На едином подклете. Поэзия Марины Кудимовой – Православный журнал «Фома»

На едином подклете. Поэзия Марины Кудимовой

Приблизительное время чтения: 4 мин.

Десять лет тому назад замечательный читатель, филолог и специалист по Достоевскому Карен Степанян (Царствие Небесное!) впервые в жизни написал отклик на современную поэтическую книжку. Он просто не сумел удержаться, что называется, сдетонировало.

Совместный проект журналов «Фома» и «Новый мир» — рубрика «Строфы» Павла Крючкова, заместителя главного редактора и заведующего отдела поэзии «Нового мира».

Этюд «Боль и радость» посвящался вышедшему после долгого перерыва новому сборнику стихов Марины Кудимовой «Черёд». «Долгий перерыв» — не дежурный оборот: после альбомного издания с ранней поэмой «Арысь-поле» (когда-то оглушившей опытного Евтушенко) прошли два десятилетия, целая жизнь.
«…Начав читать книгу Кудимовой, — писал Степанян, — вдруг явственно ощутил живое присутствие той России, с которой связан душой и сердцем. России, что на взгляд таких, как я, ее иноплеменных граждан и соратников, столь скупа в самооценке (но иначе она не была б Россией!), но так умеет разрушать самое себя (пострашнее многих врагов) и все продолжает свой скорбный труд: завоевывать свое и всечеловеческое счастье — страданием…»

Драгоценные, на мой вкус, слова.

На сегодня «Черёд» прирос еще пятью изданиями.

Первое из двух стихотворений наших «Строф» входит в книгу «Держидерево» (2017), второе написано лет пять тому. Марина издавна работает и на соседнем «участке»: недавно появился том эссеистики разных лет: «Кумар долбящий и созависимость. Трезвение и литература». Начальный оборот — из наркоманского лексикона, боление после «дозы».

На едином подклете. Поэзия Марины Кудимовой

Судачили, что читать ее стихи надо со словарем, а к книгам составлять комментарии.

Сама она говорит, что задача поэзии — это спасение языка и гармонизация его сложного поля. Вместе с тем я думаю, что не устарели слова того же Евтушенко: «Стихи Кудимовой настолько насыщены и даже перенасыщены и переуплотнены, что бросают в долгожданную оторопь. Это стихи не для чтения, а для вчитывания…»

Однажды мне довелось публично рассуждать о ее животворной поэзии в присутствии автора, ценящего точность. На помощь пришли два слова: сопротивление и заступничество. Надеюсь, я не промахнулся, сестра.

На едином подклете. Поэзия Марины Кудимовой
Рисунок Евгении Меламуд

***

Накануне беды и разлуки
Так надсадно вопят поезда.
Одиночества русского звуки,
В гулком небе немая звезда.

Нет уже никаких средостений
Для души, поглотившей хулу.
Одиночества русского тени
Бдят навыстойку в каждом углу.

Только совесть натруженно дышит,
Только боль свое бремя несёт.
Не стесняйся — никто нас не слышит,
А услышит — никто не спасёт.

Присягни на воде и на хлебе,
О Борисе и Глебе взгрустни.
Одиночества русского жребий,
Нам твои предуказаны дни.

Высшей пробы твоей, высшей меры
Нам не внове добротный закал.
И туда не пройдут БТРы,
Где Христос напоследок взалкал.

Покров на рву

       Памяти Евгения Евтушенко

Что не так в копотливой России,
Знает всякий хожалый. Что так —
Знал московский блаженный Василий,
В лексиконе позднейшем — дурак.

Здесь, где лгут не себе, так другому,
И где каждый не пьян, так смешон,
Не откажут во вкусе нагому —
И юрод рассекал нагишом.

Лобным пляжем, январским курортом
Брел Василий в Москве моровой,
Где нельзя быть немножечко мертвым,
Но легко быть мишенью живой.

Еле-еле вдомек инородцу
Из досужей циклопой толпы,
Отчего на костях нагоходца
Устоялись шатры и столпы.

Так при снах, при любви и при родах
Выдувается радужный шар,
В перекрытьях буравится продух…
Мы бы рады прижиться в юродах,
Да куда — при таких-то погодах,
При свистках, разгоняющих пар!

Нищеты разодетые дети,
Пионеры модельных агентств,
Мы и сами забыли, что эти
Девять храмов — суть девять блаженств —
На едином крепятся подклете.

Сувенирен, попсов, узнаваем
На открытке с недвижной рекой…
Мы и сами здесь редко бываем,
Мы и сами недоумеваем,
Почему он веселый такой.

Почему изукрашен дикарски
В застарело последние дни…
Чтоб на нож не наткнуться лопарский,
На железный язык тарабарский,
От дохи отбоярься боярской,
От шинельки худой отдохни.

Если вдуматься в чудо о шубе,
В жмуровидную позу вора,
Если жизнь не смотреть на ютюбе,
А знобеть в ее лыке и лубе,
Может, впрямь прифрантиться пора.

Переладить неправильный прикус,
На аренах взывах и рыдах,
И в покосной рубахе навыпуск
Фертить в нижних торговых рядах.

Здесь, в господстве булыжного цвета
Пританцовывая кикапу,
Был один, кто решился на это, —
Нарядился и прыгнул в толпу.

Под ахиллов рефлекс сухожилий
Диагност подберёт молоток,
На роток накопает платок
Шебутной мужичок-с-ноготок…
Был такой же шальной, как Василий, —
Лишь наружу сквозил кровоток.

Разноцветье его нагоходства
Нелюбимо в родной стороне,
Но заделывать долго придется
Щели-продухи в цельной стене.

И когда на Васильевском спуске,
В Шереметьево-3 мужики
Соберутся и врежут по-русски
Без инструкции и без закуски,
Сразу вспомнят его пиджаки.

Инстаграма бесцветные дети,
Мы постромки последние рвём,
Но стоим на едином подклете
Надо рвом, надо рвом, надо рвом.

А над нами, над нами, над нами
Богородицын дышит Покров,
И никем не разгадан орнамент
Пестролистых столпов и шатров,
И закрыт огнедышащий ров!


Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (16 голосов, средняя: 5,00 из 5)
Загрузка...
23 октября 2021
Теги:
Поделиться:

  • Валерия
    Валерия1 месяц назадОтветить

    Аж обмираешь.. Спасибо!

  • Марина
    Марина1 месяц назадОтветить

    Такой поэзии сейчас очень не хватает, как родниковой воды в эпоху Кока-Колы.