один участок, который я взял из рук Аморреев мечом моим и луком моим (Быт 48:22). Однако в самом Писании (книга Бытие) нигде не говорится о военных действиях, которые совершал Иаков по отношению к Аморреям с «мечом… и луком» в руках.

Зачем православным святые отцы? Неужели Библии им мало?

Апостол Павел в Послании к Тимофею пишет как об общеизвестном факте, что Как Ианний и Иамврий противились Моисею, так и сии противятся истине, люди, развращенные умом, невежды в вере (2 Тим 3:8). Вновь возникает вопрос: откуда Павел почерпнул этот рассказ, если во всей Библии об этом конфликте неких Ианния и Иамврия с Моисеем нет ни слова?

В своей проповеди перед иудеями архидьякон Стефан сообщает: И научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силен в словах и делах. Когда же исполнилось ему сорок лет, пришло ему на сердце посетить братьев своих, сынов Израилевых (Деян 7:22–23). Снова: во всем Ветхом Завете не сообщается, в каком возрасте Моисею пришло… на сердце посетить братьев своих. И таких примеров в Библии значительное количество.

Но есть и куда более принципиальная проблема. Читатели Нового Завета наверняка сталкивались с тем, что после прочтения всего комплекса текстов не находили в нем хоть сколько-нибудь развернутого учения о некоторых принципиальных основах христианской жизни, например, о таинствах. Возникает вопрос: с чем связано такое молчание? И вопрос этот неразрешим в рамках принципа «только Писание».

Впрочем, и сама содержательная структура Нового Завета оказывается несколько размытой — в ней возникают логические неувязки, туманные места, не поддающиеся окончательной дешифровке. Что, например, означают слова Иисуса Христа о Хлебе Небесном, о виноградной лозе, о воде, текущей в жизнь вечную? Или к чему призывает апостол Павел, говоря: Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем (1 Кор. 11:28–29)? О какой лозе, воде, хлебе и чаше идет речь? Сам новозаветный текст однозначного ответа нам не дает.

Однако все эти вопросы и проблемы тут же снимаются как только мы включаем Писание в его родную среду — то есть в Предание.

Протоиерей Иоанн Мейендорф прямо пишет, что приведенные выше изречения Христа «не могут быть вполне поняты без знания о том, что христиане в первом веке совершали Крещение и Евхаристию». Изречения о чаше, виноградной лозе и хлебе приобретают законченность и ясность, как только мы включаем их в сферу Предания. И это еще раз демонстрирует: Писание и Предание — взаимообусловлены и нерасторжимы. Только их единство обуславливает концептуальную завершенность Божественного Откровения.

Предание — это условие истинного понимания Писания, эталон, многовековой опыт прочтения и осмысления Библии Церковью, ориентируясь на который, и сам христианин может читать Откровение, не рискуя исказить его смысл.

Можно вспомнить характерный сюжет из книги Деяний, когда евнух, читавший Ветхий Завет, на вопрос апостола Филиппа: Разумеешь ли, что читаешь? — отвечал: Как могу разуметь, если кто не наставит меня? (Деян 8:30–31).

Предание как раз и «передает» верующему человеку это наставление, касающееся, правда, не только того, как читать Писание, но и того, как спастись.

 

Вне Церкви нет ни Предания, ни Писания

Предание, как и Писание, существует только для Церкви и только в рамках Церкви. Вне Церкви не существует ни Священного Писания, ни Священного Предания.

Священномученик Илларион Троицкий прямо пишет об этом: «Священное Писание — одна из сторон общей благодатной церковной жизни, и вне Церкви Священного Писания, в истинном смысле этого слова, нет».

И Алексей Хомяков замечал, что «вне Церкви живущему непостижимо ни Писание, ни Предание, ни дело».

Зачем православным святые отцы? Неужели Библии им мало?

Поначалу такие заявления покажутся декларативными и в некотором смысле даже чересчур громкими. Однако если мы зададим верный контекст, то все возможные недоразумения отпадут сами собой.

Предположим, я очень хочу, чтобы вы открыли для себя музыкальный мир Стравинского. Возможно, я даже неплохо разбираюсь в его творчестве и могу прочитать о нем целую лекцию, а потом прислать еще несколько хороших академических статей. И вы все это покорно выслушаете, прочитаете, усвоите, но музыку Стравинского все равно для себя так и не откроете. Потому что не произошло самого главного — встречи с этой музыкой, полного в нее погружения, непосредственного соприкосновение с тем, как ее исполняет оркестр.

Так же и с Писанием и Преданием. Рассказывать о них можно сколько угодно, исследований проштудировать сотни и тысячи. Но без личной встречи, без непосредственного построения своей жизни по Писанию и Преданию они так и останутся всего лишь любопытными артефактами человеческой истории.

