О ДЖИНСАХ И СПАСЕНИИ-2

В номере 2 (12) нашего журнала за 2001 год был опубликован диалог одного из читателей "Фомы" с соредактором журнала Владимиром Легойдой "Мешают ли спасению джинсы?" Речь шла о том, насколько важна одежда, в которой человек приходит в храм, насколько обязательны сегодня традиции поведения, выработанные в прошлом, и какую в целом роль играет созданная человеком культура в спасении души. Позиция редактора "Фомы" заключалась в том, что нельзя ни недооценивать, ни переоценивать значение одежды в жизни христианина, что нужно обязательно отделять главное от второстепенного, но нельзя пренебрегать второстепенным… Редакция "Фомы" получила много писем с комментариями на данную тему. Мы решили продолжить обмен мнениями и предложить вашему вниманию наиболее интересные, на наш взгляд, письма с ответами редакции.

Я должен вам сказать, что вы опровергли сами себя. Вы показали, что юбка и платок для женщины в храме — это всё равно что костюм на лекции и форма гаишника — традиция, не имеющая никакого отношения к делу. Нужна ли такая традиция? Не заслоняет ли она истинные ценности?

N

Уважаемый N!

Боюсь, Вы не совсем правильно поняли мою мысль. Я хотел подчеркнуть, что человек не может спастись или не спастись только из-за того, как он одет. Я, действительно, говорил о том, что одежда — результат традиции, которая может меняться со временем. Но я не пытался сказать, что внешний вид "не имеет никакого отношения к делу". Представьте, что священники в наше время в обычной ситуации начнут служить Литургию в шортах или рваных джинсах… Вы считаете, что это совершенно не важно?..

* * *

Согласен с тем, что сказано в статье, в большой мере. Но есть одно маленькое "но", или, скорее, вопрос. Почему нет определенных рамок? Ведь никто не спорит с тем, что клевета — это плохо, что красть — это плохо. Потому что об этом сказано четко. Если то, чему мы следуем, идеально, то должно быть так и в одежде. Культура, идти в ногу со временем… что это все такое? Куда идет время? Разве не Бог указывает нам, куда нужно идти, или вы говорите, что мода это делает? Женщина или девушка может быть красивой, но значит ли это, что она должна показывать свою прелесть везде? … Как-то слышал — есть такое высказывание: "не позволяйте своей одежде входить в комнату раньше вас". Одежда имеет значение, но она не должна быть тем, что привлекает внимание к его телу. И еще вот в статье говорилось о русском храме в Лондоне и что там мало кого смущает то, что женщины приходят в брюках. Не хочу цепляться к словам, но все-таки: сказано "мало кого", а не "всех" это смущает. Но хочется узнать правду, как правильно. И еще, если человек с другого города, или другой церкви придет в ту, где ходят в брюках, это будет его смущать. А если бы было четко сказано, что одеваться нужно так-то и так-то, чтобы тело было закрыто от сих до сих, то такой проблемы бы не было. Не упущено ли здесь что-то? Может, люди слишком много потакают своим слабостям и поэтому не хотят, в данном случае, одеваться как следует?

С уважением, Дмитрий

Уважаемый Дмитрий!

Я понимаю и где-то даже разделяю Ваше желание иметь установленные правила, которые застрахуют нас от совершения неверного поступка во всех случаях жизни. Однако в этом мире далеко не всегда все происходит по нашим желаниям, которые нередко не исполняются для нашей же пользы. Ни в коей мере не считая свою точку зрения истиной в последней инстанции, попробую все же ответить на Ваш вопрос.

