50 великих стихотворений. Иосиф Бродский. Рождественский романс

В проекте 50 великих стихотворений мы с христианской точки зрения рассматриваем известные стихотворения русских поэтов. Кем, как и почему написаны эти стихотворения, которые мы считаем знаковыми.

«У меня была идея в свое время, когда мне было 24-25 лет, на каждое Рождество писать по стихотворению». Эту свою идею Иосиф Бродский воплотил в жизнь. Он создал цикл рождественских стихотворений, который не имеет аналогов в мировой поэзии. В проекте «50 великих стихотворений» «Рождественский романс», который открывает этот цикл и является одним из самых загадочных рождественских стихотворений известного поэта.


«Рождественский романс»Исторический контекстАвтор
Религиозность О произведенииМесто действия

Рождественский романс

Евгению Рейну, с любовью

Плывет в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывет в тоске необъяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.

Плывет в тоске необъяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необъяснимой.

Плывет во мгле замоскворецкой
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не объясняя.

Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.

Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.

1961

Иосиф Бродский читает свое стихотворение «Рождественский романс»

Автор

Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) входит в число самых популярных русскоязычных поэтов. Стихи Бродского широко известны за рубежом, его тексты переведены на множество языков. В 1987 году Бродскому была присуждена Нобелевская премия по литературе с формулировкой «за всеобъемлющую литературную деятельность, отличающуюся ясностью мысли и поэтической интенсивностью».

Иосиф Бродский — лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года

«Рождественский цикл» Бродского — уникальное явление в мировой поэзии

«Рождественский романс» входит в авторский цикл Бродского «Рождественские стихи», включающий 23 поэтических текста. «Рождественский романс», посвященный близкому другу Бродского, ленинградскому поэту Евгению Рейну, стал первым стихотворением этого цикла. В течение 10 лет (до 1972 года — года вынужденной эмиграции) поэт регулярно писал рождественские стихи: «Я к каждому Рождеству пытался написать стихотворение — как поздравление с днем рождения». Затем был перерыв. Текстов, посвященных Рождеству, не было с 1972 года по декабрь 1980-го, с 1980-го по 1987-й годы. С этих пор и до своей смерти в 1996 году он ежегодно создавал новые поэтические рождественские послания. В интервью «Рождество: точка отсчета», которое Бродский дал в эмиграции журналисту Петру Вайлю, поэт рассказал о зарождении идеи стихотворного рождественского цикла: «Я помню первые рождественские стихи, которые я написал... Из какого-то журнальчика я вырезал себе картинку “Поклонение волхвов”, приклеил над печкой и смотрел довольно часто по вечерам. И решил написать стихотворение с этим сюжетом». Бродский определял Рождество следующим образом: «Рождество — это день рождения Иисуса Христа. Единственный человек или Богочеловек, чей день рождения я считаю своим долгом справлять».

В мировой поэзии нет аналогов «рождественскому циклу» Бродского. В некоторой степени предшественниками можно считать стихи Бориса Пастернака на евангельские мотивы, включенные им в роман «Доктор Живаго», а также венок религиозно-философских сонетов английского поэта-метафизика XVII века Джона Донна. Донн — один из любимых поэтов Бродского — в своем лирическом религиозном цикле «Священные сонеты» обращается к главным событиям земной жизни Иисуса Христа. Бродский сам признавался, что цикл сонетов Донна повлиял на него: «Мне ужасно понравился этот перевод небесного на земной… то есть перевод явлений бесконечных в язык конечный».

«Священные сонеты» Д. Донна (17 век)

Религиозность Бродского

Когда у поэта спросили, религиозен ли он, тот ответил: «Я не знаю. Иногда да, иногда нет». Свой рождественский цикл Бродский задумывал, как он сам признавался, «не по соображениям религиозного порядка, а, скорее, по соображениям эстетическим или психологическим». При этом, поэт всегда искренне воспринимал идею явления в мир Богочеловека (современниками поэта не раз отмечался настоящий «рождественский энтузиазм» поэта).

Несмотря на то, что с Евангелием Бродский познакомился позднее, чем начал писать рождественский цикл, религиозное начало было присуще его мировосприятию, что заметно уже в ранних стихах. В «Рождественском романсе» поэт, еще не открывший для себя Писание, все же ориентируется на дух Рождества, интуитивно ощущает его. Новый Завет Бродский прочтет в 1963 году, что, конечно, отразится и на его художественном видении, и на его мировоззрении. Воцерковленным человеком поэт так и не стал, но уважение к христианству в нем чувствовалось всегда.

