Седьмой этаж, пропахший ладаном

Заметки о жизни и служении в Китае

Сегодня начался первый в истории визит Предстоятеля Русской Православной Церкви в Китай. Уже триста лет назад в столице Китая городе Пекине была основана Русская православная миссия. Но по сей день эта необъятная страна для русских остается загадкой и собранием мифов. Что такое «хутуны» и куда в Гонконге нельзя входить с дурианом? Как научиться говорить на китайском английском и жить в небоскребах-сотах? Каково служить Литургию в офисе многоэтажного здания и руководить на клиросе пением митрополитов? О своих впечатлениях от Китая рассказывает матушка Кира Поздняева: вместе с мужем, протоиереем Дионисием Поздняевым, настоятелем прихода храма апостолов Петра и Павла в Гонконге, они живут в Поднебесной уже почти 10 лет.

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

Носители ложных стереотипов о Китае делятся на две группы. Одни ожидают увидеть эпоху династии Тан — изысканную архитектуру, чайные церемонии, мудрецов и поэтов с жидкими бородками и свитками мудрых изречений. Другие, застрявшие на эпохе «культурной революции», ждут столкновения с суровым бытом военного коммунизма, нищетой и безнадегой. Конечно, в Китае еще можно найти следы как одного, так и другого, главное — захотеть.

Но больше всего Китай напоминает калейдоскоп. Ты вращаешь трубочку — и с каждым движением перед глазами складывается новый узор.

В нашу самую первую встречу Китай предстал суровым. Словно надел военную гимнастерку и застегнул ее на все пуговицы.

Это был апрель 2000 года. Не могу сказать, что я горела желанием ехать в Китай, — мне всегда больше нравилась Западная Европа. Но здесь — другое. Впервые за несколько десятков лет нам предстояло отслужить Литургию на территории бывшей Духовной миссии, отданной в распоряжение Посольства РФ после победы коммунистов в Китае. В Пекине уже несколько дней свирепствовала песчаная буря. В воздухе стояла взвесь из желтой пыли, машины были обсыпаны песком, холодный ветер пронизывал до костей и металл из стороны в сторону голые ветви больших деревьев, раскачивал бумажные красные фонари.

Вокруг посольства в то время еще не выросли современные кварталы элитного жилья — оно было окружено старыми китайскими постройками, «хутунами». Поэтому было очень легко представить, как выглядел этот район лет шестьдесят назад.

Что напоминало о Миссии на территории посольства? Лучше всего, пожалуй, парк — деревья не могут быть врагами коммунизма.

Успенский храм Миссии был превращен в посольский гараж. В Иннокентиевском, «Красной фанзе», — устроен зал для приемов. А храм Всех святых мучеников — изумительной красоты храм в стиле модерн, где покоились мощи 222 китайских страдальцев, — взорвали в 50-е годы, и теперь на его месте находится детская площадка.

Но как люди ждали службы! Как готовились! Певчие, не имевшие опыта клиросного пения, зубрили ноты и слушали диски с песнопениями. Одна из певчих умудрилась проводить спевки даже в роддоме, где накануне произвела на свет четвертого ребенка. Мужчины мастерили аналои и развешивали иконы, передвигали тяжелую старинную китайскую мебель, чтобы организовать для богослужений пространство «Красной фанзы», где нам разрешили служить. Женщины шили и гладили покрывала, расставляли цветы.

Седьмой этаж, пропахший ладаном

Это была самая прекрасная Пасха в моей жизни! Никогда больше не было такого ощущения согласия — вместе с Пасхой, прорастающей сквозь Иудино предательство и распятие Спасителя, под мерный распев «Благообразного Иосифа» и сдержанную радость Великой Субботы к кульминационной точке, когда все естество замирает, чтобы услышать «Христос Воскресе!», из группы людей-единомышленников вырастала новая христианская община, новый, пекинский, приход. И не удивительно, что в тот год даже сама природа вторила ходу богослужения, хмурясь бурей в начале Страстной, выпустив солнце в Великий Четверг, разразившись цветочными ароматами к выносу Плащаницы в Пятницу и, наконец, зазвенев всеми летними голосами в Великую Субботу, когда в одночасье пришло лето и деревья стали распускаться на глазах.