В Церкви, действительно, есть незыблемые правила жизни, которые христианин обязан принимать, если он хочет называться христианином. Это церковные догматы — т.е. церковное вероучение — то, во что верит христианин. Скажем, не может быть христианином тот, кто не считает Иисуса Христа Сыном Божиим, не верит в Святую Троицу. Догматы жестко отсекают христианское от нехристианского, при этом "сфера их деятельности" касается только того, что НЕПОСРЕДСТВЕННО имеет отношение к нашему спасению, без чего спасения быть не может. Наряду с догматами и на их основе в Церкви существуют каноны, к которым относятся в том числе и правила церковной жизни. Канонические предписания, в отличие от догматических, не всегда обладают такой же жесткостью. Например, согласно церковным канонам нельзя рукополагать в священники человека, не достигшего 35 лет, однако мы знаем, как много сегодня в России священников, которым нет еще и 25. Иными словами, существуют такие каноны, которые могут быть изменены конкретной исторической практикой (конечно, речь идет не обо всех канонах: среди них есть те, которые нельзя нарушать).

Многие сферы человеческой культуры, в том числе и одежда, относятся к тем областям нашей жизни, которые церковными канонами не регламентируются строго либо не регламентируются вовсе. Например, не существует канона, который запрещал бы чтение Льва Толстого или Михаила Булгакова и обязывал бы нас читать Достоевского. Точно так же нельзя сказать, что надевший в храм джинсы парень или девушка совершают страшный грех, который отлучает их от Церкви. Вообще, христианство никогда не делало упор прежде всего на жесткой регламентации внешних вещей, но на изменении сердца.

Позицию Церкви эпохи раннего христианства отражают слова, приписываемые св. Иустину Философу (II век): "Христиане не отличаются от прочих людей ни страной, ни языком, ни обычаями. Они не населяют где-либо собственных городов, не употребляют особенного какого-либо наречия и ведут жизнь, ничем не отличную от других… Не защищают они учения человеческого, как другие, но обитая в эллинских и варварских городах, где кому досталось, и последуя обычаям тех жителей в одежде, в пище и во всем прочем, удивительное и поистине чудное показывают благоустройство в своем поведении" (Цит. по: Архимандрит Макарий. Поведение древних христиан. М., Благовест, 1996, ее. 86-87). И хотя многое изменилось с тех пор, в том числе и в христианском мире, главное остается неизменным: новая жизнь во Христе, изменение человеческого сердца. Конечно, внешнее тесно связано с внутренним, внешнее зависит от внутреннего. Поэтому человек, живущий любовью к Богу и людям, никогда не будет себя вести так, одеваться так, чтобы послужить соблазном ближнему. Это, собственно, и было основной идеей моего ответа в прошлый раз.

Я понимаю: Вы хотите сказать, что если бы существовали четкие правила, то никто бы никого не соблазнял и никто бы не соблазнялся. Увы, думаю, что это не так. В жизни бывают разные ситуации. Бывает, очень нужно зайти в храм, помолиться, а на человеке джинсы или короткая юбка. Но душа болит. Что же теперь, гнать такого человека из храма? По-моему, ответ очевиден. Так что подобные правила все равно не смогут предусмотреть все ситуации.

Я думаю, что соблазн исчезает только тогда, когда человек сердцем начинает чувствовать правильность или неправильность того или иного поведения. Кроме того, если говорить непосредственно о поведении в храме, определенные правила все же существуют, они общеизвестны. Их можно и нужно исполнять, но не стоит догматизировать, превращать в прокрустово ложе псевдоблагочестия.

Конечно, много легче было бы всем нам жить, если бы на все случаи жизни, на все ситуации выбора у нас имелся бы рецепт поведения. Заранее. Чтобы все мы знали, как правильно: ходить, говорить, одеваться и т.д. Но Бог всегда оставляет человеку свободу выбора, ибо только свободно любящее сердце может познать Бога. Я не хочу сказать, что форма одежды бессмысленна, напротив. Но я лишь хочу подчеркнуть, что она бессмысленна, если насильственна или если внешнее заслонило внутреннее, как в замечательной евангельской притче о мытаре и фарисее. Христианин должен исполнять правила церковной жизни, следуя велению сердца, понимая их важность для себя и для других, иначе: "если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы" (1 Кор. 13:3).

