«Отец и сын» — специальный проект журнала «Фома», в котором священники, отцы и дети, рассказывают друг о друге и о себе. Герои этого выпуска — протоиерей Александр Торик и его сыновья, протоиерей Роман и иерей Петр.

«Иногда спрашиваю себя: в кого я мог бы превратиться, если бы не священнический сан?» — священник и два его сына (тоже священники!) рассказывают друг о друге
Протоиерей Александр Торик, заштатный клирик Московской епархии, писатель
«Иногда спрашиваю себя: в кого я мог бы превратиться, если бы не священнический сан?» — священник и два его сына (тоже священники!) рассказывают друг о друге
Протоиерей Роман Торик, настоятель храма святых бессребреников и чудотворцев Космы и Дамиана в мкр. Белые Столбы г.о. Домодедово
«Иногда спрашиваю себя: в кого я мог бы превратиться, если бы не священнический сан?» — священник и два его сына (тоже священники!) рассказывают друг о друге
Иерей Петр Торик, настоятель храма Успения Божией Матери в с. Стромынь Московской области

Почему Вы стали священником?

Отец Александр: Так решил не я — Господь. Бог открыл мне Себя еще в конце 70-х годов, а через несколько лет привел к православию. В нужный момент Он посылал мне то книгу, то человека, которые помогали мне сделать следующий шаг. Со временем я стал алтарником в одном подмосковном храме, затем там же читал, пел и руководил хором. И хотя по первой профессии я был художником, увлекался литературой, музыкой, спортом, но в какой-то момент я осознал, что богослужебная жизнь Церкви стала для меня главным. К тому моменту в России началось возрождение православия, и Церковь призвала на священническое служение многих, кто раньше были просто чтецами, певцами или алтарниками. Я оказался, как говорится, в нужное время в нужном месте. С тех пор и началось мое служение Богу в священном сане.

Отец Роман: В Евангелии Христос сказал: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал (Ин 15:16). Спустя годы священнического служения я оборачиваюсь назад и вижу, что мой путь был предопределен. Бог складывал обстоятельства, а я, исходя из них, принимал решения и оказался там, где нахожусь сейчас. Многое я по молодости делал не совсем осознанно, но все равно в результате верно. Так было, например, с поступлением в семинарию. Да и пример отца, думаю, тоже оставил свой след.

Отец Петр: В детстве я прочел книгу Эрнеста Хемингуэя «Старик и море» и был поражен образом человека, который вопреки всему совершает большое дело, хотя и неочевидное для окружающих. У меня появилось глубокое убеждение, что настоящий мужчина, помимо работы и семьи, тоже должен иметь свою «большую рыбу». Я стал думать, чем бы это могло стать для меня? А ответ-то был перед глазами — мой отец, полностью погруженный в священническое служение. Его пример так меня увлек, что дальнейший выбор жизненного пути был очевиден. Хотя родители и предлагали получить светское образование, я не мог думать ни о чем, кроме как о служении в Церкви.

Какие воспоминания друг о друге вам особенно дороги?

Отец Александр: Мне дороги все моменты, связанные с сыновьями. И катание на лыжах по Крылатским холмам, и наша первая рыбалка на Москве-реке, и совместное строительство деревянного дома в деревне, и паломничества в Оптину, Псков, на Афон. И, конечно же, дни их отрочества, когда они алтарниками помогали мне на службах, их поступление в семинарию, венчания, рождение внуков. Эти события, каждое по-своему, дороги моему сердцу.

Отец Роман: В старших классах я жил и учился на западе Москвы, а отец служил на восточной окраине Московской области. Дорога до храма была долгой, и я любил ездить вместе с отцом — мне были дороги те часы, которые мы могли в пути провести вместе. Иногда у меня были уроки по субботам, но учителя, зная нашу семью, отпускали меня, чтобы я мог поехать с отцом — посмотреть, как он служит, и самому быть чем-то полезным.

Отец Петр: Больше всего мне запомнились не яркие события или поездки, а простая жизнь, которую мы вели. Я наблюдал за отцом — за тем, как он выполняет ежедневные священнические обязанности, как ласково общается с людьми и внимательно слушает человека на исповеди. И это наблюдение приносило мне больше пользы и радости, чем что-либо еще. Ну и, конечно, детские воспоминания о том, как я совсем маленьким был поражен красотой литургии!

«Иногда спрашиваю себя: в кого я мог бы превратиться, если бы не священнический сан?» — священник и два его сына (тоже священники!) рассказывают друг о друге
Отец Александр служит вместе с сыновьями

Чему самому важному вы научили друг друга?

