Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

В Царскосельском лицее висят на стене в рамочке «Общие правила поведения воспитанников». Интересно, что часть этих правил дожила до наших дней и входит в уставы многих гимназий и лицеев (даже в самоназвании которых видна явная преемственность). Но если вчитаться внимательнее, возникает странное впечатление. Пункты устава противоречат друг другу, противоречат и логически, и идеологически. В чем же причина? Попробуем разобраться.

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Правила поведения лицеистов. Фото Николая Кузнецова

 

Свобода или дух казармы

Часть этих правил напоминает и современные школьные нормы: «Воспитанники должны жить между собою мирно и дружелюбно», «Никто не должен обижать другого каким бы то ни было образом, словом или делом».

Но пункты противоречат друг другу. К примеру, пункт пятый гласит: «Позволяется воспитанникам давать пользоваться другому своими вещами». И тут же пункт одиннадцатый: «Не только не меняться никакими вещами, но и не ссужать, без ведома надзирателя, никого ничем, ни книгою, ни бумагою».

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Устав Лицея. Фото Николая Кузнецова

Большая часть пунктов выглядит слегка пугающе. Например:

«В двенадцать часов за обеденным столом и после стола в комнатах быть неотлучно со своим надзирателем; во время прогулок не отставать от дежурного надзирателя и не опережать его».

«В классах всегда садиться на том месте, которое назначено от учащего. С места не вставать и отнюдь не выходить из класса без дозволения господина учителя».

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

И это знаменитый Лицей, люди, про которых мы с детства помним:

«Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он как душа неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен
Срастался он под сенью дружных муз»?

«Денег при себе никому из воспитанников не держать; а если случается, то отдавать их под сохранение господину надзирателю или смотрителю за столом».

«Никто не должен скрывать пороки своих товарищей, коль скоро от него начальство требует в том свидетельства…»

«Всякая грубость противо начальника не останется без наказания».

«Запрещается близко подходить к незнакомым посетителям и начинать с ними разговор».

«Воспитанники не должны иметь никаких особенных отношений со служителями».

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Комната Пушкина в Лицее. Фото Николая Кузнецова

Вкупе со спартанскими кельями все это производит впечатление казармы. Сразу возникает вопрос: неужели дотошное исполнение этих жестоких правил дало нам блестящее поколение выпускников-лицеистов: Пушкина и Кюхельбекера, Горчакова и Дельвига, Пущина и Корфа?

 

Как нарушался Устав 

Есть известная фраза, что жестокость российских законов искупается небрежным их исполнением. Так же было и здесь. В реальности эти правила соблюдались не так уж ревностно. Вот взять, к примеру, самый безобидный пункт: «Запрещается воспитанникам давать друг другу прозвища». Но мы же знаем из Тынянова, что прозвища в Лицее были буквально у всех, включая учителей.

Действительно, правила соблюдались далеко не всегда. Записки Пушкина, его одноклассника Илличевского, а также прекрасная книга Марианны Яковлевны Басиной «В садах Лицея. На берегах Невы» говорят об этом весьма недвусмысленно.

К примеру, по поводу книг. В правилах поведения, пункт тринадцатый, ясно сказано: «Без позволения директора не читать никаких книг, кроме классных и тех, какие профессорами могут быть назначаемы».

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Анатолий Зиновьевич Иткин. «Юный Пушкин в садах Лицея». 1966

Позвольте, а как же

«В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея,
А Цицерона не читал…»

Или вот письмо Илличевского:

«Достигают ли нашего уединения вновь выходящие книги? спрашиваешь ты меня; можешь ли в этом сомневаться? (…) Мы стараемся иметь все журналы и впрямь получаем: Пантеон, Вестник Европы, Русской Вестник и пр. Так, мой друг, и мы также хотим наслаждаться светлым днем нашей литературы, удивляться цветущим гениям Жуковского, Батюшкова, Крылова, Гнедича (…) Не худо иногда вопрошать певцов иноземных (у них учились предки наши), беседовать с умами Расина, Вольтера, Делиля…».