* * *

Мне очень понравился ответ Владимира Легойды на мой вопрос. Спасибо! Все-таки из всех вопросов можно было бы выбрать для публикации более существенный… Независимо от ее содержания, этой публикацией Вы как бы говорите: это — одна из самых насущных проблем сегодняшней христианской жизни. Жалко, что это так, напрашиваются соответствующие выводы… Но ответ на самом деле очень исчерпывающий, еще раз благодарю, спаси Вас Господи…

Отвечаю на встречный вопрос: "Какие выводы напрашиваются?" Попробую выразить словами свои мысли. Итак, из многих вопросов был выбран именно этот. Мне кажется, что, обращаясь к русскому человеку, Церковь как бы предполагает, что он уже — православный, поэтому в проповедях и в беседах с ним акцент ставится на таких вещах, как пост, молитва, исповедь, в конце концов, одежда во время молитвы… Все это хорошо и нужно, но не принесет желаемых результатов, пока мы (т.е. Церковь) не поймем и не признаемся наконец себе в том, что Россия — не православная страна, которую надо немного "подкатехизировать", а самая что ни на есть языческая страна, в которой надо, увы, начинать с нуля. А с нуля — это не значит, например, "рассказывать о важности исповеди и Причастия", а… возвещать керигму. Почему-то в беседе с любым человеком, особенно если он посещает храм или называет себя православным, мы предполагаем, что ему не хватает самой малости, знания каких-то церковных правил (которые, конечно, невозможно объяснить, не обращаясь к Евангелию и его истинам, но ошибка в том, что начинаем с конца, а не с начала). Даже если речь идет о Таинствах — собственно, сути нашей христианской жизни, — даже в этом случае недостаточно начинать с самих Таинств, а с того, почему вообще они существуют и зачем они существуют, и как они связаны с самым главным — смертью Христа и Воскресением. И только человеку, который это осознал, можно объяснить следующие моменты, кончая тем, что надеть в храм… Самый распространенный термин у наших немногочисленных миссионеров — это воцерковление. А ведь россияне нуждаются в… "вохристении"… Извините за абсурдное словообразование. Сначала — проповедь, которая потрясает человека и приводит его к обращению, метанойе, т.е. переворачивает всю его жизнь, все ее ценности с ног на голову (а разве Иисус Христос Своей жертвой за оскорбивших Его людей не перевернул с ног на голову все понимание жизни? точнее, с головы на ноги!). И только после этого — Таинства, воплощение Христовой жизни в собственной жизни. К чему я это говорю, и при чем тут джинсы? Трудно ответить, потому что слов и логики трагически не хватает. Просто человек, который становится христианином, в последнюю очередь думает о том, что надевать, идя в храм. Нет, я совсем не имею в виду, что тот, кто задал этот вопрос, является язычником, или что этот вопрос вообще неважен — неофиты задают в первую очередь именно такие вопросы! А ведь православная вера столько скрывает жизненных вопросов, на которые люди ищут ответы всю жизнь! Просто выходит, что, зная правила и обычаи, я как бы "успокаиваюсь", соблюдая их скрупулезно, и все остальное уже вне дискуссии. Почему бы не заострить внимания именно на них. Главная фраза в моем послании — это та, что страна наша не является, увы, православной, а является языческой, несмотря на то, что атрибутика православная есть в храмах, в домах, в словах, даже в поведении. Атрибутика, а не жизнь, сокрытая со Христом в Боге (Кол 3:3). Пока мы этого не поймем и будем учить людей правильно одеваться, Россия останется языческой, потому что до умов людей не дойдет главное, и они задержатся на второстепенном. Как. впрочем, и происходило до сих пор. Слава Богу, что в этой языческой стране есть НЕМАЛО православных христиан, а значит, еще не все потеряно. И самое главное — есть Господь, который ведет Свой народ к Спасению. Он один знает, когда сбудутся надежды. Это просто — выражение боли и попытка что-то изменить, а ни в коем случае не критика, так как каждый из нас является Церковью, и если критикую, то и себя тоже…

N

Уважаемый(ая) N!

