Почему Николай II отрекся от престола?

1917. Живая история — совместный проект журнала «Фома» и радио «Вера», посвященный столетию революционных событий. 

В течение  этого года мы будем говорить о событиях, которые имели место в России сто лет назад – в 1917 году. Попытаемся понять мотивации людей и разобраться в цепочке событий, которые привели, как писали раньше в учебниках, от Февраля к Октябрю.

Слушать:

Читать:

– 2 марта, по старому стилю, 1917 года император Николай подписал акт об отречении от престола за себя и своего сына цесаревича Алексия в пользу своего брата – великого князя Михаила Александровича. За этим событием последовал и отказ от престола великого князя. Так Россия осталась без монархии.

Предшествовала этому Февральская революция, которая в те дни еще не приблизилась к стадии русского бунта «бессмысленного и беспощадного», но которая очень скоро в него превратится.

Какое значение в этом контексте имело отречение императора и отказ от престола великого князя. Почему они пошли на этот шаг?

Поговорим об этом с доктором исторических наук Василием Цветковым, профессором Московского педагогического государственного университета и постоянным автором журнала «Живая история».

– Добрый вечер, Василий Жанович.

– Здравствуйте.

– Когда мы говорим про отречение императора Николая, то в голове сразу возникает масса аспектов. Во-первых, насколько это было решение эмоциональное и насколько оно было рациональное? Во-вторых, была ли в этой ситуации какая-то альтернатива? Как Вы думаете, можно ли было избежать тех трагических событий, которые были в России на протяжении всего 17-го года?

– Вы задали очень актуальный вопрос, потому что действительно сейчас, когда идет много разговоров о причинах Февраля 17-го года, как раз говорится, что можно было бы избежать этой трагедии. Но, с другой стороны, мы ни в коем случае не должны забывать, что отречение стало результатом, а не причиной тех событий. Ведь революционные события начались раньше, и мы должны об этом помнить, когда мы говорим о феврале-марте 17-го. Это и хлебные беспорядки, и бунты в Петрограде, начинавшиеся 14-15 и продолжавшиеся 23 февраля, и инициатива создания временного комитета Государственной Думы – Временного правительства, одновременно с ним совета рабочих и солдатских депутатов, то есть фактически вся власть в столице переходит к этим двум структурам.

Мы ни в коем случае не должны забывать, что к моменту решения Николая II революция стала распространяться по стране. Революционные события охватили Москву, Кронштадт – это были центры, где находились гарнизоны, вооруженные силы. И вопрос стоял не о том, можно ли избежать революционных потрясений, а о форме подавления или какой-то, как тогда говорили, канализации этих революционных настроений, направлении их в какое-то относительно спокойное русло. И тут уже были варианты.

Силовая альтернатива – подавление этих революционных центров с помощью войск, верных государю, безусловно, могла бы иметь успех, но только при учете двух очень важных факторов. Первый – это фактор войны. Если подавлять беспорядки в тылу, тогда нужно снимать войска с фронта, а идет война. Второй – нужно было быть уверенным в войсках. Даже не в генералах и офицерах, которые заявляли, что они преданы царю, присяге, а в солдатах. А тут уверенности уже не было, потому что мы видим, как петроградский гарнизон явочным порядком, допуская убийство офицеров, отказывается помогать полиции, власти. Поэтому силовая альтернатива, наверное, уже не могла быть такой очевидной.

Вторая альтернатива, на которой с самого начала настаивал Родзянко и, соответственно, министерства – найти некий компромисс даже не с революционной, а либеральной общественностью. Часто эти понятия отождествляют, но я думаю, что либеральные и революционные круги все-таки надо разводить, исторически это более правильно. Альтернатива заключалась в создании такого варианта власти, при котором правительство будет ответственно перед Думой. Но очень важный момент – при этом обязательно сохранится монархический строй. Вопрос будет стоять только так.

Затем уже стала вырисовываться третья альтернатива – сохранение монархии при пожертвовании монархом. Это как раз было озвучено в телеграфной переписке Родзянко с Рузским, Псковом, где как раз находился государь – это известная переписка в ночь на 2 марта 1917 года.

Предпочтительнее был, наверное, первый вариант, но очень важно иметь в виду войну. Надо было решать, что более важно – для продолжения войны или для подавления революции. Думаю, что эта альтернатива очень хорошо осознавалась государем и влияла на его решение.

