Хорошие люди в раю не нужны? Зачем от доброго человека требуют быть еще и верующим?

В редакцию пришел вопрос:

Здравствуйте. Я знаю многих неверующих людей, которые живут честно, помогают другим, любят своих близких и порой ведут себя гораздо достойнее некоторых православных. Тогда в чем смысл утверждения о том, что только христианство несет в себе истину и спасает? Разве недостаточно просто быть хорошим человеком? В чем разница между ним и человеком, который каждое воскресенье ходит в церковь? Почему его не пустят в рай? И в чем необходимость веры в Бога, если нравственность, сострадание и человечность встречаются во всех культурах и часто никак не связаны с какой-то конкретной религией?

Ответ священника:

ТЕЗИС 1. Бог не оставляет никакое добро без ответа. Однако рай в христианстве понимается как вечная жизнь с Тем, Кого человек сумел полюбить еще при жизни на земле и к Кому стремился всем сердцем. Человека невозможно втолкнуть туда насильно. Мы не можем судить о вечной участи людей, а можем лишь доверять Божией любви и милости.

Вы задаете целый ряд важных вопросов, ответы на которые требуют определенной последовательности. И начать стоит с самого, на мой взгляд, болезненного: неужели хороший человек, который всю жизнь поступал честно, помогал другим, был милосердным, но не был христианином, не попадет в рай?

В вашем письме этот вопрос сформулирован несколько абстрактно. Для меня же он звучит предельно конкретно, потому что чаще всего мне задают его люди, потерявшие близких, или те, кто осознают, что разлука с дорогим человеком уже не за горами. Тогда речь идет уже не об абстрактной богословской проблеме, а о реальной личности: «Неужели мой отец, мама, муж, друг, этот добрый, порядочный человек окажется отвергнут Богом и не попадет в рай только потому, что не был христианином?»

Это очень понятное переживание. За ним стоит глубокое чувство справедливости. Мы интуитивно понимаем, что добро не должно остаться без ответа, но что в нашем земном, несовершенном мире так происходит далеко не всегда. Честные люди нередко страдают, а награду получают совсем другие. Если существует Бог, то именно от Него мы ожидаем совершенной справедливости. И рай в качестве награды за хорошее поведение на земле отвечает нашим представлениям о ней. Неужели это не так?

Мне есть чем вас утешить. В Евангелии Христос нигде не говорит, что добро, совершенное человеком, ничего для Бога не значит. Наоборот. Он постоянно обращает внимание на дела любви и милосердия и тем, кому не воздается за них на земле, обещает воздаяние на Небесах. Вспомним притчу о Страшном суде, где критерием становится отношение к голодным, больным и заключенным. Вспомним лепту вдовицы, которую Христос ставит выше богатых пожертвований. Вспомним множество других эпизодов, где добро и сострадание получают Его явное одобрение. Христос нигде не говорит, что такие люди не заслуживают награды. Поэтому и мы не имеем права утверждать, что они остаются «за бортом» Божией любви и справедливости.

Но ведь у Вас, как и у многих других людей, вопрос не о некой награде, а о конкретной — попадании в рай. И вот тут самое время хорошенько задуматься: а действительно ли неверующий человек, оказавшись в загробном мире, посчитал бы его наградой?

Давайте на минутку отвлечемся ради одной аналогии — полушутливой и совсем от «высоких сфер» далекой, но в нашем разговоре, думается, небесполезной. Недавно закончился очередной чемпионат мира по футболу. Думаю, возьми чуть ли не любого из тех, кто ждал этого события месяцами и следил за ним безотрывно, и спроси его: что есть настоящая награда для хорошего человека? — и он ответит: это сидеть на облаке и вечно смотреть трансляции матчей! Только вот есть люди, к футболу совсем равнодушные. Исполнись мечта такого фаната, попади все хорошие люди в место, которое для него и других обожателей игры настоящий рай, и для многих из них вечное (!) созерцание матчей стало бы страшнейшей пыткой. Скажем прямо: такой рай им показался бы адом.