Иосиф Бродский в 1960-е годы

Исторический контекст

«Рождественский романс» был написан 21-летним Бродским в декабре 1961 года (однако некоторые исследователи литературы склонны относить текст к 1962 году), то есть до ареста и ссылки. Стихотворение со словом «Рождество» в заглавии писалось в то время, когда для большинства людей ключевым праздником сстал Новый год. Борьба с празднованием Рождества началась в 1920-е годы, его откровенно «запрещали» («Не сбивайте нас с толкуне делайте Рождества и елку!» — под подобными лозунгами в те годы выводили детей на антирождественские митинги), но люди продолжали отмечать Рождество, и к 1930-м годам была придумана более действенная схема борьбы: Рождество заместили Новым годом, утверждающим надежду на некую «новую» жизнь.

Новый год стал символом ожидания чудесного нового мира, символом приближения к обществу всеобщего счастья и благосостояния. Атрибутика Рождества частично сохранялась, но вводилась в новый контекст. В итоге Новый год стал любимым всенародным праздником, само Рождество стало восприниматься как западная традиция, а церковный праздник (7 января) был почти забыт в отличие от Пасхи. Эти идейные манипуляции с вытеснением Рождества из сознания людей играют важную роль в понимании рождественских стихотворений Иосифа Бродского.

Москва или Петербург?

Уже в самом начале «Рождественского романса» мы сталкиваемся с загадкой. Где разворачивается действие? На первый взгляд все очевидно: в Замоскворечье и на прилегающих к нему улицах (более того, известно, что «Рождественский романс» Бродский написал в Москве). Упоминаются Александровский сад, Ордынка, автор пишет о «мгле замоскворецкой». Литературоведы также отмечают, что строка «пахнет сладкою халвою» указывает на «обонятельное впечатление»: рядом с Замоскворечьем была расположена кондитерская фабрика «Красный Октябрь».

Москва в конце 1950-х-начале 1960-х

Однако сквозь облик «ночной столицы» проступают черты другой, бывшей столицы — Петербурга. «Речные» и «корабельные» образы, «пчелиный хор сомнамбул, пьяниц», «желтая печальная лестница» — все это очень напоминает Петербург, каким он предстает в произведениях Пушкина, Гоголя, Достоевского, Белого и Мандельштама. Также известно, что до 1918 года «Александровским» назывался еще и Адмиралтейский сад в Петербурге. Поэтому «кораблик негасимый», который плывет в первой строфе стихотворения над московской кремлевской стеной, — это не просто изысканная метафора луны, но и напоминание о «кораблике»-флюгере на шпиле Адмиралтейства.

Тему взаимопроникновения настоящего и прошлого усиливает и строка «мертвецы стоят в обнимку с особняками». Исследователи творчества Бродского расшифровали, что мертвецами здесь названы новые дома, стоящие по соседству со старыми постройками. Тот же эффект создает и «такси с больными седоками» — словно машина времени, современный автомобиль перевозит пассажиров, названных устаревшим словом.

Обе столицы в стихотворении как бы объединяются образом «полночного поезда», который символизирует наступление Рождества. По мнению исследователей, здесь имеется в виду знаменитая «Красная стрела», которая в полночь отправлялась в путь с Ленинградского вокзала в Москве и с Московского вокзала — в Ленинграде. Хотя «Рождественский романс» назван «рождественским», он и написан, и посвящен формально Новому году. Именно формально.

О чем же «Рождественский романс»?

Смещение пространства, времени, знакомые вещи, персонажи, явления, которые предстают в каком-то совершенно незнакомом, почти фантастическом виде, убаюкивающий (особенно а авторском исполнении) и одновременно чеканный, как у маятника, ритм — погружение в стихотворение Бродского сопоставимо с погружением в сон, в состояние, где в осколках реальности отражается иное, то, чего мы не можем назвать и объяснить. Здесь стираются границы между мирами: взрослым миром вечного повторения, обреченной на умирание повседневности, где слова «новый год» снова и снова обманывают человека напрасной надеждой на действительно новое, где мысль о будущем оборачивается приступом тоски, где эта тоска обволакивает как дышащих еще, но уже пьяных или больных, так и бездыханных созданий, мертвецов; и утраченным миром детства, не знающим смерти, не допускающим, а утверждающим возможность чуда, радостным миром, в котором ничто не повторяется, но все — в первый раз, словно непрекращающееся Рождество.

Да, «Рождество» ни разу не упоминается в самом стихотворении. Но в этот странный сон оно то и дело прорывается, оставляет заблудившемуся между мирами печальному человеку свои приметы: снежинку на вагоне, мед огней, аромат халвы, сияние праздничного пирога и, наконец, — острое чувство непонятно откуда взявшейся надежды, которая изо всех сил бьется в трижды повторяющемся «как будто» в последней строфе. Доверится ли человек этим приметам, решится ли пойти по этим следам, очнется ли он ото сна в мире вечного Рождества, или же проснется обратно в свой тоскливый мир, по иронии судьбы называющий каждый год на пути к собственному умиранию «новым»? Бродский оставляет ответ на этот вопрос нам, читателям его сна.

