Однажды во время переправы через Галилейское море Иисус и Его ученики попали в сильную бурю. Лодку заливало волнами, ученики испугались и разбудили спящего Учителя. Спаситель усмирил ветер и море, а затем спросил их: «Что вы так боязливы? Как у вас нет веры?» Почему Господь связывает страх с отсутствием веры? Попробуем разобраться.
редактор направления «Вера и Церковь»
Что происходит с человеком, когда ему страшно
Страх возникает как реакция на угрозу жизни, здоровью, безопасности или любой другой значимой для нас ценности. Источник опасности может быть очевиден, как, например, во время пожара или наводнения, а может существовать преимущественно в воображении: человек боится будущего увольнения, смертельного диагноза, одиночества, общественного осуждения, утраты социального статуса и др. Такой отложенный страх правильнее называть тревогой.
Наш организм реагирует на любой страх прежде, чем сознание успевает подробно проанализировать ситуацию: учащаются дыхание и сердцебиение, мышцы приходят в готовность к действию, все внимание фокусируется на источнике опасности. Организм перераспределяет ресурсы так, чтобы человек мог быстрее защищаться или бежать. Такая реакция — часто она описывается формулой «бей или беги» — закрепилась в нас благодаря горькому историческому, а точнее доисторическому, опыту наших предков. В далекие первобытные времена ненужная рефлексия или промедление при встрече с хищным животным, врагом или взбунтовавшейся стихией влекли за собой смерть. Поэтому, когда при мысли о предстоящем публичном выступлении в незнакомой аудитории нас бросает в пот, а сердце начинает биться быстрее, мы принципиально ничем не отличаемся от нашего далекого пращура, который встретился с условным тигром. Пот делал его скользким и способным вырваться из лап хищника, а кровь приливала к рукам и ногам, чтобы он мог лучше биться или бежать.
Такая мобилизация организма имеет свою цену. В состоянии сильного стресса, вызванного страхом, человек хуже замечает то, что непосредственно не связано с угрозой, не может удержать в сознании сразу несколько обстоятельств и действует на автомате. Работа тех отделов мозга, которые отвечают за планирование, когнитивную гибкость и взвешенную оценку происходящего, временно ухудшается. Чем сильнее угроза, тем труднее человеку спокойно сопоставлять факты, видеть альтернативу и воспринимать чужое мнение. В этом состоянии бессмысленно требовать от него рассудительности. Фразы вроде «успокойся», «возьми себя в руки» или «подумай логически» не достигают цели. Человеку сначала требуется почувствовать себя в безопасности и найти опору внутри себя или вовне. Лишь после этого привычные реакции и способности мыслить возвращаются.
На этой закономерности основаны многие приемы психологической стабилизации. Например, техника, которую обычно называют «безопасным местом»: человеку, пережившему насилие, утрату или иное сильное потрясение, предлагают представить реальное или воображаемое пространство, связанное у него с состоянием покоя и защищенностью, и мысленно закрепиться там. Она применяется как способ снизить эмоциональное напряжение и прийти в себя, помочь вернуть ощущение безопасности, без которого вдумчивое обращение к болезненному опыту оказывается затруднено.
Этот короткий психо-физиологический экскурс поможет нам лучше понять евангельский рассказ о буре на Галилейском море и логику поведения Спасителя.
Почему Христос сначала усмиряет бурю
Итак, лодку, на которой плывут апостолы вместе со своим Учителем, настигает буря. Судно заливает водой, ученики убеждены, что вот-вот погибнут, а Христос безмятежно спит на корме. Они будят Его со словами, в которых слышится упрек: Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? Христос встает, запрещает ветру и говорит морю: Умолкни, перестань. Ветер стихает, и наступает, по выражению евангелиста, великая тишина. Только после этого Христос обращается к ученикам и отвечает упреком на упрек: Что вы так боязливы? Как у вас нет веры? (Мк 4:38–40).
Последовательность событий имеет принципиальное значение. Христос ничего не говорит апостолам, когда они охвачены страхом в ожидании неминуемой смерти. Он сначала усмиряет бурю, а затем объясняет, что с ними произошло, указывает на их главную проблему. Только когда внешняя опасность оказалась устранена, а организм апостолов вернулся из состояния крайнего напряжения в нормальный режим функционирования, они могли услышать и понять, о чем говорит с ними Христос.