Отец Александр: Самое важное, что я хотел дать своим сыновьям, — это живая вера в Живого Бога, способность общаться с Ним, чувствовать Его заботу и ответы на твои обращения к Нему, жить в Его отеческой любви. Я думаю, это вообще самое главное, что любой родитель может дать своим детям. А меня сыновья научили многому, но особенно организованности! Я в этом вопросе от них сильно отстаю.

Отец Роман: Мы знаем, что для любого христианина самое важное в духовной жизни — любовь. Об этом говорили и апостолы, и Сам Господь. А для священника это вообще особенный момент, ведь он не только сам растет духовно, но растит и свой приход, ведет людей к Богу, как добрый пастырь. И у отца любви всегда было в избытке! У святителя Николая Сербского есть замечательные слова: «Будь матерью и священником для каждого живого сущего». Служитель Церкви должен быть не только наставляющим отцом, но и «любящей матерью» своему приходу.

Отец Петр: Отец научил меня послушанию. И не столько в смысле «сказали — делай», сколько в принятии и понимании воли Божьей. Послушание — это способность, невзирая на все обстоятельства, верить Богу и быть послушным Ему. Это важно для каждого человека, но особенно для пастыря! Бывает, нужно смириться с тем, что все идет не так, как ты хочешь, чтобы в итоге сказать: «Слава Богу, что этого не произошло!» Лет семь я служил диаконом в одном соборе, где происходило множество рукоположений. И мне часто стало приходить на ум, вот, мол, сколько лет я уже в диаконах, хотя священник из меня был бы не хуже многих. Но я решил принять волю Божию и продолжал служить. И вот через некоторое время срочно потребовались священнослужители, и меня рукоположили! А спустя полгода после этого я понял: как хорошо, что не напросился сам, а доверился Богу! Служение — крайне сложное дело, к которому надо быть готовым.

«Отец и сын» — читайте другие истории из специального проекта журнала «Фома»:

Как стать по-настоящему отцом своему сыну и сыном — отцу?

Отец Александр: Самое трудное в отцовстве — быть личным примером для своих детей. Они тонко чувствуют любую ложь и лицемерие, и если ты говоришь им правильные вещи, а сам им не следуешь, то вырастишь фарисеев, подобных себе самому.

Я старался быть для своих детей примером, поддержкой, старшим другом, разумным советчиком, но не уверен, что это всегда получалось. У меня самого не было опыта жизни в полной семье — родители расстались, когда мне было 12 лет, — и дать то, чего не имеешь сам, очень непросто. Поэтому, я радуюсь, видя, что мои дети стали для своих детей лучшими родителями, чем я был для них.

Отец Роман: Хотя ребенок для своих родителей всегда остается ребенком и наоборот, у каждого человека в жизни бывает момент, когда его детское восприятие родителя как всемогущего существа меняется в связи с собственным взрослением: он понимает, что его папа или мама — такие же люди, как и он, со своими немощами. Но важно уметь вовремя принять родителя таким, каков он есть, не теряя любви и почтения к нему.

Отец Петр: Мы все созданы для любви. Поэтому отцу важно чувствовать сыновью любовь. Порой бывает горько от того, сколько ошибок в воспитании детей ты допустил. И тогда ребенку надо показать, что он понимает, что его отец — всего лишь человек, и что он любит родителей, несмотря ни на что.

Что для вас самое яркое в служении священника?

Отец Александр: Паства и те изменения, что в ней происходят. Если прихожане, участвуя в богослужениях, слушая проповеди, получая и исполняя советы своего духовника, становятся от этого добрее, терпимее к окружающим, приближаются к христианскому идеалу любви к Богу и ближнему, то священник «не напрасно ест хлеб свой». Господь сказал, что дерево познается по плодам. А плоды священника — состояние душ его паствы. Вставая на путь священнического служения, я в полной мере не осознавал, какой это тяжелый и ответственный труд. Но думаю, если бы передо мной вновь встал такой же выбор, я поступил бы так же. И.. за одну Евхаристию, совершенную твоими грешными руками, не жалко отдать жизнь.

Отец Роман: Священник — тот, кто больше других готов жертвенно служить людям. Но он помогает не только тем, кто вокруг него, но и самому себе. Иногда я спрашиваю себя: в кого я мог бы превратиться, если бы не священнический сан? Ведь часто то, что мог бы позволить себе мирянин, священник себе позволить не может. И если ты верно принимаешь эти ограничения и самоотречение, они ведут тебя ко спасению.

Отец Петр: Воскресная литургия. Это время, само по себе подтверждающее ценность твоего выбора. Когда я причащаю людей и после ставлю чашу на престол, то понимаю, насколько верно выбрал свой путь — для меня нет большего счастья, чем быть тайносвершителем. Наши алтарники постоянно улыбаются, когда я заношу чашу в алтарь, потому что первое, что я говорю: «Как же хорошо!»

Записала Сабина Кухарчук

4
11
Сохранить
Поделиться: