Светлое завтра

Светлое завтра

Архивный материал

Светлое завтраА.С.Бакст. Эллизиум. 1906 г.

Испокон веку человек мечтал о будущем. Надеялся, что оно будет светлым, боялся, что окажется мрачным. Но все-таки надежд было больше - уж очень неприглядной казалась окружающая действительность, особенно людям с обостренным нравственным чувством. Очень хотелось, чтобы, пусть не сейчас, а когда-нибудь потом, но все изменилось к лучшему, восторжествовала справедливость, наказано было зло. Но насколько органично встраиваются такие мечты в христианскую картину мира? Нет ли здесь какого-то подвоха? 

Самая понятная мечта

"Зову я смерть, мне видеть

невтерпеж

Достоинство, что просит подаянья,

Над простотой глумящуюся ложь,

Ничтожество в роскошном

одеянье..."

Эти слова Шекспира может повторить каждый. Действительно, наш мир, мягко говоря, неидеален. А в Библии прямо сказано, что он "во зле лежит" (1 Ин. 5:19).

Но человеку свойственно мечтать.

Чтобы люди перестали друг друга обижать, чтобы все вокруг устроилось наилучшим образом, чтобы "счастья для всех, даром". Иными словами, хочется идеала. И хотя, конечно, все понимают, что идеал, как и горизонт, недостижим, но мечтать-то не запретишь. О добром, светлом обществе, где человек человеку - друг, товарищ и брат...

В наши дни, когда конкретную реализацию сей мечты мы испытали на своей шкуре, говорить об этом уже как-то не с руки. Сейчас люди ударились в пессимизм, никаким общественным идеалам не доверяя. Но никуда не деться от законов психологии, и уж тем более от законов духовной жизни. А согласно этим законам, в душе, во-первых, есть "свято место", а во-вторых, оно никогда не бывает пусто. И периоды разочарования неизбежно сменяются очередными надеждами, мечтами, социальными прожектами. С одной стороны, это хорошо, а с другой - чревато многими соблазнами.

С точки зрения христианского учения, в мечте об идеальном обществе отражается подспудная, зачастую неосознанная мечта о Царстве Божием. Христианское упование здесь проецируется в плоскость обыденного, земного бытия. Психологически это неизбежно. И в массовом сознании, взращенном на христианской культуре, вполне естественны мечты о грядущем земном царствии добра и справедливости. Что мы и видим в истории.

Завтра или вчера?

В оный день, когда над миром новым

Бог склонял лицо Свое, тогда

Солнце останавливали словом,

Словом разрушали города.

Стихи Николая Гумилева - это, конечно, лишь стихи. Но выраженное в них чувство - очень древнее. "Как хорошо было раньше..." даже у народов, находящихся на самых примитивных ступенях развития, были сказания о "золотом веке". И этот "золотой век" они относили к далекому, незапамятному прошлому. Когда мир был молод, и реки текли молоком и медом, и люди запросто общались с богами, и не было среди них бедных и богатых, гонимых и гонителей. А потом все испортилось...

Совсем иное представление о "золотом веке" мы видим в культуре ветхо-заветного Израиля. Оказывается, Бог создал время не просто так, а с некой целью. Оказывается, есть "история", есть какое-то развитие, движение к чему-то. Конечно, ветхозаветные пророки не пользовались подобной лексикой, но все их многочисленные пророчества как раз о том, что Господь избрал Себе народ, выращивает его, готовит к совершенно иной жизни, к вечному блаженству. Поэтому все войны, гонения, катастрофы - это временно. А потом придет Мессия, воцарится в Израиле, избавит свой народ от рабства, сокрушит врагов, защитит вдов и сирот, накажет злых...

Так возникло представление о будущем - и непременно светлом. И грядущее торжество добра и справедливости мыслилось именно здесь, в этом мире, не в каком-то инобытии. Именно здесь "...волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их" (Исайя, 11:6). Оставалось только ждать этого "светлого завтра", терпеливо перенося лишения и сохраняя верность Богу.

В христианстве сохранилось это видение. Смысл истории - это реализация Божьего плана по спасению человечества. Уже не одного отдельно взятого избранного народа, а вообще всех людей, кто этого спасения пожелал.

Но, по сравнению с воззрениями древних иудеев, наше "светлое завтра" будет несравнимо масштабнее. Преобразится все, сотворенное Богом, вся вселенная. Будет "новое небо и новая земля", т.е. мир перейдет в некое качественно иное состояние, которое пока мы в полной мере и представить не можем, видим его "как бы сквозь тусклое стекло, гадательно" (1 Кор. 13:12). 