Материал по теме


Отречение царя: было или не было

2 марта 1917 года российский император Николай II подписал отречение от престола в пользу своего брата Михаила (который вскоре также отрекся). Этот день считают датой гибели российской монархии. Но до сих пор по поводу отречения есть множество вопросов. Мы попросили прокомментировать их кандидата исторических наук Глеба Елисеева.

– Ведь в этот момент он находился в поезде, который сначала шел в Бологое, потом его направили на Псков и так далее. Вообще, если посмотреть на траекторию движения этого поезда, то она несколько странная. Почему это так? Почему императора не могли допустить, например, в Петербург, для того чтобы он оперативно принял участие в разрешении кризиса, который в тот момент имел место в Петрограде?

– Здесь очень простой ответ. Это действия, которые проводились на железных дорогах этими самочинными, как их тогда называли, организациями. Собственно, контролировали их тогда малоизвестные деятели, фамилии которых сейчас никому ничего не скажут: поручик Греков или Бубликов от Временного правительства, профессор Ломоносов – это с одной стороны. А с другой стороны, инициатива была и самих железнодорожников. Почему не удалось пройти к Петрограду ни генералу Иванову с карательным отрядом, ни царскому поезду? Потому что были блокированы пути. Перед отрядом Иванова сняли стрелки, крестовины, разобрали путь. Конечно, можно было бы идти походным порядком, но это больший риск. А перед царским поездом было просто закрыто движение, и пришлось менять маршрут.

С другой стороны, есть следующая точка зрения, которая, думаю, имеет право на существование. Для успеха операции надо было оставаться в Ставке. При всех версиях, что в ней зрел заговор, что Алексеев специально вызывал государя из Петрограда, на протяжении всего 17-го года никаких революционных и республиканских настроений в Ставке нет. Как ее потом окрестили большевики, это было «осиное гнездо контрреволюции». И в данном случае на Ставку можно было рассчитывать.

Но другой вариант, еще более серьезный – даже выехав из Ставки, государь поехал по существу без охраны. Был конвой, но очень немногочисленный. А как раз батальон георгиевских кавалеров и другие части, та же самая гвардия с фронта, которые можно было бы возглавить, сосредотачивались разрозненно – получились растопыренные пальцы, а не концентрированный кулак, что, собственно, было бы нужно.

Здесь очень много факторов, объяснить все каким-то одним-единственным обстоятельством, я думаю, невозможно.

– Когда читаешь дневники, упоминается о том, что в воздухе веяло чем-то праздничным, атмосфера напоминала Пасху. Люди ходили по Петрограду с красными повязками, и было предчувствие чего-то большого, праздничного, великого и так далее.

– Скорее, были настроения ожидания каких-то радостных перемен к лучшему. Предполагалось, что если сейчас произойдут такие перемены, то все будет замечательно: и война закончится, и сразу наладится снабжение Петрограда, и сразу исчезнут всякие правительственные кризисы.

Это, наверное, специфика массовой психологии. Ведь массовая психология подавляет личность, она заставляет подчиняться каким-то определенным настроениям. В данном случае это настроения эйфории, которые, наверное, нельзя понять, потому что какая Пасха с точки зрения православных ценностей? Как раз шли великопостные недели и надо было как-то смиряться, терпеть. Но мы видим противоположную ситуацию.

Когда наступила Пасха, красный пасхальный цвет ассоциировался с цветом знамен. Как ни странно это покажется сейчас, но было так.

– Ведь в эти дни, 2 и 3 марта, вслед за отречением государя-императора последовало и отречение великого князя Михаила. Как Вы считаете, была ли в этом случае совершена ошибка, или это было некой закономерностью, исходя из сложившейся ситуации.

– Наверное, сейчас, по прошествии ста лет, следует признать это ошибкой, хотя все-таки понимая ситуацию того времени, чувства и настроения тех людей, наверное, можно ее объяснить.

Во-первых, Михаил совершенно не готовился к такого рода ответственности, такому кресту, который вдруг оказался возложен на него братом. Причем надо иметь в виду, что передача престола произошла без каких бы то ни было предварительных консультаций с Михаилом. Это было решение государя. Когда позже Михаилу передали телеграмму, которую ему писал Николай уже после отречения и после того, как Михаил уже сам подписал акт неприятия престола, он во многом усомнился в собственном поступке, посчитав, что, может быть, стоило престол принять.