То есть никакой реальной слежки за чтением лицеистов не было. Вся «цензура» ограничивалась одним эпизодом, о котором будет сказано дальше. Пушкин в своем стихотворении лукавит: конечно же, читал он (как и все прочие лицеисты) и Цицерона, а не только фривольные романы — ведь Цицерон входил в учебную программу.

Как, с христианских позиций, относиться к такой свободе чтения? Чего от нее было больше для души — пользы или вреда? Это вопрос, не имеющий однозначного ответа. Но факт остается фактом: лицеисты, наряду с книгами обязательной программы, читали, что хотели.

 

Как «роза» отменила запрет на стихи

В дополнение к разговору о литературе в Лицее. Изначально там ученикам было запрещено сочинение стихов — вернее, сочинять их можно было только в классах и только в качестве учебного задания. Потом, в 1815 году, запрет был отменен, и причина тому — гений Пушкина. Процитирую книгу М. Я. Басиной:

«Однажды, в конце урока словесности, профессор Кошанский сказал: «Теперь, господа, будем пробовать перья: опишите мне, пожалуйста, розу стихами».

«Господа» призадумались. Лишь один только Пушкин вмиг сочинил и подал профессору четверостишие, которое всех восхитило.

Запрет на сочинительство был отменен».

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Елена Шипицова. «На занятиях в лицее»

Стихи, кстати, очень неплохие, давайте их еще раз перечитаем.

Где наша роза,
Друзья мои.
Увяла роза,
Дитя зари.

Не говори:
Так вянет младость!
Не говори:
Вот жизни радость!

Цветку скажи:
Прости, жалею!
И на лилею
Нам укажи.

 

Махнуться вкусняшками

Или вот — в столовой полагалось сперва «с благоговением слушать молитву», а потом «сидя за определенным столом, пить чай и кушать завтрак со всей благопристойностью и тихостью». Молитвы перед едой действительно читались, это соблюдалось строго. А вот сами трапезы проводились шумно и весело. По праздникам «те из лицеистов, у кого водились деньги (!), договаривались с дядькой Леонтием Кемерским, и он вместо казенного чая ставил для всех кофе или шоколад». По понедельникам вывешивалась «Программа кушаний», и около нее договаривались, как будут меняться порциями — я тебе бланманже, а ты мне пирог.

Кстати, к чести Лицея, надо сказать, что там, и только там во всей Российской империи, не было тогда телесных наказаний (куда там Итону, самой престижной английской частной школе, основанной в 1440 году — там пороли за провинности почти до самого конца XX века).

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Лицеисты возле булочной Родакса. Карикатура А. Илличевского. 1815

Зато было забавное поощрение: места за столом ближе к гувернеру, раздающему еду (они считались лучшими), занимали отличники по поведению и учебе. В классах «двоечники» также садились последними. Пушкин, кстати, в воспоминаниях часто шутил на эту тему, но на самом деле последним по поведению не был (были Брольо и Данзас). Хотя Александр Сергеевич тоже «плелся в хвосте». У него есть даже пара строчек того периода, посвященных этому вопросу:

Блажен муж, иже
Сидит к каше ближе.

Слова «Блажен муж, иже…» — это начало 1-го псалма. Здесь мы видим, насколько органично у Пушкина знание Псалтири сочеталось с чувством юмора и высоким качеством стиха.

 

Кто учил?

В столовой же директор объявлял новости. Его внимательно слушали — и не потому, что страшились. Первый директор, Василий Федорович Малиновский, ненавидел муштру, не кричал, не читал нотаций, и очень гордился тем, что в Лицее никого не секут. Он старался сделать так, чтобы, по собственному его выражению, «воспитывающие и воспитуемые составляли одно сословие», а педагоги стали воспитанникам друзьями. «У нас по крайней мере царствует с одной стороны свобода (а свобода дело золотое), — писал из Лицея своему приятелю Илличевский. — С начальниками обходимся без страха, шутим с ними, смеемся».