Нет, нет, нет, нет, мы хотим сегодня!

Господа! Если к правде святой Мир дороги найти не сумеет,

Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой.

Печальные строки. И вот уже более полутора столетий эти слова Пьера Жана де Беранже цитируют все кому не лень. Как правило, оправдывая ими бегство от реальности в различные "виртуальные миры". Что же случилось за восемнадцать столетий, почему радостное упование первых христиан сменилось таким вот хорошо нам знакомым настроением?

С одной стороны, христианство предельно оптимистично. Всем открыт путь к спасению, смерть отныне не властна разлучить человека с Богом и грядет всеобщее воскресение во плоти, преображение мира.

С другой стороны, все это случится за рамками привычного нам бытия. "Новое небо и новая земля" не есть просто высшая точка развития земной истории. Это за гранью ...

А что же "по эту сторону"? Ожидать ли "светлого завтра" здесь, в нынешнем состоянии мира? Оказывается, нет. Испорченность человеческой природы просто не может не проявиться в социальном устройстве, и потому земной рай невозможен. И более того, согласно многочисленным новозаветным свидетельствам, конец земной истории будет трагичен".

К тому же Писание предупреждает, что "не в нашей власти знать времена и сроки". Конца света можно ожидать в любой момент, но ни в коем случае нельзя заранее предсказать его дату.

И поэтому христианский взгляд на будущее сдержан и трезв. В целом, глобально, земная история не ведет нас в светлое будущее. Конечно, возможны временные улучшения, более или менее гуманные периоды, но, как говорится, планетарной погоды они не сделают.

А как же мечта? Ведь очень трудно жить в мире, зная, что "здесь и сейчас земного рая не будет. Очень трудно готовить себя к встрече с Господом, ждать окончания времен - и сохранять при этом трезвость, не впадая в "апокалиптическую истерию". Гораздо легче представить себе, что все-таки можно каким-то чудесным образом изменить земную жизнь, перестроить ее на началах добра и справедливости. Страшный Суд - это потом, когда-нибудь, а вот пока... И даже если нет реальных средств достижения этого идеала, то помечтать-то можно...

И чем дальше человечество отходило от христианского восприятия действительности, тем более реальным казался этот навеянный безумцами золотой сон.

Заложенная мина

Надо признать - мечта о "светлом завтра" выросла именно на христианской почве. Дело в том, что есть в последней книге Нового Завета, Апокалипсисе, такие слова: "Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время... Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет" (Откр. 20:2-3, 6). Речь тут идет о финальных событиях земной истории. И эти символические, загадочные слова книги Откровения нуждаются в истолковании. Как их понимать?

Было в истории Церкви и такое мнение, что после Своего славного второго Пришествия Христос установит на Земле справедливое общество, тысячу лет будет царствовать там с праведниками, дьявол же на это время окажется связанным. И лишь по истечении тысячи лет силы тьмы вырвутся на волю, бесчинствуя три с половиной года, пока Господь не разгромит их окончательно. Тогда и настанет Страшный Суд, тогда и будут "новое небо и новая земля".

Такое "буквальное" толкование было нередким в первые века христианства, разделяли его и некоторые святые. Но в дальнейшем оно не нашло в Церкви поддержки. Начиная с IV - V вв. по р.х. "тысячу лет" Христова царствования понимали символически. Имелось в виду создание Церкви, в которой люди находят спасение и защиту от власти сатаны. Именно в этом смысле и скован "змий древний".

Но некоторые христиане все же утверждали, что речь в Апокалипсисе идет именно о тысячелетнем земном царстве добра и справедливости, когда исцелены будут социальные язвы, когда никто никого не станет угнетать, а напротив, возлюбят друг друга. И волк ляжет рядом с ягненком... В общем, примерно так, как представлялось это ветхозаветным иудеям.

Такой взгляд получил название «хилиазма» (от греческого "хилиой" - тысяча). В III в. по Р.Х. хилиазм был осужден как epecь на Арсинойском соборе в Египте. Последующие соборы не касались этого вопроса, благодаря чему некоторые христиане (в том числе и современные) утверждают, что раз не было осуждения Вселенским Собором, то никакая это не ересь, а вполне православное учение. Т ем не менее такой подход не получил широкого распространения.

В богословском отношении хилиазм не слишком преуспел, однако он сыграл роль "мины замедленного действия". Идея эта стала питательной средой для возникновения многочисленных фантазий о грядущем земном рае. И это были не просто фантазии - хилиастическими настроениями вдохновлялись, например, чешские табориты в XVI веке, огнем и мечом приближая "светлое завтра". В наше время хилиазм присутствует в вероучении некоторых сект - адвентистов седьмого дня, Свидетелей Иеговы и др.