Другой момент состоит в том, что большинство членов Временного правительства, за исключением Милюкова и Гучкова, убеждали Михаила, что его вступление на престол будет гораздо более легитимным, если его поддержит некое всенародное вече, собрание. И идею Учредительного собрания проводили как некую аналогию Земского собора. Если Михаил получит власть из рук этого Учредительного собора, тогда все будет хорошо: ему будет можно говорить, что он законный монарх не потому только, что так решил его брат, а потому что и народ его поддержал. Это была соблазнительная идея, думаю, что Михаил не мог ее просто так игнорировать.

Еще один момент, связанный с характером Михаила Александровича Романова, – то, что он не хотел вступать на престол, переступая через насилие, кровь. А ведь это пришлось бы сделать в любом случае, потому что став монархом 3 или 4 марта, он должен был бы как-то обозначить свою позицию по отношению, например, к тому же Совету рабочих и солдатских депутатов. Вряд ли он бы его признал, потому что это самочинная организация, как тогда говорили. Но на тот момент она безусловно пользовалась поддержкой населения. И подавлять эти действия, пытаясь, загнать этого страшного зверя пулеметами, как писал позднее в своих воспоминаниях Шульгин, для Михаила, наверное, было невозможно, опять же в силу его характера.

С другой стороны, была некая надежда на то, что с течением времени власть Временного правительства усилится и появится возможность передать престол Михаилу. Тем более Керенский его в этом категорически убеждал: «Вы должны дождаться момента, когда народ Вас изберет». Этот соблазн, я  думаю, сыграл роковую роль в решении Михаила.

– История показала, что это уже было невозможно. Спасибо большое за комментарий.

 

Читайте также:

Отречение царя: было или не было

МИТРОФАНОВА Алла
рубрика: Авторы » М »
Обозреватель
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (3 votes, average: 3,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Сергей
    Май 9, 2017 14:22

    Николай не отрекался от престола. Его арестовали с семьей, слова не давали сказать, потом убили.

  • Владимир Гурболиков
    Май 9, 2017 14:48

    Да, среди собранных «Фомой» интервью есть и такой взгляд на события. Не можем заставить всех специалистов говорить одно и то же. Мнения разнятся.

  • Сергей
    Май 9, 2017 14:51

    Дневники и документ отречения- грубая русофобская подделка

    • Владимир Гурболиков
      Май 9, 2017 15:44

      Почему именно русофобская? Там часть свергавших была свято уверена, что служит России, а царь, якобы, её разваливает. Не стремлюсь оспорить Вас. Может причиной быть и отношение к стране и народу. Например, большевики счмтали идею народности «глубоко реакционной». Но. Количество причин, по которым возможно сокрытие и подделка документов, да и вообще черный пиар в отношении важного исторического лица (или общественной модели), не сводится к одному фактору. Сама радикальная смена власти и элит — это уже повод «подчистить хвосты». Даже если новая власть считает, что она самая-самая патриотическая. Поэтому, например, Романовы не особенно вступались за Ивана Васильевича (Грозного), хотя по поводу многих обвинений в его адрес возникают вопросы. Но тот Рюрикович, к тому же из рода, породнившегося с римским императорским домом через Софью Палеолог — а новая династия, пусть и из знатных бояр, но всё же избранная земским собором, что воспринимается как «понижение планки». Вот пример мотива, поч которому в истории возможны прецеденты чёрного пиара. Если мы слишком зациклим наше внимание на том, что наши проблемы и беды сосредоточены исключительно во внешнем окружении России и наймитах этого окружения, то можем «проспать» реальные, внутренние острые вопросы, которые будут способствовать кризису или даже катастрофе. Например, Раскол в 17 веке: он был решением собственным, греков уже потом привлекли в союзники по разгрому церковной оппозиции. А ведь в результате это окажется такой катастрофой, какая и Церковь ослабит на века, и станет одним из элементов революционного процесса. Не простят староверы власти своих мук, и в результате, промышленники из их среды, из вековой вражды с Романовыми, будут готовы сами финансировать реаолюцию. Да: на этом могли играть и разведки, и агентура. Но если общество достаточно крепко и не имеет сейсмоопасных внутренних трений, то его ОЧЕНЬ тяжело расшатать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.