Материал по теме


Кто учил Пушкина?

Кто учил Пушкина?

Когда речь заходит об учителях Александра Пушкина, чаще всего на ум приходит имя Василия Жуковского – автора знаменитых строк, обращенных к молодому поэту: «Победителю ученику от побежденного учителя». Однако в жизни Пушкина и его товарищей-лицеистов была целая плеяда выдающихся преподавателей-наставников. «Фома» рассказывает об учителях первого, «золотого» выпуска Императорского Царскосельского лицея.

Самый первый биограф Пушкина, П. В. Анненков, писал о тогдашних учителях: «Можно сказать без всякого преувеличения, что все эти лица должны были считаться передовыми людьми эпохи на учебном поприще. Ни за ними, ни около них мы не видим, в 1811 году, ни одного русского имени, которое бы имело более прав на звание образцового преподавателя, чем эти, тогда еще молодые имена».

И действительно, почти весь педагогический состав был моложе тридцати лет.

Самым выдающимся и талантливым преподавателем (в том числе, по воспоминаниям Пушкина, да и остальных лицеистов, был Александр Петрович Куницын. Он преподавал логику и право. Был образован, умен и красноречив, не заискивал перед начальством и, кстати, оказался единственным, кто на торжественном открытии Лицея выдал речь «от себя». Причем речь, изобилующую словами «отечество», «народ», «граждане» и «общественная польза», в то время как остальные гости мероприятия в основном читали по бумажке про «благорастворенный воздух Царского села» ввиду императорского визита. Если говорить о его мировоззренческих и идеологических позициях, то Куницын был сторонником Руссо и Канта, он считал необходимым ограничивать всякую власть — не только государственную, но даже и родительскую, поскольку иначе она оборачивается тиранией и несправедливостью. Власть нужна только для обеспечения блага населения, а ради блага подданных и подчиненных. Эти свои идеи он, очевидно, внушал и ученикам, и это ими восторженно принималось.

Вспомним пушкинские строки:
Куницыну дань сердца и вина!
Он создал нас, он воспитал наш пламень,
Поставлен им краеугольный камень,
Им чистая лампада возжена…

Материал по теме


Царское Село: почему туда стоит съездить с детьми и что обязательно им показать

Царское Село: почему туда стоит съездить с детьми и что обязательно им показать

Если вы думаете, куда бы еще съездить с детьми, то отправляйтесь в Царское Село, в гости к Пушкину, чтобы узнать о том, как проходила учеба маленького Александра Сергеевича в лицее.

Другого любимого преподавателя звали Давид Иванович Будри. Секрет Полишинеля заключался в том, что Давид Иванович был никакой не Будри, а очень даже Марат, младший брат знаменитого «друга народа», Жана Поля Марата, имя которого приводило российскую знать в трепет. Судя по воспоминаниям, Пушкину очень нравилось, что учитель и не думал скрывать опасного родства, напротив, гордился и много хорошего рассказывал о революции и ее вождях.

В этом проявилось одно из противоречий, которые помогут нам разгадать загадку несостыковок лицейского устава: соприсутствие людей диаметрально противоположных взглядов, которые общались с лицеистами и каждый по-своему влияли на них. Рядом с Будри были и преподаватели, для который Французская революция означала лишь кровь, жестокость, гильотину и надругательство над христианскими святынями. Рядом с либералом Куницыным был, например, был жесткий консерватор Мартин Пилецкий, который буквально понимал пункты устава относительно запрета переписки и обмена бумагами между воспитанниками. Кстати, серия конфликтов между ним и лицеистами привела к бунту учеников, когда те предъявили ультиматум: или он, или они. И Пилецкий уехал в Петербург. Почему? О его мотивации мы можем лишь догадываться. Может, это было благородство («оставайтесь в Лицее, господа» — сказал он в ответ на мальчишеский ультиматум), а может, трезвое понимание, что в этом конфликте большинство учителей его не поддержит. Но и уехав в Петербург, он мог бы отомстить лицеистам, нажаловаться министру просвещения, однако не сделал этого. В дальнейшем он служил в полиции, где имел награды за службу. Вот такие разные люди находились в одно и то же время в одном и том же месте — и влияли на умы лицеистов.