Много лет после этого мы приезжали в Пекин по большим праздникам, и каждая поездка была огромной радостью. Еще и потому, что никогда не знаешь, кого встретишь. Случалось, что петь на службах было почти некому. Ведь очень тоскливо петь праздничную службу дуэтом! Но каждый раз певцы появлялись словно из-под земли. Сидим, например, накануне Пасхи в «Фанзе» и лепим наклейки на крашеные яйца, чтобы поздравить всех пришедших на пасхальную службу. Открывается дверь: «Здравствуйте! Я приехал из Даляня. А помощь на клиросе не нужна?» Наклеиваем вместе. Опять открывается дверь: «Я из Тяньцзиня. В Москве пел на клиросе. Примите басом?» Наклеиваем дальше. Новые гости — знакомые по ЖЖ. И так каждый раз.

В 2003 году мужа определили в Гонконг — бывшую британскую колонию, которая до сих пор остается Специальным административным районом Китая, где действуют свои законы, существуют свои деньги и полиция. Континентальный Китай определяет только внешнюю политику и оборону Гонконга.

Мне кажется, Гонконг — это интереснейший объект для антрополога. Здесь соединились лучшие черты Востока и Запада. Как и все жители перенаселенных дальневосточных стран, гонконгцы очень социальны и организованны. Но если в соседнем Китае личность не имеет большого значения по сравнению с  коллективом, то в Гонконге уважение к личности впитывается с молоком матери.

Много раз приходилось наблюдать, как глава Гонконга лично приезжает, чтобы, например, почтить память погибшего пожарника или навестить семью пострадавшего в ДТП. Если с людьми в Гонконге что-то случается, эта новость долго не сходит со страниц прессы: благополучие каждого человека очень важно.

И вот мы очутились в этом мегаполисе, раскинувшемся на островах Тихого океана. Первое, что я сделала, когда вошла в нашу гонконгскую квартиру, — расплакалась! Такой тесной клетушкой она показалась по сравнению с той, что осталась в Москве! Еще когда мы ехали из аэропорта, я обратила внимание на высотные дома — они напоминали соты — но подумала, что такое впечатление создается из-за масштабов и высоты. А оказалось, что это, действительно, настоящие соты, и в них часто ютятся два-три поколения жильцов — дети, родители и бабушки с дедушками. Цены на жилье на этом лакомом кусочке суши баснословные.

Вторым сильным впечатлением от первого дня знакомства с Гонконгом был запах дуриана. Говорят, что этот фрукт обладает вкусом рая и запахом ада. За десять лет жизни в Гонконге я так и не решилась продегустировать вкус рая, а про запах могу сказать, что недаром на многих отелях тихоокеанского региона висит знак: «С дурианом не входить».

Пока у общины не было своего помещения, нам милостиво предоставил место греческий приход апостола Луки и его настоятель митрополит Никита. Первое, что меня удивило, — люди приходят только к воскресной Литургии, а в будние дни и на субботней всенощной храм почти пустой. Люди работают. Бывало так, что в алтаре находились батюшка и два наших сына, на клиросе со мной — смиренный митрополит Никита, а в храме — никого или один-два человека.

Седьмой этаж, пропахший ладаном

Муж иногда иронизирует, что за свою клиросно-регентскую жизнь мне довелось управлять двумя певчими митрополитами — Никитой Гонконгским и Сотирием Сеульским. И должна сказать, это были замечательные и покладистые певчие! А то ведь всякие встречаются. Как-то подходил ко мне молодой человек, который сказал, что на клиросе никогда не пел, нот не знает, но они ему и не нужны: «Дайте мне слова, я буду петь».

Освоиться с гонконгской топографией удалось не сразу. Поэтому первое время до храма добиралась примерно так: выйти из автобуса у памятника. Идти по улице до Tiffany, а затем — налево. Пересечь трамвайные пути и войти в торговый центр (под долгожданный кондиционер) между Chanel и Gucci, а выйти из него с той стороны, где Valentino. Подняться в гору до полосатого дома, а там уже — рукой подать.

В Гонконге два государственных языка — китайский и английский, но понять без подготовки местный английский, для которого даже придумали специальное название Pidgin English, было непросто. Поэтому на первых порах, отправляясь по различными надобностям к «жилищному менеджеру», я брала с собой ручку и бумагу и рисовала. Но уже через несколько месяцев научилась понимать местный говор и могла сама послать таксиста на «Камбали До» (Кимберли роуд). Когда же пришло время очередных объяснений с менеджером, мои усилия были оценены. «Мисси, — сказал он, — Ваш английский значительно улучшился за время проживания в Гонконге».