А вот теперь вернемся к раю — не «футбольному», а христианскому. Его часто представляют как место, где человеку просто очень хорошо: блаженный отдых, гармония, полное спокойствие, отсутствие боли и проблем, этакий вечный спа-салон. В подобном «раю», действительно, и футбольному фанату, и любителю средневековой поэзии, и верующему, и высоконравственному атеисту было бы одинаково приятно. Но есть загвоздка. В христианстве рай понимается принципиально иначе. Это не бесконечный курорт. Это Царство Небесное. Подчеркнем: не абстрактные небеса, а именно Царство, где, соответственно, есть конкретный Царь и где все сообразно воле этого Царя устроено и живет. А значит, попасть в Царство Небесное — это войти в вечное пребывание с конкретным Богом (а не некой «высшей силой» вообще), Которого человек во время земной жизни полюбил всем своим существом, воссоединиться с Тем, к Кому он стремился всеми силами. Главная радость и блаженство для христианина состоит именно в единении со Христом, которое начинается на земле и продолжается в вечности. Апостол Павел это выразил следующими словами: уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал 2:20).

Обрести рай — это обрести сокровище. То есть обрести христианский рай — это, снова повторим, обрести Христа в вечности. Если главным сокровищем очень хорошего человека Христос не был, спросите себя, почему Вас так беспокоит, что он может в таком раю не оказаться. Конечно, сейчас мы с вами рассуждаем скорее в рамках холодной логики. На самом деле я, как священник, прекрасно понимаю, что для многих людей это отнюдь не отвлеченный вопрос и вполне обоснованный повод для беспокойства. Ведь чаще его задают не те, кто хочет в Интернете с «церковниками» о чем-то на досуге поспорить, а люди, которые сами в Христе это сокровище увидели и теперь для своих пусть и неверующих близких желают той не поддающейся смерти радости, которая им открылась. И поэтому важно не впасть в другую крайность. Из всего сказанного вовсе не следует, что мы можем уверенно сказать: этот человек спасется, а этот погибнет. Такой власти Церковь себе никогда не присваивала. О посмертной участи каждого из нас знает только Бог.

На Тайной Вечере Христос говорит таинственные и очень обнадеживающие слова: В доме Отца Моего обителей много (Ин 14:2). Эти слова оставляют место для смирения перед тайной Божиего замысла. Мы не знаем, каким образом Господь открывается человеку за пределами земной жизни, как действует Его любовь и что Он приготовил для тех, кто прожил достойную жизнь, но не знал Его и не смог прийти к вере. Но надеемся, что у Бога есть какой-то Свой подход к таким людям.

Повторюсь, мы этого не знаем. Но знаем другое: Бог милосерднее и любвеобильнее нас. И мы призваны доверять Богу, Который любит каждого человека несравненно больше, чем мы сами на это способны.

Наверно, это самое главное, о чем стоило сказать в первую очередь. Но в вашем письме есть и другие важные вопросы, о которые люди часто спотыкаются.

ТЕЗИС 2. Нельзя судить о христианстве по поведению людей, называющих себя христианами, потому что принадлежность к Церкви сама по себе еще не означает жизни по Евангелию. Истинность и нравственная высота христианства определяется личностью Христа, а не сомнительным моральным обликом некоторых верующих людей.

Вы говорите о хороших, но неверующих людях и о христианах, которые при этом могут вести недостойный образ жизни. Действительно, кто из нас в своей жизни не встречал людей, которые имели очень смутное представление о Боге и религии, но при этом являли собой образец порядочности, человеческого достоинства и благородства. Я сам могу привести множество примеров, даже из истории своих друзей и близких. Одновременно мы сталкиваемся с христианами — по крайней мере они так идентифицируют себя в публичном пространстве, — поведение которых вызывает вопросы даже с точки зрения элементарной общественной морали. История человечества знает немало отрицательных героев, которые были не просто «рядовыми» христианами, но занимали важные должности в церковной иерархии и при этом творили страшные вещи. Как тут не начать сомневаться: а точно ли истина в христианстве?

В этой связи, прежде чем перейти к следующему вопросу о том, в чем разница между просто хорошим человеком и хорошим человеком, который к тому же является христианином, стоит сразу сделать важную оговорку: отмечая неблаговидное поведение некоторых или даже многих христиан, судить на основе их жизни о христианстве как таковом неправильно. Это типичная когнитивная ошибка, которая в психологии называется «сверхобобщением». Ее суть в том, что человек делает глобальный вывод на основании одного случая или ограниченного набора фактов. Например: «меня однажды предали, значит, людям доверять нельзя». Эта ошибка, увы, очень распространена. О ней упоминает апостол Павел, когда в Послании к Римлянам критикует своих соплеменников, которые хвалились знанием закона, называли себя народом Божьим, но на деле нарушали закон и тем самым бесчестили Бога. Ради вас... имя Божие хулится у язычников, — сетует он (Рим 2:24). Христианин — это не тот, кто называет себя так, а тот, кто живет по заповедям и в своей жизни стремится подражать Христу. И уж если судить по христианам обо всем христианстве, то по лучшим из них, а не по худшим.

