Отвечая однажды на вопрос духовной дочери, просившей благословения на иноческий постриг, отец Сергий написал: «Отречение от мира шире пути иноческого. Иночество есть один из видов этого отречения, его высшая форма. Заживите по-настоящему для Господа и Его жизнью и почувствуйте, что идёте тем же путём, что и иноки... Только не забывайте, что сейчас время особенного служения ближним... Никогда ещё не страдали так братия Его меньшие, как теперь. Главное — живите для Бога и в Нём с людьми, выполняя в меру всё положенное каждому христианину. Тогда в своё время, если благословит Господь, войдёте и в лик ангелоподобных. Только так, а не иначе».
* * *
Священномученик Сергий родился в 1892 году в семье протоиерея Алексия Мечёва, настоятеля храма святителя Николая в Клённиках в Москве. В 1902 году он поступил в 3-ю московскую гимназию, которую окончил в 1910 году с серебряной медалью. Церковное воспитание мальчика прошло в храме, где он прислуживал в алтаре, помогая отцу. Протоиерей Алексий хотел иметь в сыне преемника, но, будучи убеждённым противником любого проявления насилия, никогда ему об этом не говорил, предоставляя ему самому сделать выбор. Образование Сергей продолжил в Московском университете на историко-филологическом факультете.
В 1914 году началась Первая мировая война, и он, как и некоторые другие патриотически настроенные студенты, прервав занятия, уехал на фронт санитаром. Вернувшись в Москву в июне 1916 года, он возобновил занятия и окончил университет в 1917 году. В 1918 году Сергей Алексеевич обвенчался с дочерью купца Евфросинией Николаевной Шафоростовой, студенткой Высших женских курсов.
Из письма отца Сергия духовной дочери:
«Заживите по-настоящему для Господа и Его жизнью и почувствуйте, что идёте тем же путём, что и иноки... Только не забывайте, что сейчас время особенного служения ближним... Никогда ещё не страдали так братия Его меньшие, как теперь».
На фото: священномученик Сергий Мечёв
Во время пребывания в Оптиной пустыни и беседы с иеросхимонахом Анатолием (Потаповым) он принял решение стать священником и весной 1919 года был рукоположен во иерея ко храму святителя Николая в Клённиках, где служил его отец, протоиерей Алексий. Помимо богослужения и проповеди в обязанности духовенства храма входило проведение духовных бесед, на которые собиралось тогда много слушателей. Темой бесед отца Сергия было по преимуществу учение святых отцов о Церкви, о духовной жизни, о грехе, о страхе Божием, о совести и рассудительности. Он призывал прихожан внимательно читать творения святых отцов и стараться воплощать в жизни их духовные наставления.
22 июня 1923 года скончался протоиерей Алексий Мечёв. День и ночь приходили церковные общины во главе с пастырями в храм святителя Николая прощаться с почившим старцем, и почти беспрестанно служились панихиды. В день похорон на Лазаревское кладбище прибыл Патриарх Тихон, только что освобождённый из заключения.
Отцу Сергию остался в наследие большой приход, и он, как мог, старался его сохранить. В храме не было платных работ, прихожане сами убирали храм, пели и читали на клиросе, в приходе велась значительная благотворительная деятельность, а всё, что жертвовалось непосредственно отцу Сергию, он раздавал нуждающимся. Вскоре после начала своей активной церковной деятельности он был арестован и допрошен.
Отвечая на вопросы следователя, отец Сергий сказал: «Никакой антисоветской агитации против советской власти я не вёл, а также ни в каких политических группировках и союзах не состоял и не состою». Его спросили, как он относится к изъятию церковных ценностей; отвечая на этот вопрос, он сказал: «По договору, заключённому в 1919 году с советской властью, Церковь получила от власти как народное достояние церковное имущество в безвозмездное пользование, а посему Церковь и не являлась в 1922 году хозяином данного имущества. Что касается моих проповедей с амвона, то они носили чисто религиозный характер и никогда не затрагивали советской власти». 14 сентября 1923 года Коллегия ГПУ постановила освободить отца Сергия, и он вернулся к служению в храме.
Заботился священник и о благолепии храма. Нанятые им опытные мастера-реставраторы в 1926–1928 годах отремонтировали фасады храма, восстановив утраченные во время пожаров элементы декора. Была восстановлена древняя архитектура нижнего этажа здания и по имевшимся в стенах нишам определено, что в левой его части находился алтарь. Тогда же был восстановлен и придел во имя преподобного Алексия, человека Божия.
В 1924 году прихожане храма вместе с отцом Сергием посетили Николо-Угрешский монастырь, где на покое жил митрополит Московский Макарий, апостол Алтая, которого отец Сергий называл живым русским святым.
Отец Сергий Мечёв в гостях у митрополита Московского и Коломенского Макария (Невского) в Николо-Угрешском монастыре. 1924
В 1929 году начались массовые аресты священнослужителей и мирян, и 28 октября отец Сергий был арестован. Допрашивал его 4 ноября специализировавшийся на преследованиях и допросах духовенства старший уполномоченный 6-го отделения Секретного отдела ОГПУ Казанский. Он спросил, считает ли священник лишь митрополитов Петра (Полянского) и Кирилла (Казанского) и других, преследуемых советской властью, исповедниками. Отец Сергий на это ответил: «Я не считаю только митрополитов Петра и Кирилла и других, сидящих в тюрьмах церковных деятелей, страдальцами и исповедниками. Я считаю, что при создавшемся в отношении религии положении все верующие без исключения одновременно являются и страдальцами, и исповедниками».
20 ноября Особое совещание при Коллегии ОГПУ приговорило отца Сергия к трём годам ссылки в Северный край, и он был отправлен в небольшой город Кадников Вологодской области. Здесь священник снял у пожилой хозяйки две смежные комнаты в доме на тихой улице, где и стал совершать богослужения. В ссылку к отцу Сергию стали приезжать его духовные дети, привозя ему письма с вопросами.
Последней службой в храме святителя Николая в Клённиках стала в 1932 году литургия в день Благовещения. Закрытие храма наполнило сердце отца Сергия большой скорбью. В своём письме к пастве он написал, что совершающееся в России неожиданно и непонятно для живущих в миру. Но русские подвижники XVIII–XIX веков предвидели это страшное время и оставили об этом свидетельства. В доказательство отец Сергий привёл примеры из творений святителей Тихона Задонского, Филарета Московского, Игнатия (Брянчанинова), которые ясно видели, что путь христианского благочестия оставляется даже в иноческих обителях, и предрекали неминуемую катастрофу.
В 1932 году у многих ссыльных подходили к концу сроки ссылки, но их не освободили. Весной 1933 года в Кадникове начались аресты. Среди других был арестован и отец Сергий, и 3 мая следователь допросил его. На вопросы священник отвечал взвешенно, не выходя за рамки предъявляемых ему обвинений. «Находясь в ссылке в Кадникове, — сказал он, — я ни с кем не группировался и ни с кем не вёл знакомства. Если и встречался с арестованными одновременно со мной лицами, то совершенно случайно и никогда в разговоры с ними не входил <...>. Участником оказания материальной помощи высланным священникам я был, но не являлся организатором этого дела <...>. Помощь я оказывал из своих личных средств<...>. Участником контрреволюционной группировки я не состоял <...>. По церковным взглядам я считаю себя сторонником митрополита Сергия и разделяю его линию поведения в отношении к советской власти».
1 июля 1933 года тройка Полномочного Представительства ОГПУ Северного края приговорила священника к пяти годам заключения в концлагерь. Условия общих работ и лагерный быт оказались для него, как и для многих других, чрезвычайно тяжёлыми, а вдобавок и уголовники отбирали почти всё, что присылалось ему из дому. Состояние здоровья отца Сергия резко ухудшилось, и за него стали хлопотать перед Красным Крестом, после чего он был переведён с общих работ на работу фельдшером.
После освобождения отец Сергий переехал в Тверь и стал работать в поликлинике, ведя фельдшерский приём больных. В марте 1940 года он переехал в Рыбинск, где устроился работать фельдшером в городской поликлинике. Близкие считали, что следующий арест неизбежен, и советовали ему уехать куда-нибудь дальше, например в Среднюю Азию, но ему это было уже трудно физически, и он остался. Было найдено жильё в деревне Кипячево недалеко от города Тутаева, где отец Сергий собирался прожить лето 1941 года. Но это не состоялось.
Он был арестован 7 июля 1941 года, когда выехал из деревни по делам в Рыбинск. 23 июля без четверти двенадцать ночи начался допрос, продолжавшийся почти сутки и закончившийся на следующий день без пяти минут одиннадцать ночи. Отец Сергий отвечал следователю на его вопросы немногословно.
«Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю, — сказал он. — Со времени своей службы в городе Москве священником у меня сохранилось несколько человек близких мне по духу верующих, которые меня считали своим духовным отцом, а я их в свою очередь рассматривал как своих духовных детей, эти лица до последнего времени имели со мной связь или через переписку, или путём личных наездов ко мне. Когда они обращались за советами и наставлениями религиозного характера, я им таковые давал. Никакой работы по переводу Церкви на нелегальное положение я не вёл и в своей религиозной деятельности того взгляда, что Церковь и религия преследуются советской властью, не проводил».
— Назовите следствию всех тех лиц, которых вы называете своими «духовными детьми», — потребовал следователь.
— Ответить следствию на этот вопрос я отказываюсь, — сказал отец Сергий.
— Вы показали, что вели религиозную деятельность. Расскажите, в чём она выразилась?
— Моя религиозная деятельность выразилась в том, что я своим духовным детям давал наставления и советы духовного порядка и кроме того за всех них молился. Ничего другого на этот вопрос я показать не могу.
23 июля без четверти двенадцать ночи начался допрос, продолжавшийся почти сутки и закончившийся на следующий день без пяти минут одиннадцать ночи. <…>
— Назовите следствию всех тех лиц, которых вы называете своими «духовными детьми», — потребовал следователь.
— Ответить следствию на этот вопрос я отказываюсь, — сказал отец Сергий.
Выписка из протокола постановления о заключении в концлагерь священномученика Сергия
На этом допрос был закончен, и под протоколом допроса отец Сергий своей рукой написал: «Протокол мною прочитан, записан с моих слов правильно».
22 ноября того же года состоялось заседание Военного трибунала войск НКВД по Ярославской области. На заседании присутствовали кроме судей лишь сам обвиняемый и поселенный к нему в камеру на время следствия осведомитель, которому отец Сергий на суде задал вопрос, является ли тот верующим, на что тот прямо ответил, что он безбожник. Задавая этот вопрос, отец Сергий считал, что из ответа свидетеля судьям будет понятно, что перед ними стоит лжесвидетель, которому он вряд ли что-либо стал бы о себе рассказывать. Однако это не было принято судом во внимание, и Военный трибунал войск НКВД по Ярославской области приговорил священника к расстрелу. Протоиерей Сергий Мечёв был расстрелян 6 января 1942 года и погребён в безвестной могиле.
Читайте также:
О чем молиться новомученикам?