Жаль, что Вы не раскрываете своего имени — немного неловко обращаться к Вам таким образом.

Совершенно согласен с Вашей основной мыслью о том, что главное в миссионерской работе — это проповедь Христа. Цель христианина — новая жизнь во Христе. Если нет этого ощущения новой жизни, нет понимания того, что прекрасно выразил апостол Павел словами "И уже не я живу, но живет во мне Христос" (Гал. 2:20), то все остальное вряд ли способно реально изменить человеческую жизнь, затронуть сердце человека, его душу. Однако позвольте, даже не в порядке полемики, а в порядке обмена мыслями, обратить Ваше внимание на некоторые вещи.

В нашей стране сейчас, действительно, очень сложная духовная ситуация. Многие называющие себя православными при этом признаются, что ни в Бога, ни в загробную жизнь они не верят. Поэтому проблема христианизации людей стоит весьма остро. Правда, я не стал бы разделять воцерковление и христианизацию. Подлинное воцерковление и есть прежде всего изменение человеческого сердца Христом, т.к. Церковь есть Мистическое Тело Христово. А потом уже организация.

Конечно, когда человек приходит к Богу, его жизнь переворачивается, или, как Вы точно подметили, встает с головы на ноги. Однако путь христианина, путь ко Христу может быть долгим. Человек может длительное время ходить в церковь и не чувствовать благодатности христианской жизни.

Правильно ли это? Наверное, нет. Плохо ли? Это зависит от человеческого ощущения ситуации. Если при этом он считает себя спасшимся и уподобляется евангельскому фарисею, то да, это духовная смерть. Если плачет или хотя бы старается плакать о своем бесчувствии, то он живет надеждой, а "надежда не постыжает" (Рим. 5:5).

Здравствуйте!

Вот прочитала письмо-вопрос "про джинсы", ответ Владимира и приглашение поделиться мнением о прочитанном. Первое впечатление от прочитанного было: какое тут еще мнение — все и так ясно, очень хорошо и понятно объяснено, тема закрыта. Чего обсуждать? Тем более, что для меня лично вопрос юбок и платков решен давно и однозначно, вернее, его вообще как-то не было: положено — значит, надо так. Ну, характер у меня такой…

А если у кого другой?

Вот и решилась я еще пару слов сказать вдогонку.

Ведь очень уж распространенный вопрос задал(а) г-н(жа) N. И ответ на него ясен. И — тоже привычен. Особенно часто встречается проведение этой аналогии: к начальству или на званый вечер идешь нагладившись и при галстуке (хоть и терпеть его не можешь), а Бог-то — Он поважней любого начальника будет! При этом предполагается как бы априори, что наглаживаемся мы и галстук повязываем, к начальнику собираясь, стремясь выказать этим свое к нему уважение и почтение.

Ну, а если начальник — взяточник и алкоголик? Если люди, с которыми собираюсь быть на фуршете, — сплошь воры и развратники? Надену ли я тогда, в соответствии с отношением к этим людям, грязную футболку, рваные шорты и стоптанные тапочки на босу ногу? Правильно, только в одном случае: если решительно собираюсь потребовать увольнения или выхода из этого общества.

Значит, вот как на самом деле: не в уважении дело, не в отношении вообще моем к кому-либо. А — в ОЖИДАНИИ определенного отношения ко мне. При ясном сознании того, что, как правило, это самое отношение ко мне будет формироваться на основании моего внешнего вида, в частности. Особенно на первых порах.

А с чем человек идет в Церковь? Вернее, — ЗА ЧЕМ он туда идет?

Не могу ответить за всех и каждого. Но чем дальше, тем сильнее мне слышится в этих возмущенных вопросах, спорах, протестах о форме церковной одежды, правилах поведения, обрядах, ограничениях и проч. — одна и та же нота. Очень светлая и радостная притом. Именно: ЧЕЛОВЕК ИДЕТ В ЦЕРКОВЬ К БОГУ. К тому Богу, про Которого он слышал и читал, что Тот есть Любовь. Которому — ВЕРИТ! Уже верит и живет с Ним и в Нем этой своей маленькой верой: Бог — есть, Он — любит. Меня.

Ведь прислушайтесь, все время звучит вот это: "А Богу не все равно, как я выгляжу?" Что стоит за этим вопросом? Мы спешим проскочить его, мол. Богу-то все равно, а нам… а положено… а написано…

Положено и написано, верно. И все ясно, вроде, что и почему. А человек — бунтует. Не желает понимать, не желает смиряться — вплоть до ухода из храма… Отчего? Гордость? Непослушный? Плохо воспитан? Совести нет? Бяка, короче, да и все…

А происходит очень простая и печальная вещь: человек шел к Богу. И ждал, искал, жаждал — любви. Того, чтобы приняли и полюбили таким, какой он есть, без прикрас. Ведь он слышал, читал, верил, что Церковь, храм — это не офис, где "по одежке встречают". Он шел к Богу, Который любит всех и вся, читает в душах помимо внешнего, прощает и — ПРИНИМАЕТ ТАКИМ, КАК ЕСТЬ. И этого — ! — ждал человек и от нас, тех, кто стоит в храме, кто с Богом немножко на "ты" уже, так уж наверное немножко проникся этой самой любовью…

А что видит? Самое страшное: что тут все — как везде. Тот же офис. Только в офисе надо костюм стильный и косметику на уровне, а тут — платок, юбку и никакой косметики. А суть?

К чему я это все пишу? К тому, что не все так просто. Неизвестно, что в душе у девушки, которая старательно делает все, как положено: искренне ли она стремится быть послушной дочерью Церкви или надеется спастись "правильным" исполнением всех предписаний, будучи душой далека от Бога (знаем, чего скрывать — всякое бывает).

Но вот та угрюмая дивчина в уголке храма (а то и посередке — не знает, куда пройти, так и осталась), без платка, в джинсах, с крашеными губами и руками разве не в карманах, хоть бы перекрестились раз — она что тут делает? Так и тянет подойти и "вразумить". Остановимся на минутку. Спросим себя: а что тут делаем мы? И так ли уж наш собственный вид угоден Господу? Ведь, по большому счету, и мы часто "в джинсах" обретаемся. И добро бы этот срам наш только Господь Бог видел. А та "краля" сейчас и здесь ВСТРЕТИЛА ГОСПОДА. Стоит ли мешать встрече? Не лучше ли встать (мысленно) рядом с ней и помолиться? И за себя, и за нее. И попросить заодно, чтоб Господь вразумил ее САМ, как ей приходить к Нему в дом и почему. Может, это вразумление и через нас произойдет — как знать. Главное, чтоб оно было — от Бога. А не от нашей ревноemu к порядку и прочим вещам, мало к делу относящимся.

А тем, кого мучает вопрос джинсов, платков, косметики и проч., мучает до такой степени, что — "или в джинсах или — вообще не пойду" — рискну сказать (Господи, помилуй!) — смело идите в джинсах. Господь зовет к Себе — значит, надо идти. А там — видно будет.

Прошу прощения за проповедь.

Храни всех вас (и меня) Господь Бог. С уважением, Светлана.



Уважаемая Светлана!

С большим волнением и большой радостью читал Ваше письмо. С волнением, потому что Вы заставили меня по-новому посмотреть на какие-то вопросы, с радостью — потому что Вам не все равно, Вас задела, затронула эта тема.