Но все же основной плод хилиазма - это не пара-тройка экзотических сект, а то умонастроение, которое возникло в Европе уже в Новое время, когда религиозное миросозерцание сменилось рационалистическим, когда в Просвещении и Прогрессе люди, уставшие быть христианами, увидели некие лучезарные горизонты. Осталась вера в грядущее тысячелетнее царство добра, но содержание этого добра, а также средства его достижения оказались уже совсем иными.

Дивный новый мир

Будет людям счастье,

Счастье на века -

у Советской власти

Сила велика...

Многие из нас помнят эту бодрую песенку советских лет. Конечно, оптимизм ее был насквозь фальшивым, но ведь паразитировал он на вполне искреннем чувстве.

Если в средние века о грядущем торжестве справедливости мечтало в основном простонародье, то, начиная века с XVIII, подобные умонастроения распространялись преимущественно в образованной среде. Тут много постарались французские просветители-энциклопедисты, о мировоззрении которых не зря было сказано "жизнерадостное упрощение всего и вся и проистекающий из этого беспочвенный оптимизм". Им действительно казалось, что все беды в социальном устройстве. Стоит сделать его справедливым, уравнять знать с чернью, богачей с бедняками - и наступит всеобщее блаженство. Ясно, что последующие ужасы Французской революции послужили тут холодным душем. Мечта о рае обернулась кровавым террором, мясорубкой, засасывающей всех - в том числе и своих идейных вдохновителей. Тут можно долго рассуждать о социальных механизмах, но сейчас интереснее разобраться в той идейной почве, на которой и вызревают все революции.

А суть - в отрицании греховной испорченности человеческой природы. Секуляризация, т.е. вытеснение Церкви из основных сфер общественной жизни, привела и к тому, что образованная часть общества вернулась фактически к античному взгляду на человека. "Нет ничего невозможного для людей" (Гораций), "В мире много сил великих, но сильнее человека нет в природе ничего" (Софокл). А раз так, то стоит лишь изменить внешние условия жизни - и все само устроится наилучшим образом.

Вопрос лишь в том, как эти условия изменить? Рационалистическое сознание видело два варианта. Революционно-силовой ("все поделить") и научно-эволюционный ("наука всех накормит"). В марксизме, кстати говоря, оба эти подхода слились. Однако эволюционный вариант все же в европейской культуре преобладал. А стремительный научно-технический прогресс, казалось бы, давал к тому все основания. Если в начале XIX века бытовая сторона жизни практически ничем не отличалась от средневековья, то в его конце появилось все, что нужно для счастья - железные дороги, телефон, паровое отопление... Счастья, правда, не прибавилось, но оно ожидалось в дальнейшем. Казалось, наука действительно может все. Фактически в сердцах многих и многих вера в науку заместила веру религиозную.

Именно тогда, в конце XIX - начале XX века в литературе появилось новое направление, "научная фантастика". Разумеется, корни фантастики можно найти еще в античности, но это именно что корни. А ствол вырос как раз на рубеже веков. И научная фантастика потому и оказалась столь востребованной, что отразила тогдашние массовые настроения. Это действительно была литература позитивистской мечты.

Куда ж нам плыть?

За поворотом, в глубине

Лесного лога,

Готово будущее мне

Верней залога.

Его уже не втянешь в спор

И не заластишь.

Оно распахнуто, как бор,

Все вглубь, все настежь.

Думал ли Борис Пастернак, что спустя полвека будущее станут сравнивать уже не с сосновым бором, а с бешеным зверем? Будущего начнут бояться... И ведь не случайно. Надежды на научно-технический прогресс не оправдались. Да, благодаря ему жизнь кардинально изменилась. Но в лучшую ли сторону? Угроза ядерной войны, экологический кризис, невиданные ранее болезни... продолжать можно долго. Конечно, многое стало гораздо удобнее, но... "электричество есть, а счастья нет".

И это на самом деле нормально. С христианской точки зрения, без проблем просто и не может быть. История "задана" человечеству как задача "повышенной трудности", однако, вполне посильная. Но решение заключается не в том, чтобы построить земной рай, а в том, чтобы преобразовать с Божьей помощью самих себя, свои души, подготовиться к встрече со Христом. И вовсе необязательно бежать для этого в пустыню или во "внутреннюю эмиграцию".

