Князь Мышкин и Христос: что упускают, когда их сравнивают

Татьяна Касаткина, доктор филологических наук, заведующая отделом теории литературы ИМЛИ им. Горького РАН.

Князь Мышкин и Христос: что упускают, когда их сравнивают

О романе Достоевского «Идиот» до сих пор спорят, находят там все новые и новые смысловые пласты. Споры в основном ведутся по поводу главного героя, князя Льва Николаевича Мышкина, в котором видят Христа, но Христа лишь наполовину, Христа без Его Божественной Ипостаси. Мне же кажется, что Достоевский имел в виду вовсе не это, он вовсе не стремился доказать «от противного», что Христос — Богочеловек, а не просто совершенный человек. То есть автора интересовал не богословский аспект, не христологические догматы.

На мой взгляд, в образе князя Мышкина действительно раскрыты очень важные вещи о Христе, но касающиеся не Его природы, а Его отношения к людям. Князь Мышкин нужен автору не для того, чтобы показать, как плохо люди поступают со Христом или что Христу ничего бы не удалось, будь он всего лишь человеком — тут другая цель: показать, как вообще действует Христос в истории, как Он живет с каждым из нас, как мы для Него важны, как Он входит в самые предельные глубины нашего бытия.

Князь Мышкин служит иллюстрацией этого отношения Христа к нам: он принимает всех людей, с которыми его свели обстоятельства, он проявляет к ним не поверхностный интерес, а готов полностью войти в их жизнь, в их проблемы, в их скорби, в самые глухие тайники их душ, готов разделить с ними их боль, их стыд, их отчаянье. Это абсолютная, стопроцентная эмпатия, это восприятие другого человека как самого себя.

Для Достоевского это вообще стержневая идея: мы — не совокупность замкнутых в себе индивидуумов, мы — одно. Но не в том смысле, будто мы разные части некого единого целого, а в том, что, обладая каждый своей уникальностью — мы как бы разные духовные центры одного и того же огромного тела, человечества (а лучше сказать, единой человеческой природы). Не разные органы этого тела, а каждый из нас и есть воплощение этого тела. Именно поэтому мы и способны слышать и чувствовать любого ближнего не как другого, а как самого себя. По мысли Достоевского, именно это и подразумевается в заповеди «Возлюби ближнего своего как самого себя». «Как самого себя» — это не сравнение, а констатация того факта, что ближний — это ты сам и есть. Именно это Достоевский и пытался сказать читателям — и в романе «Идиот», и, позже, в «Братьях Карамазовых». Воспринимать другого как другого — это, считал он, ошибка восприятия. Ошибка — и одновременно грех, потому что грех это и есть ошибка, дословно, с греческого, промах, непопадание лучника в цель.

И второй момент, не менее важный — в отношении князя Мышкина к людям Достоевский показывает, что Христос, войдя в человеческую жизнь, не меняет ее властно. Он помогает человеку, но не насилует его волю, не оттесняет его. Он смиренно стоит чуть в стороне и в этом смысле оказывается вторым, а не первым. Это качество Достоевский дает и князю Мышкину, и Алеше Карамазову.

Это очень важно: каждый из нас самостоятельно выстраивает собственную жизнь, потому что Господь дал нам свободу. И лишь от нас зависит, как мы своей свободой распорядимся, услышим ли голос Христа, последуем ли за Ним. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною (Отк 3:20). Стучу в дверь и жду — а не вышибаю эту дверь ногой и начинаю распоряжаться… Это и есть — войти вторым.

По Достоевскому, Христос именно так, вторым, вошел абсолютно во все человеческие жизни прошлого, настоящего и будущего. Вошел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф 20:28).

На пересечении этих двух идей — предельной глубины вхождения в человеческую жизнь, и вместе с тем готовности быть вторым, а не первым — и строится образ князя Мышкина. Именно к этому и призван человек: воспроизводить образ Христа в самом себе.

Для самого Достоевского это были не абстрактные рассуждения — он, при всех сложностях своего характера, на протяжении всей жизни пытался следовать этому идеалу. Следовать за Христом — и соглашаться на роль второго в жизни своих ближних. Об этом можно было бы много говорить, но достаточно привести лишь один факт: по воспоминаниям его вдовы, Анны Григорьевны Достоевской, в последние годы жизни Федор Михайлович если выходил на улицу с деньгами, то возвращался без копейки. Все раздавал.

 

Подготовил Виталий Каплан

В оформлении использованы кадры из фильма “Идиот” Акиры Куросавы (1951)

Читайте также:

Воскрешение Лазаря у Достоевского

9 вопросов о «Преступлении и наказании»

Быть Достоевской

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (6 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Филипп
    Январь 13, 2019 14:11

    “На мой взгляд вроде неверующий Чехов” Уважаемый господин, “неверующий Чехов”-велик, но не прошёл путь самого Достоевского. “по поиску положительного героя, которого он так не смог найти. ” Если бы Вы глубже поняли Достоевского, а это можно понять по глубокому знанию того значения, которое придавал Достоевский Русскому Языку в Его Пушкинской Речи, то, вероятно, у Вас могла бы появиться мысль, что очень даже нашел положительного Героя, и что в том Народе и в том Языке и в той Стране и на 21-ый век…; не зря идет борьба за Достоевского-Мировая Борьба.

  • Абрам
    Декабрь 21, 2018 23:42

    Уважаемая Татьяна, уважаемый Виталий, а кто, извините, сравнивает Мышкина с Христом? Я сам кандидат наук, правда в несколько другой области. Читаю иногда труды в ВАКовских журналах, балдею, как несовместимо с реальностью. Когда я в лет семнадцать прочитал Идиота и Карамазовых, посчитал Мышкина и Алёшу просто очень хорошими людьми. Позже, понял, что это рефлексия Ф.М. по поиску положительного героя, которого он так не смог найти. На мой взгляд вроде неверующий Чехов создал в Степи образ священника намного превосходящий старца в Карамазовых у, как считается, глубоко религиозного Достоевского.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *