НЕЛЬЗЯ МОЛИТЬСЯ ЗА ЦАРЯ ИРОДА?

НЕЛЬЗЯ МОЛИТЬСЯ ЗА ЦАРЯ ИРОДА?

13 апреля 1605 года скоропостижно скончался царь Борис Годунов

НЕЛЬЗЯ МОЛИТЬСЯ ЗА ЦАРЯ ИРОДА?

Так уж случилось, что вот уже почти двести лет — спасибо классику — царь Борис для нас не столько историческая фигура или даже литературный персонаж, сколько ключ к загадке: как, не впадая в крайности и оставаясь человеком православным и церковным, совместить в собственной душе апостольское «несть бо власть аще не от Бога, сущия же власти от Бога учинены суть» (Рим.13, 1) и пушкинское «нельзя молиться за царя Ирода — Богородица не велит»?

Меня еще в школе удивляло: а почему, собственно, так проштрафился именно Борис Годунов? Он что, был плохим царем? Да нет, скорее, даже хорошим. А уж фактическим правителем при своем зяте и предшественнике царе Федоре Иоанновиче — вообще отличным. Этот тендем практически идеален: на престоле блаженный, начальник-мечта, который ни во что житейское не мешается, зато молится и предстательствует перед Богом за народ, а за ним — сильный политик, укрепляющий и развивающий государство.

Первые 12 лет фактического правления Годунова — это избрание митрополита Московского Иова первым русским патриархом. Это небывалый размах строительства городов и крепостей — Воронеж, Ливны, Самара, Царицын, Саратов, Елец, Белгород, Томск, непреступные крепостные стены Смоленска и Белого города в Москве, которые вместе с укреплениями Земляного вала так и не решился штурмовать крымский хан Казы-Гирей. Это мирный договор со Швецией, по которому Россия вернула себе все земли, которые потеряла во время Ливонской войны…

И все это под сенью праведника на престоле, воплощенного идеала воцерковления жизни и власти, который — и это главное — был в глазах всех абсолютно легитимным ее носителем, Рюриковичем, прямым наследником Ивана Грозного.

Беда Бориса Годунова не в том, что он был плохим царем. Его беда в том, что он был незаконным царем. Хотя его и избрал Земский собор. Да и что это за избрание? Так, боярские игры. Во всяком случае, по версии Пушкина: «О чем там плачут? — А как нам знать? То ведают бояре, нам не чета».

Борис Годунов — прагматик, популист, политтехнолог, но предлагаемые им «правила игры» до поры до времени всех вполне устраивали, до 1602 года он был довольно популярен во всех классах общества, и его падения ничто не предвещало.

А потом разразился кризис. Весной 1601 года двенадцать недель шли холодные дожди, а в июле выпал первый снег. В конце августа по Днепру ездили на санях. Урожая, понятно, в том году не было. Весна 1602 года была ранняя, теплая, но только взошли озими — снова грянули морозы, а летом урожай сгубила засуха. Начался голод. Продавали пироги с человечиной, выкапывали покойников, резали и ели постояльцев на постоялых дворах. Погибла чуть не треть населения страны. В Москве из двухсот пятидесяти тысяч жителей умерло сто двадцать семь.

А между тем в Курской и Владимирской земле, на черноземных окраинах урожай был такой, что хватило бы на всю Московию.

Но чтобы преодолеть кризис, нужны были, во-первых, авторитетный лидер, имеющий бесспорные права на власть, и, во-вторых, хотя бы относительно нормальное общество. А за годы правления Ивана Грозного что-то «поломалось» в людях. Спасаться от общей беды можно только вместе, но никто ни о чем и ни о ком, кроме самого себя не думал. Общество пережило уже столько жестокостей, что стало равнодушным к смерти и страданиям. Всем было на все наплевать.

Царь Борис требовал отправлять хлеб в голодающие районы — а его за взятки не отправляли или отправляли гнилье, а владельцы ждали «настоящей цены» (при том, что стоимость хлеба и без того подскочила уже в 25 раз). Хозяева выгоняли со двора холопов, обрекая их на смерть, а сами продавали сэкономленное зерно. Пекарям приказывали выпекать ковриги определенной величины, а они продавали хлеб непропеченным и добавляли в него воды для веса. Царь велел раздавать хлеб из госзапасов, но чиновники делили его между своими друзьями и родственниками.