Выстраивая на христианской основе отношения с ближними, с нашим окружением, мы тем самым меняем и себя, и других. А значит, меняется и наша общая реальность - следствие наших дел, слов и мыслей. В какую сторону меняется - зависит от нас. Конечно, идеала мы никогда не достигнем, и более того - заранее предупреждены о конце земной истории. Но это не означает, что мы вообще бессильны что-либо изменить к лучшему. Трезвость не должна превращаться в бытовой пессимизм. Обратившись к истории, мы видим, насколько под воздействием христианского мировоззрения изменилась жизнь. Зверства и дикость потому нас так ужасают, что всеми печенками мы осознаем их неестественность, их несоответствие высшей правде. А ведь когда-то и человеческие жертвоприношения, и массовые казни, и пытки, и бесправье большинства людей считались нормой.

По-человечески понятен соблазн спрятаться от мерзостей жизни в красивые мечты. В мечты ли о золотом прошлом, в мечты ли о светлом будущем... "Только в грезы нельзя насовсем убежать, // Краткий век у забав, сколько боли вокруг..." Но невозможно ведь и принять сердцем "реальность, данную нам в ощущениях". Уж очень неприглядна. Куда же глядеть? В мифическое прошлое? В воображаемое будущее? Наверное, все-таки в настоящее - ведь только в нем мы и способны что-либо делать. Помня о том, что делаем мы не что иное, как наше будущее. Наше "завтра". А уж сколь светлым оно окажется, зависит от того, сколько света в нас самих.

Светлое завтра

Философ, палеонтолог и историк Иван Ефремов создал свою "Туманность Андромеды" (1957), опираясь на классические модели идеального государства - от Платона до Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы. Управление здесь осуществляется Советом, в который избираются наиболее уважаемые граждане, самые важные решения выносятся коллегиально - путем прямого и всеобщего голосования, всемерно поощряются науки и искусства, причем "доступные и понятные народу", например, танцы. Каждый член общества владеет несколькими профессиями и меняет их, сообразуясь со своими желаниями (которые удивительным образом совпадают с потребностями общества). Частной собственности нет - во-первых, граждане умеют ограничивать свои потребности, во-вторых, общество готово в любую минуту предоставить им все необходимое. Дети воспитываются не родителями, а "специалистами", причем с самого нежного возраста (впрочем, те мамы, которые не в силах расстаться со своим ребенком, высылаются в резервацию на "Остров Матерей" - Яву). Философы древности помещали свои идеальные города в отдаленных областях земли; мир, описанный Ефремовым, принадлежит будущему. Освоены межзвездные путешествия, установлен контакт с братьями по разуму (все разумные расы Вселенной объединились при помощи единой системы связи в сообщество - Великое Кольцо). Надо сказать, что, рисуя общество, по всем признакам коммунистическое, Ефремов на идеологию не напирает абсолютно - идеологических штампов и лозунгов читатель здесь не найдет. Молодежь у Ефремова может влиться во взрослое общество только после своеобразной инициации - Двенадцати Подвигов Геркулеса, каждый из которых представляет собой трудное и опасное, а иногда и морально тяжелое служение обществу; в больницах у постелей умирающих, на "великих стройках", в заповедниках... Есть и еще одно заметное отличие от предшественников. Ефремов один из первых наших писателей-фантастов понял, что человек должен не "покорять" природу, а сотрудничать с ней. Мир будущего построен у него, как сказали бы теперь, экологически грамотно - здесь сохранены все природные зоны, оборудованы заповедники, где на воле обитают крупные хищники, а люди живут не среди асфальта и бетона, а среди травы и деревьев. Мир, нарисованный Ефремовым, безусловно привлекателен - в нем люди живут творческой и яркой жизнью, избавлены от болезней, физически совершенны, не знают беспомощной унизительной старости, не отвлекаются на бытовые проблемы. Тем не менее, нашему современнику, даже самому "продвинутому", он показался бы неуютным. Например, у его обитателей начисто отсутствует... чувство юмора. Они считают его пережитком прошлого. Им чужды "бесполезные" метания, которые, собственно, и делают человека человеком. Они очень прагматичны и одновременно очень пафосны.