P.S.

Через 10 лет, в 1971 году, Бродский напишет еще одно рождественское и очень известное стихотворение «В Рождество мы все немного волхвы». Действие там снова происходит на Новый год, и в этом стихотворении уже тридцатилетний поэт, много переживший за десятилетие, прочитавший Евангелие, совершенно забудет о «необъяснимой тоске», откажется от «как будто» в отношении чуда и совершенно иначе посмотрит на новогоднюю суету. Рождество станет для поэта единственной и подлинной реальностью, но об этом нам еще предстоит поговорить.

Для подготовки статьи использованы материалы: Н. Богомолов «От Пушкина до Кибирова: Статьи о русской литературе, преимущественно о поэзии»; О. Лекманов «Книга об акмеизме и другие работы»; «Рождество: точка отсчета. Беседа Иосифа Бродского с Петром Вайлем»; И. Шишкина «Концептосфера рождественских стихотворений И. Бродского»; Т. Гай «Иосиф Бродский. Рождественский цикл»; О. Лекманов, А. Сергеева-Клятис «“Рождественские стихи” Иосифа Бродского»; Е. Айзенштейн «Рождественские стихи Бродского»; Б. Янгфельдт «Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском»

Читайте также:

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (11 голосов, средняя: 5,00 из 5)
Загрузка...
9 января 2020
Автор: Редакция
Поделиться:

  • Яр
    Яр 5 месяцев назадОтветить

    Я не говорил, что романс относится к позднему периоду творчества поэта, но только о том, что он в определенный период творчества отошел от традиций русской поэтической школы, да и Васильевский остров стал ему настолько чужд, что он там больше никогда не появится (а ведь обещал !).Да, как у любого поэтау него есть замечательные стихи, однако, на мой взгляд, Мандельштам на голову выше. Я придерживаюсь того мнения, что краткость -- сестра таланта (классик прав на 100%), но эти длиннющие словокручения-верчения больше ремесло, чем поэзия; что Нобелевка Бродскому вручена более из политических соображений... Последний яркий пример -- еще один лауреат -- Алексиевич... Вот такие пошли лауреаты. К сожалению. Продолжение следует... А ведь кто-то в очередной раз обманется...

  • Яр
    Яр 5 месяцев назадОтветить

    Поздний Бродский -- это полный отрыв от русской классики, -- сказалось влияние англоязычных мастеров, того же Джона Донна. Комментарий, на мой взгляд, надуман, также как этот длиннющий нерусский "романс", в котором нет ничего общего с романсным духом и содержанием -- длинно, мутно, туманно. При чем здесь Рождество?! Особенно в сравнении со стихами Пастернака, которому, как -- при некоторой условности -- русскому поэту не пришло в голову назвать "Рождественскую звезду" романсом. Наши критики, к великому сожалению, соревнуются друг перед другом в раскодировании содержания и "философских" глубин в стихах Бродского, выдумывая и придумывая за покойного поэта то, над чем бы он сегодня искренне посмеялся. Опасно такое литературоведение еще и тем , что многие начинающие поэты, из которых мог бы получиться толк (если бы они опирались на корни русской поэтической школы), для себя решили, что вот так и надо -- и только так! -- работать со словом. Как же -- Нобелевский лауреат!.. Имя им легион, а жаль.

    • Владимир Гурболиков
      Владимир Гурболиков 5 месяцев назадОтветить

      Но при чем тут поздний Бродский?? Напротив: ранний. "Романс" написан, когда ему был 21 год от роду, а через 10 лет будет уже вполне четкое утверждение истинности Рождества в стихах "В Рождество все немного волхвы". Это никакой не поздний Бродский. Также непонятно, отчего такое недовольство вызывает слово "романс". В конце концов, лично мне знакомы два варианта романсов, то есть собственно музыкальных романсов на эти стихи.

  • Ольга
    Ольга 6 месяцев назадОтветить

    Благодарю вас за статью! Как порой бывает нелегко проникнуться радостью Рождества, удержать эту радость. После прочтения вашего труда появилось осознание разницы двух совершенно отличающихся по духу дат и надежда. Спасибо, с Рождеством!

    • Владимир Гурболиков
      Владимир Гурболиков 6 месяцев назадОтветить

      Тут огромное спасибо Асе Занегиной. Если говорить именно о Бродском, то в цикле был уже разбор его стихотворения "Рождество". И очень надеемся, что удастся когда-то разобрать "В РОждество все немного волхвы".

Загрузить ещё