Нельзя сказать, что Борис Годунов так уж ничего не делал. Делал, и вполне разумно: строил каменные палаты в Кремле, давая работу и пропитание тысячам людей, издал указ, что брошенные хозяевами холопы тут же автоматически получают свободу, боролся с разбойниками, как мог. Будь он Рюриковичем и не переживи страна всего ужаса правления Ивана Грозного, что-то еще можно было сделать. В реальности же правительство только все больше теряло контроль над ситуацией.

В таких ситуациях чаще всего берет верх логика Николо Макиавелли: «Если уж выбирать между страхом и любовью, то надежнее выбирать страх. Ибо о людях можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, их отпугивает опасность и влечет нажива: пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, но когда у тебя явится в них нужда, то они тотчас от тебя отвернутся».

У Пушкина же народ просто отчетливо осознает безблагодатность власти Бориса — «Вот ужо им будет, безбожникам» — и бедствия, обрушивающиеся на Русь, воспринимает как наказание за избрание безблагодатного, преступного «царя Ирода». Ведь Ирод не только детоубийца, он — гонитель Христа. И Борис Годунов это отношение к себе чувствовал и отвечал на него террором в духе Ивана Грозного.

Насильно постригали в монахи, душили в тюрьмах, ссылали в Сибирь, отбирали имущество. Богдану Вельскому велели выщипать по волоску бороду, которой боярин очень гордился. Знатные и богатые кабалили людей «беспредельно» — слово это, оказывается, уже было в ходу у наших предков: хватали на дорогах бродяг, объявляли холопами тех, кто нанялся на временную работу, и даже дворян, отбирая у них поместья. «Колдунов» и «ведьм» страшно пытали, и они или умирали под пытками, или оказывались повешенными за упрямство.

Но если от Грозного, законного, «природного» царя, народ был готов терпеть все, то от царя из опричников Бориса — нет.

Наверное, в обычной спокойной обстановке он мог бы и дальше править и даже проводить реформы. Но от общества потребовались сверхусилия, самоограничение и дисциплина, и общество развалилось. «И сталось у Бориса в царстве великая смута; доносили и попы, и чернецы, и проскурницы; жены на мужей, дети на отцов, отцы на детей доносили». Это — из летописи.

А тут еще самозванец на горизонте замоячил… Семь лет безблагодатного царствования обвалили страну в десятилетнюю смуту, после которой ей потребовалось еще полвека, чтобы прийти в себя.

***

Странная штука — генетическая память. Вот уже скоро сто лет, как нет в России стопроцентно легитимной власти — ни с православной, ни с общечеловеческой точки зрения, — а нас по-прежнему мучает вопрос: можно ли молиться за безблагодатную власть?

В советские времена, как ни странно, было проще: патриарх Тихон еще в 1918 году заявил, что «Церковь не связывает себя ни с каким определенным образом правления, ибо таковое имеет лишь относительное историческое значение», и призвал подчиняться велениям советской власти, если они «не противоречат вере и благочестию». И не важно было, кто оказался в тот или иной момент в роли лидера антихристианского государства — для верующего человека это по сути ничего не меняло.

А как быть теперь? Кто они, наши меняющиеся правители? Вроде бы все они лояльны Церкви, некоторые даже исповедуют себя православными христианами… Так ведь Борис Годунов тоже был православным, и на царство его сам патриарх венчал.

А может, мы и впрямь получаем ту власть, какую заслужили? Ведь сами по себе выборы никого счастливыми сделать не могут — ни в Америке, ни в России. Но если источник всякого блага — Царство Божие — нужно искать внутри себя, и это все приложится, то, может, если о наших правителях искренне сердечно молиться, Господь услышит и…

«Дальше — тишина». 

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 голосов, средняя: 5,00 из 5)
Загрузка...
12 апреля 2012
Поделиться:

    Загрузить ещё