Светлое завтра

Полное совершенство статично и ничего, кроме скуки, вызвать не может. Аркадий и Борис Стругацкие задались целью "очеловечить" утопию, сделать ее более привлекательной, менее "холодной". С этой целью они населили мир, очень похожий на "ефремовский", своими современниками. В романе (вернее, цикле новелл, объединенных общими героями) Стругацких "Возвращение (Полдень, 22-й век)" (1962), действуют любимые герои поколения "шестидесятников": первопроходцы, океанологи, охотники, биологи. С той только разницей, что осваивают они не тайгу и пустыню Гоби, а дальние планеты. Эти люди беззаветно преданы науке, они, в отличие от героев Ефремова, охотно и часто смеются, любят хорошую шутку и иногда склонны посибаритствовать. Идеальных красавцев и красавиц среди них тоже не так уж много. И уж конечно они не склонны демонстрировать свое умение танцевать перед тысячными толпами зрителей, как это делали героини Ефремова. Однако и здесь дети воспитываются в интернатах отдельно от родителей, частная собственность отсутствует, а сознательный гражданин не может отказаться выполнить распоряжение "сверху" - иначе его сочтут за ненормального. Надо сказать, что в дальнейших своих романах и повестях, посвященных "Миру Полудня", Стругацкие сделали свое общество будущего куда более сложным и драматичным, чем по началу в "Возвращении". Здесь есть тайная полиция, цензура, "закрытые темы" - неудивительно, что, в конце концов, в нем оказалось возможным прямое убийство невинного человека ("Жук в муравейнике"). Тем не менее, "нашему" человеку общество, нарисованное Стругацкими, гораздо симпатичнее. Если бы нам пришлось на саамом деле выбирать, где жить, мы, наверное, выбрали бы "Мир Полдня" с его веселыми, не слишком красивыми и способными ошибаться но добрыми и адекватными людьми, а не холодный совершенный мир Ефремова с его идеальными 90-60-90, вечно молодыми женщинами и широкоплечими мужчинами с каменными лицами.

Светлое завтра

Очень интересный вариант утопии предложил польский врач, философ и писатель Станислав Лем. Его идеальное общество тоже отнесено в будущее. Вернувшись из дальнего космического путешествия (роман так и называется - "Возвращение со звезд", 1961), космонавт Эл Брегг сталкивается с миром, где полностью "отменено" насилие. Деньги здесь нужны исключительно на приобретение предметов роскоши; высокоразвитые технологии направлены только на то, чтобы удовлетворять человеческие потребности, вплоть до самых тонких и изысканных; тяжелую и однообразную физическую работу выполняют роботы и т.д. В этом мире - как в "утопиях" Ефремова и Стругацких - человек живет среди "гармонизированной" природы, техника не подавляет психику, каждый отдельный человек, пока он не мешает другим, пользуется защитой общества. Однако нашему современнику, привыкшему к опасностям космоса, тяжелому изматывающему труду и ежеминутному риску, здесь неуютно. Неудивительно - агрессивные начала человека в этом мире подавлены не благодаря самоконтролю и естественной эволюции, а благодаря ... прививкам! Человек просто не может причинить боль другому человеку. Но "бетризация" (так называются прививки) имеет и побочный эффект - люди боятся рисковать жизнью, избегают опасных авантюр, просто физически не способны пожертвовать собой ради блага других людей или ради поиска истины. В конце концов Эл Брегг примиряется с миром будущего здесь еще не "отменили" такие высокие чувства, как любовь, дружба, ответственность. Интересно, что в обществе, "сконструированном" Лемом, молодые супружеские пары прежде, чем завести ребенка, должны сдать специальный экзамен, подтвердить свое знание педагогики и психологии, да и просто свою психическую полноценность. Ведь воспитание детей в обществе будущего - одна из самых сложных и почетных задач. Детям же квалифицированные психологи прививают навыки общения в специально подобранных группах, где представлены разные типы характеров, склонности, национальные особенности. Это делается для того, чтобы юные граждане с самого начала учились проявлять толерантность к своим собратьям.

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 голосов, средняя: 4,00 из 5)
Загрузка...
2 марта 2013
Журнал№:
Поделиться:

  • Алан
    Алан6 дней назадОтветить

    Не убедительно. Статья откровенно несвязная. Есть тезис о тысячелетнем царстве Христа. Тезис взят из Библии, её буквального прочтения. Есть как бы опровержение этого тезиса ссылкой на какой-то там собор. К тому же не главный. Ни одного аргумента из решения этого собора не приведено. Разделяет автор точку зрения собора или нет, не ясно. Наконец, исследует позиция автора, которая основывается на рассказах... фантастических. Что они-де все неудачные. Ну да, никто и не спорит. Все утопии неудачны. На то они и утопии. А Библия реальна. Почему Вы с одного - Библейского поля - так легко перепрыгиваете на другое? У Вас как с логикой? Доказательства Вашей позиции (если она есть) должны следовать из Библии же. А не из других источников.

Загрузить ещё