ТЕЗИС 3. Современное представление о «хорошем человеке» во многом сформировано именно христианской культурой. Даже люди, отвергающие христианство, обычно мыслят нравственными категориями, которые возникли благодаря Евангелию и позже стали восприниматься как универсальные человеческие ценности.

А теперь давайте посмотрим, что современный цивилизованный мир вкладывает в понятие «хороший человек». Итак, это человек честный, порядочный и справедливый. Он не обманывает, не крадет, держит свое слово и уважает закон. Это человек добрый и милосердный. Он способен сочувствовать чужой боли, помогает нуждающимся, поддерживает слабых, не проходит мимо человеческого страдания. Это человек, который уважает достоинство других людей независимо от их возраста, национальности, социального положения или физических возможностей. Он считает недопустимыми унижение, жестокость и насилие. Это человек, умеющий прощать, стремящийся к миру и согласию. Это человек, который заботится о своей семье, верен супругу, любит детей, почитает родителей и ответственно относится к своим обязанностям. Это человек скромный, не превозносящий себя над другими, не злоупотребляющий властью и своим положением. Именно такого человека современное общество обычно называет хорошим.

Эти характеристики и качества хорошего человека воспринимаются нами как очевидные и универсальные. Однако исторический и культурный опыт человечества говорит, что так было не всегда и не везде. Само собой разумеющимися эти представления о хорошести стали благодаря... христианству и его ключевой роли в формировании нашей цивилизации. Вне новозаветного или даже — возьмем шире — библейского контекста понимание хорошего человека, достойного члена общества, часто оказывалось и оказывается другим. Многие древние цивилизации восхищались совсем иными качествами: силой, славой, умением соблазнять, подчинять и господствовать. В некоторых обществах жестокость могла считаться доблестью, а человеческие жертвоприношения или священная проституция воспринимались как нормальная благочестивая практика.

Какие же новые идеи и идеалы принесло в мир христианство? Например, представление о достоинстве каждого человека. Не только сильного, знатного, свободного или полезного обществу, а любого: ребенка, старика, больного, раба, нищего. Античному миру это представление было чуждо. Для древнего грека или римлянина человеческая жизнь имела разную ценность в зависимости от статуса человека. А раб вообще считался, по определению Аристотеля, «одушевленным орудием». В христианстве же каждый человек несет в себе образ Божий и в силу этого обладает безусловной ценностью и достоинством.

Также Евангелие сделало нравственным идеалом сострадание и милосердие к слабому. В дохристианском мире эти качества не были в числе почитаемых добродетелей. Наоборот, ценились брутальность, твердость и безжалостность к врагу. Христос же называет милосердие одним из свойств Божьих и призывает людей стараться быть похожим в этом на Бога: будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд (Лк 6:36). Евангелие делает объектом внимания и заботы со стороны общества вдову, сироту, чужестранца, нищего, больного, пленника. Не случайно поэтому в современном мире забота об уязвимых категориях населения считается признаком цивилизованности.

Это только два примера из многих. Но, даже основываясь на них, можно сказать, что именно Евангелие поставило в центр общественной морали милосердие, ценность каждой человеческой личности, заботу о слабом, прощение, любовь к ближнему и даже к врагу, самоотверженное служение другим. Христианство изменило нравственную систему координат настолько глубоко, что укорененные в нем представления о добре стали восприниматься как естественные и общечеловеческие даже теми, кто уже не связывает их с евангельским откровением. Это, кстати, одна из центральных идей книги «Доминион. История об одной революционной идее, полностью изменившей западное мировоззрение» историка и писателя Тома Холланда, который на богатом историческом и культурном материале показывает, как христианство повлияло на этический кодекс европейской цивилизации и какие евангельские идеи лежат в основе многих ценностей современного мира.

Поэтому, когда сегодня неверующий человек говорит: «я никого не убиваю, честно работаю, помогаю другим, уважаю людей и отдаю часть денег на благотворительность значит, я хороший», он, сам того не замечая, пользуется нравственным словарем, который столетиями формировался внутри христианской культуры. То есть человек спорит с христианством, оставаясь внутри той мировоззренческой среды, которую оно же и сформировало.