Вы знаете, сначала я думал (по вредной журналистской привычке), что бы такое Вам возразить, ведь Ваше письмо как бы поставило под сомнение мои размышления. Потом понял, что возразить не могу. Во-первых, не хочется. Во-вторых, не хочется потому, что мы, собственно, говорим (и с Вами, и с автором первого письма) практически об одном и том же, просто берем разные аспекты проблемы.

Мне кажется, что Ваш отклик, на самом деле, продолжает тему, поднятую г-ном (г-жой) N. Ведь пафос этого письма как раз не в обычном вопросе, а в том, о чем говорите — пусть другими словами — и Вы: что нередко за правильной одеждой, правильным поведением, правильными внешними действиями в храме ничего не стоит. Нет живого чувства Бога, нет ощущения прихода ко Христу, изменения жизни. При этом случается и так, что раскрашенная девушка в джинсах, войдя в храм, реально встречает там Христа. И нам, правильно одетым, стоит, как Вы справедливо пишете, не бросаться тут же с поучением и порицанием, а встать рядом с тихой молитвой — о себе и обо всех нас.

Конечно, храм Божий — это не офис, в котором нужно быть правильно одетым. Я проводил аналогию с другими профессиями, со спецодеждой: как любая аналогия, эта в чем-то ущербна. Однако, как мне кажется, вполне уместна. Ведь и в офисе хорошим работника делает не его дорогой костюм, а профессиональные навыки.

Иными словами, основная мысль моего ответа заключалась в том, что нельзя ни переоценивать, ни недооценивать значение внешних вещей. Не хотел бы повторяться, но одну мысль, которая еще не звучала, позволю себе высказать. В жизни бывают разные ситуации. Люди по разным причинам приходят впервые в храм. Те, кто уже находятся в храме, по отношению ко всем, всем без исключения, вновь пришедшим должны проявлять любовь, терпение и такт. Иначе, действительно, храм превратится из Дома Божиего в собрание фарисеев-формалистов.

При этом, как мне кажется, стоит разделять конкретные случаи первого или первых приходов человека в церковь и то, что можно назвать общецерковной практикой. Конечно, Церковь — не партия и не просто организация, конечно, храм — не офис. Но тогда тем более мы должны быть внимательны к себе как внутри, так и снаружи. В человеке тело не живет отдельно от души. То, что человек делает со своим телом, не может не влиять на его душевное устроение. Конечно, бывают ситуации, когда человек искренне молится лежа. И эта его молитва может быть много раз сильнее, чем многочасовое стояние, ночное бдение и тысячи поклонов. Сильнее, потому что ближе к Богу. Такие случаи бывают. Но вряд ли из них можно и нужно выводить правило. Напротив, некая внешняя дисциплина молитвы не есть результат формализации обращения к Творцу, но многовековой опыт настоящих молитвенников.

Похожая ситуация, на мой взгляд, и в случае с одеждой.

В заключение, обращаясь уже ко всем нашим читателям, хотел бы подчеркнуть главное: вряд ли для решения вопроса, который мы затронули, существует какая-то схема. Именно поэтому, на мой взгляд, каждый из тех, кто высказался, по-своему прав. Просто в жизни бывают разные ситуации, разные люди. Господь же дает нам сердце и разум для того, чтобы мы учились ими пользоваться, учились любить Бога и ближнего, учились размышлять и не делать поспешных суждений, не впадать в ревность не по разуму, которая может выражаться как в фарисейской гордыне по поводу внеш него, так и в духовном обольщении своим богатым внутренним миром.

legoida ЛЕГОЙДА Владимир
рубрика: Авторы » Л »
Главный редактор журнала "Фома"
47 № 2 (14) 2002
рубрика: Архив » 2002 »
/home/www/wklim/pravoslavnye/foma.pravoslavnye.ru/fotos/journal/47.jpg
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.