Разумеется, евангельский рассказ нельзя превращать в описание психотерапевтического сеанса, а во Христе видеть изобретателя современных методов психотерапии. Однако совпадение самой последовательности действий заслуживает внимания: сначала создается безопасное пространство, и только после этого начинается разговор о том, что же собственно произошло. Угроза отступает, и появляется возможность уже постфактум обратиться к переживанию, не будучи полностью им захваченным. «Великая тишина» стала той реальностью, в которой апостолы смогли со стороны посмотреть на свой страх и понять, какую важную духовную проблему он в них выявил.
О чем говорит вопрос Христа
В синодальном переводе Христос спрашивает: Что вы так боязливы? Это выражение можно принять за упрек в самой способности испытывать страх. Словно ученики должны были невозмутимо наблюдать, как лодка наполняется водой. Однако в употребленном евангелистом греческом слове δειλοί присутствует оттенок робости, малодушия, утраты внутренней твердости. Так что вопрос Христа относится не столько к самому страху — он-то как раз был вполне естественен, — сколько к состоянию, в которое страх привел учеников.
В следующей фразе сформулирована связь страха с верой: Как у вас нет веры? И здесь очень интересный момент. Нельзя сказать, что у апостолов нет веры. Не просто же так они оставили прежнюю жизнь и последовали за Христом. Ученики верят в своего Учителя. Их крик о помощи и спасении нельзя назвать проявлением полного неверия. Но назвать его основанным на вере тоже невозможно. В нем одновременно присутствуют и надежда, и сомнение, и даже почти обвинение: Неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? Апостолы полагают, что Господь может помочь, но при этом допускают, что их судьба Ему абсолютно безразлична.
В этом контексте вопрос Спасителя прежде всего касается такого важного аспекта веры, как доверие Богу.
Ученики находятся в одной лодке со Христом, но ведут себя так, словно Его нет. Буря становится для них единственной всепоглощающей реальностью. Им кажется, что спящий рядом Учитель не замечает опасности или не хочет вмешиваться. Христос усмиряет стихию и тем самым показывает несостоятельность этой оценки.
Волны действительно могли перевернуть лодку, поэтому страх апостолов был вполне естественным. Ошибочным стало представление, что Господь самоустранился из происходящего и оставил их один на один с опасностью. Им не хватило доверия, и за опасностью они перестали видеть Бога.
Интересно, что после усмирения бури апостолы вновь испытывают страх, причем куда более сильный:
И убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему? (Мк 4:41).
Но это уже иной страх — не ужас перед гибелью, а благоговейный трепет перед открывшейся им силой и тайной личности Христа. Именно такой трепет в святоотеческой традиции лежит в основании того, что называется страхом Божиим.
В этом коротком, всего на несколько строк, эпизоде переплетаются разные состояния, переживания и оттенки страха: страх как естественная реакция на угрозу; боязливость и малодушие, которые лишают человека внутренней устойчивости; наконец, благоговейный трепет перед открывшейся Божественной реальностью. И упрек Христа относится именно к боязливости апостолов, обнаружившей в них недостаток доверия Богу.
Что делать, когда страшно
Было бы жестоко говорить человеку, переживающему страх или находящемуся в состоянии паники, что ему просто не хватает веры. Такое объяснение игнорирует телесную природу страха, особенности нервной системы, последствия травматического опыта и реальные обстоятельства жизни. Оно только способно добавить к страху чувство вины и заставить человека еще больше страдать.
Вера не выключает защитные механизмы организма. Верующий человек вздрагивает от громкого звука, испытывает приступы тревоги, боится войны, утраты близкого или собственной смерти. Все это не говорит об отсутствии веры. Вопрос о вере встает тогда, когда страх начинает заполонять наше внутреннее пространство, вытесняет Бога на периферию нашего внимания и заставляет видеть вокруг только бурю и волны. Человек может продолжать молиться и просить о помощи, но в глубине переживает происходящее так, словно исход зависит только от высоты волн, устойчивости лодки и его собственной способности удержаться на плаву. Естественная защитная реакция превращается в кризис доверия, перерастает в убеждение, что Бог не участвует именно в моей жизни, не слышит именно моей просьбы. Человек чувствует себя покинутым, думает, что Богу нет до него дела, начинает сомневаться в любви Божией.
И тут самое время вспомнить о буре, разыгравшейся на Галилейском море две тысячи лет назад, и о Том, кто ее усмирил. Возможно, что после этого животный страх перед внешними обстоятельствами, так же, как это было у апостолов, уступит место другому, блаженному страху, который наполняет жизнь человека ощущением присутствия Бога и помогает соотносить наши мысли, слова и поступки с волей Божией, благой, угодной и совершенной (Рим 12:2).