ТЕЗИС 4. Цель христианина состоит не в том, чтобы сделаться лучше или нравственнее, а в том, чтобы вернуться к той полноте жизни и блаженству, для которых человек был создан Богом и которые были утрачены им вследствие грехопадения.

Но даже это не так важно в ответе на поставленный Вами выше вопрос: чем уникально христианство, если хорошие люди есть и среди людей неверующих. Главным и для многих, возможно, парадоксальным будет тут следующий тезис: христианство утверждает, что Бог вообще не ставит перед человеком цель «стать хорошим».

Да ну? А как же все эти призывы Христа и апостолов: делайте так-то, будьте такими-то? Большая часть Нагорной проповеди состоит именно из таких призывов и советов: просящему у тебя дай, любите врагов ваших, не собирайте себе сокровищ на земле и др.? Разве это не о том, чтобы стать хорошим? Нет. Вы совершенно правильно написали, что хороших людей много и за церковной оградой. Современное законодательство, общественные и культурные этические нормы, в основе которых, как мы выяснили, лежит евангельская этика, дают в целом правильный ориентир для того, чтобы человек, если он того хочет, стал хорошим. Но при этом миллионы людей по всему миру приходят в Церковь и остаются там. Зачем? Что еще они там находят кроме того нравственного идеала, который существует и в секулярном пространстве, пусть и в некоем усеченном виде?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к самому началу человеческой истории, к первым страницам Библии. Зачем Бог творит человека? Из текста Писания следует, что вовсе не для того, чтобы он стал хорошим, а чтобы ему, человеку, было хорошо. Первые главы Библии рисуют удивительную картину счастья и гармонии. Вначале Бог создает мир, в котором все хорошо весьма (Быт 1:31), а затем и человека, которому вручает власть над всем творением: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею (Быт 1:28). Он насаждает рай, помещает туда Адама и Еву и дает им все необходимое для жизни и радости. Это поведение любящего Отца, Который вводит человека в мир полноты, красоты и изобилия.

Христианство утверждает, что Господь сотворил мир и человека по преизбытку Своей благости. Он захотел, чтобы появились существа, способные разделить Его любовь, Его радость и Его блаженство. Эту мысль удивительно точно выразил Блаженный Августин в первых строках своей «Исповеди»: «Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе». Человеческое сердце ищет счастья. Оно может искать его в успехе, любви, семье, творчестве, нравственном совершенствовании. Но все это оказывается лишь отражением того подлинного блаженства, ради которого человек был сотворен. Только Сам Бог способен внести в человеческую жизнь ту полноту, о которой Христос сказал: Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком (Ин 10:10).

Но человек был призван не только наслаждаться дарами Божиими. Он должен был духовно возрастать. Но опять же, не чтобы просто стать хорошим, а дабы подготовить себя к еще большему счастью и блаженству, которое приготовил для него Бог, — участию в полноте Его бытия. В этом смысл заповеди о запрете вкушения плодов с древа познания добра и зла (Быт 2:16–17). Она открывала человеку, наделенному даром свободы, возможность свободно же ответить на любовь Божию, научиться доверию, ответственности и послушанию. Как ребенок взрослеет рядом с любящими родителями, которые воспитывают его в том числе и запретами (например, не суй пальцы в розетку иначе током убьет) так и человек был призван возрастать в общении с Богом, исполняя Его заповеди.

Однако первые люди распорядились своей свободой иначе, вопреки воле Творца, нарушив данную Им заповедь. Так в человеческую жизнь вошел грех, который изменил и самого человека, и окружающий его мир. Мир, в котором все было хорошо весьма, стал пугающим и неуютным, земля вместо прекрасных плодов стала производить терния и волчцы (Быт 3:18), хлеб пришлось добывать в поте лица (Быт 3:19), человеческая жизнь наполнилась болезнями, страданиями, взаимной враждой и смертью. Адам и Ева разорвали живую связь с Богом. Состояние полноты, мира и радости, ради которого они были созданы, оказалось утраченным. Причем не только для них, но и для всех их потомков. Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, — пишет об этом апостол Павел (Рим 5:12).

ТЕЗИС 5. Христос не только восстановил возможность вхождения человека в единство с Богом, но и показал путь к этой цели. Евангельские заповеди являются не самоцелью, а средством для внутреннего преображения человека, плодом которого становится нравственная жизнь.