В 2004 году у нас, наконец, появилось свое помещение —- гонконгский храм Петра и Павла вновь открылся после 30-летнего перерыва!

Седьмой этаж, пропахший ладаном

Русский православный храм в Гонконге был открыт еще в 1934 году, когда для духовного окормления наших белоэмигрантов Миссия направила священника Димитрия Успенского на юг Китая. В 1970 году отец Димитрий скончался, и храм был закрыт. Имущество отправили в Австралию, а оставшиеся средства перечислили на благотворительность.

На гонконгском Колониальном кладбище покоится около 150 православных христиан, среди них — и отец Димитрий Успенский с женой и дочерью. Мы часто приходим на это кладбище. Основные могилы датируются 1950-ми годами. Тогда через Гонконг уезжали из коммунистического Китая десятки тысяч наших эмигрантов. Британское правительство Гонконга организовывало вывоз беженцев из КНР на грузовых кораблях. Здесь, в британской колонии они получали «нансеновские паспорта» — паспорта без гражданства, и отправлялись в страны Содружества. Многие тогда уехали в Австралию, где до сих пор проживает большая община харбинцев. А те, кто не перенес тягот пути и второго изгнания, — ведь китайские белоэмигранты потеряли и Россию, и свою вторую родину — нашли вечное пристанище в Гонконге. Об их упокоении мы всегда молимся.

Сразу после переезда в Гонконг у нас произошла интересная встреча на Колониальном кладбище. Незадолго до отъезда из Москвы к отцу Дионисию обратился человек, разыскивавший своего родственника, Николая Белановского. Было известно, что он — один из архитекторов собора в Шанхае, построенного по инициативе святителя Иоанна Шанхайского. И больше — никаких следов. Муж о нем тоже не знал ничего. Жарким летним днем мы впервые пришли на кладбище и на первой же могиле с православным крестом прочли имя Николая Белановского и его супруги. Такие маленькие события, позволяющие ощутить связь времен, всегда надолго остаются в сердце.

Седьмой этаж, пропахший ладаном

У нас дружный и многонациональный приход — русские, украинцы, китайцы, французы, англичане и американцы. Чтобы все чувствовали себя как дома, службы ведутся на разных языках — церковнославянском, английском и частично китайском.

Наш маленький храм удивляет многих приезжающих в Гонконг из России. Люди привыкли к тому, что храм — это отдельное здание с куполами и звонницей. А у нас — офис на седьмом этаже небоскреба. Из окна за клиросом можно наблюдать пешеходов, спешащих через мостики и переходы, торговцев овощами, которые раскладывают пучки зелени ловкими быстрыми руками, разносчиков с плетеными корзинами, уборщиц в широких конусообразных шляпах. На улице — привычная гонконгская жизнь: клерки в солидных костюмах идут на работу; европейцы — почти всегда со стаканчиком кофе в руках. В пахучих лавках китайской медицины продают сушеных червей, морских коньков, древесные грибы, рога оленей, какие-то сморщенные стручки; а в соседних лавках с ритуальными товарами продавцы развешивают картонные автомобили и особняки со служанками, сумки Louis Vuitton и новые туфли, пачки бумажных денег и кредитные карты — родственники усопших сжигают эти предметы, чтобы поминаемый получил их на небесах. В окнах забегаловок висят желтые от соевого соуса тушки куриц и гусей, и посетители, сидя за металлическими столиками, забрасывают палочками в рот рис из маленькой плошки; а рядом, в европейском кафе кто-нибудь читает газету и попивает вино из бокала. Европейские туристы щелкают камерами всю эту экзотику, а туристы из материкового Китая фотографируются с полными сумками на фоне витрин дорогих парижских марок.

Поднимаешься на наш седьмой этаж, пропахший ладаном, и погружаешься в совсем иное измерение. Останется ли оно лазейкой в иной мир для маленькой группки людей? Или мы сможем распахнуть двери для всех? Время покажет.

 
Седьмой этаж, пропахший ладаном


 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 


Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Гонконг

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Гонконг Православие

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Седьмой этаж, пропахший ладаном

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Фото Юлии Маковейчук 

 

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (4 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.