И встретиться с ними, открыть их по-настоящему возможно только в Церкви, которая уже не одно тысячелетие непрерывно живет и дышит Преданием и Писанием в постоянной преемственности «исполнителей» Писания и Предания, то есть святых.

Святость — свидетельство жизни по Преданию и Писанию, подлинного воплощения полноты Божественного Откровения в судьбах конкретных людей, но в первую очередь — в жизни Иисуса Христа. Как музыка Стравинского тогда только становится подлинно явленной нам, когда мы слушаем ее в живом исполнении, так и

Предание и Писание тогда только во всей полноте открывается нам, когда мы пребываем в Церкви, когда мы сопричастны опыту святости. Самое же глубинное переживание Предания возможно только в таинстве Причастия. Евхаристия — средоточие Предания и Писания.

Божественное Откровение во всей своей полноте было дано Церкви единожды — в день Пятидесятницы. Все последующие века это Предание во всем его разнообразии лишь развертывалось и последовательно разъяснялось христианами.

И постановления Вселенских Соборов, и догматика, и учение святых отцов, и иконографический канон, и церковная архитектура, и библейский канон — все это и есть Священное Предание.

Потому учение Церкви не эволюционирует и не развивается в своем содержании. Оно только проявляется в истории человечества, в жизни святых людей.

Блаженный Августин, который и сам по-настоящему открыл для себя Предание и Писание, когда встретился с великим святым Амвросием Медиоланским, как-то написал парадоксальное: «Я не веровал бы Евангелию, если бы не побуждал меня к тому авторитет кафолической Церкви». И мы вслед за великим святым можем добавить: «Я не уверовал бы в Предание, если бы не побуждал меня к тому авторитет кафолической Церкви».

А авторитет самой Церкви — всегда живущий в ней Святой Дух.

 

Рисунки Екатерины Ватель

 

Читайте также:

Почему тексты Евангелий порой противоречат друг другу?

Почему Богородица почитается Церковью выше, чем все святые?

Что такое церковные каноны: объясняем на пальцах

Созерцая «Троицу»

Тарковский и Бергман: что они говорили о Боге? И о чем — с Богом?

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (11 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Евгений
    Октябрь 30, 2018 13:11

    Давайте раз и навсегда определимся: Слово Божие — есть вода живая, а опыт отцов церкви — их личный опыт пития живой воды. Слово самодостаточно, а уж каждый жаждущий получает от Духа откровения той мерой, которую способен вместить.

  • Владимир
    Октябрь 20, 2018 15:33

    «Святые» отцы не нужны никому…ибо могут предложить только субъективную составляющую любого события! Каждый истинно верующий способен верно понять Библию!!!

  • Владимир (другой)
    Октябрь 18, 2018 14:45

    Вопрос-то на самом деле не такой… Вопрос скорее такой: «Зачем православным христианам святые отцы, которые запрещают им смеяться, веселиться, радоваться Божьему миру?» Причина вопроса в заголовке статьи обычно в этом. Подробнее читайте здесь:
    https://foma.ru/greh-eto-greh-pravoslavnyie-chto-voobshhe-predlagayut-ot-zhizni-spryatatsya-otvechaet-svyashhennik.html

  • Олег Кирьязев
    Октябрь 16, 2018 22:16

    Брат Тихон! Согласен с тобой в главном: Писание и Предание связаны друг с другом синхронно и органично и друг без друга существовать не могут. Однако вызывает сомнение утверждение, что учение (Предание) церкви не эволюционирует, т.к. оно де истинно. Не развиваются только покойники, да и те всё-таки меняются — гниют. Значение Предания именно в его живой жизни, которая позволяет ему реагировать на «злобу дня». Суть Предания в том и состоит, что именно оно воплощает Бога Логоса в логосах мира, т.е. осуществляет боговоплощение, без чего Бог останется трансцендентом. И таинства здесь не помогут, потому что и они ТАИНСТВА. Вот даже и снисхождения Св.Духа не помогло, поскольку уже после него началось противостояние иудео-христинства (Петра) языко-христианству (Павла). А сколько ещё всего такого было и ждёт нас впереди?

  • Алексей
    Октябрь 16, 2018 10:07

    С удовольствием бы согласился с автором о его приведенных доводах в пользу Предания,
    если бы жили мы до прихода Спасителя, когда не был сформирован Канон Библии, который сам собой и говорит, что все,
    что нужно было для спасения души — (древние предания и их констатация в текстах) — совершилось и закончено.
    В Евреях сказано об этом ясно «.. Бог, … говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии ГОВОРИЛ нам в Сыне…».
    Предания церковные нужны же, как духовная литература опыта верующих, которые были прежде нас, а не как «продолжение Откровение о Боге».
    Точка.
    Спасибо автору за статью.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.