После грехопадения образ Божий в человеке не исчез, однако его природа получила повреждение. Разрыв с Источником жизни оказался слишком глубоким, чтобы человечество смогло преодолеть его только своими усилиями. И вот когда, по выражению апостола, пришла полнота времени (Гал 4:4), Сын Божий воспринял человеческую природу, прожил земную жизнь, принял крестную смерть и воскрес из мертвых. В Иисусе Христе человеческая природа соединилась с Божественной, была исцелена и освобождена от власти греха и смерти. Тем самым для каждого человека вновь открылся путь, который начался в Эдемском саду, но был прерван.

Вот для чего люди обращаются ко Христу и идут в Церковь, которую Господь основал на земле после Своего вознесения и которая, по мысли апостола Павла, является Его мистическим телом. Они идут туда, чтобы при содействии живущего в Ней Духа Святого, стать членами этого тела, войти в единение с Богом, стать причастниками Божеского естества (2 Пет 1:4), обрести полноту жизни, радости и блаженства.

Христос не только открыл человеку утраченную перспективу полноты жизни, но и показал путь, ведущий к ней. Таким путем стала прежде всего Его собственная жизнь. В личности Спасителя мы видим пример «неслиянного и нераздельного» (определение IV Вселенского Собора о двух природах во Христе) единства Божества и человека, внутренней свободы, любви, мира, милосердия и верности. Христос показывает, как может жить человек, вся воля которого обращена к Небесному Отцу, а отношения с окружающими строятся на любви. Поэтому христианская жизнь состоит в уподоблении Христу. И именно этому служат евангельские заповеди. Они указывают человеку направление и помогают выстраивать жизнь так, чтобы она была способной вместить присутствие Божие. Заповеди учат освобождаться от всего, что разрушает человека изнутри: от ненависти, зависти, гордости, лжи, жажды мести, рабства страстям. Одновременно они воспитывают в нем любовь, милосердие, чистоту сердца, смирение, верность и способность к прощению. Исполнение заповедей постепенно восстанавливает в человеке внутреннюю цельность. Его мысли, желания и поступки перестают противоречить друг другу, в отношениях с людьми начинает преобладать любовь, а сердце становится открытым для общения с Богом, Который входит в сердце и остается там. Именно это состояние Евангелие называет блаженством.

Поэтому духовные и нравственные требования христианства имеют более глубокую цель, чем формирование общественно приемлемого поведения. В основе христианской морали лежит более глубокий замысел — помочь человеку полюбить Господа всем сердцем… всею душою… всем разумением (Мф 22:37), найти путь к Богу, внутренней свободе и блаженству, ввести его в Царство Небесное, о котором мы говорили вначале. В общепринятом смысле слова настоящего христианина можно назвать хорошим человеком. Однако эта «хорошесть» служит лишь выражением, следствием более глубокого внутреннего процесса, тем плодом, о котором образно сказал Христос: Не может дерево доброе приносить плоды худые (Мф 7:18).

С точки зрения христианства человеку необходимо не просто оставаться хорошим и творить добро, но так полюбить Христа, чтобы Тот сделался для него самым главным и драгоценным. Почему? Потому что все мы смертны. А перед лицом смерти человек, не знающий и не любящий Христа, оказывается онтологически одинок. Все, что составляло его земную жизнь: добрые дела, любовь близких, радость общения, красота мира, дорогие сердцу люди, оказывается по ту сторону границы, которую он переходит в момент кончины. Добро, совершенное им, не исчезает перед Богом, но сам он уже не может удержать ничего из того, что любил.

Христос же не просто ценит добро, которое мы совершаем. Он, Который, по Его же слову, есть Альфа и Омега, начало и конец (Откр 1:8), ждет нас. Ждет не как отвлеченная идея, а как Личность, в Которой не теряется ничего по-настоящему доброго и ценного и в Которой обретается то, к чему хороший человек стремился всю жизнь: полнота добра, любви и света и всех мыслимых совершенств.

Для человека, возлюбившего Христа, смерть приобретает смысл. Она становится не окончательной утратой, а встречей с Отцом и возвращением в истинное небесное Отечество. Недаром Блаженный Августин говорит, что сердце человека не знает покоя, пока не успокоится в Боге. Именно во Христе надежда на достижение этой конечной цели становится живой и реальной. Кроме Него нам, по большому счету, уповать не на кого.