 

Противоречия духовного воспитания

Может создаться впечатление, что Лицей был абсолютно светским островком в православной стране, что о религиозном воспитании учеников там не заботились. Особенно учитывая, что к тому времени в высших кругах общества безверие было в моде. Но, однако же, религиозное воспитание присутствовало — во всяком случае, на уровне внешних форм. Так, обязательными были утренние и вечерние молитвы в находившейся на территории Лицея Знаменской церкви. Кстати, окна комнаты Пушкина как раз на нее и выходили, и о главной тамошней святыне, чудотворной иконе Божией Матери «Знамение» поэт впоследствии писал в стихотворении 1830 года «В начале жизни школу помню я»:

Меня смущала строгая краса
Ее чела, спокойных уст и взоров,
И полные святыни словеса.

Дичась ее советов и укоров,
Я про себя превратно толковал
Понятный смысл правдивых разговоров.

Обратим внимание: толковал превратно. То есть сам Пушкин, будучи уже зрелым человеком, который спустя несколько лет гениально переложит в стихах великопостную молитву святого Ефрема Сирина («Отцы-пустынники и жены непорочны»), трезво сознавал, что важнейшие духовные вещи прошли мимо него в лицейские времена.

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Знаменская церковь. Фото Николая Кузнецова

В чем здесь парадокс? В том, что Закон Божий в Лицее вели лучшие духовники и священники того времени. Так, например, при Пушкине законоучителем был протоиерей Николай Музовский, духовник императора Александра I, замечательный проповедник. В 1816 году его сменил недолго прослуживший в Лицее отец Гавриил Полянский, а затем законоучителем стал известный священник Герасим Павский, церковный ученый, основатель российской библеистики. Кстати сказать, и первый директор гимназии, В. Ф. Малиновский, перевел с древнееврейского несколько книг Ветхого Завета.

Еще один уникальный факт: на выпускном экзамене по Закону Божиему в 1817 году присутствовал тогда еще архимандрит, а впоследствии митрополит Московский Филарет (Дроздов) — святой, прославленный Церковью, который много лет спустя вступит с Пушкиным в духовно-поэтическую полемику, откликнувшись своими стихами на «Дар напрасный, дар случайный…» Впервые же они увидели друг друга на этом экзамене.

Тем не менее, как писал известный литературовед и биограф Пушкина Г. И. Чулков, «Что касается батюшек-законоучителей, то они, по-видимому, не имели серьезного влияния на лицеистов». Почему? Это можно объяснить особенностями Синодального периода в истории нашей Церкви, можно вспомнить об особенностях подростковой психологии (подросткам свойственно отрицать ценности взрослых), можно открыть для себя простую истину о расцерковленности тогдашнего высшего света. Но самое главное — это результат воздействия на лицеистов очень разных людей, разных и в личностном плане, и в мировоззренческом.

 

Правила пишут люди

Как же так вышло, что лицейский Устав был настолько противоречив и почему не соответствовал реалиям тамошней жизни?

Разгадка в той борьбе идей, в которой Устав создавался, в столкновении мировоззрений, которое предопределит и дальнейшую судьбу выпускников Лицея.

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Михаил Михайлович Сперанский, художник — А. Г. Варнек

Правила для лицеистов писал не один человек, а четверо, имевшие совершенно разные взгляды. Изначальная концепция принадлежала Михаилу Михайловичу Сперанскому. На уровне идеи это была «особая школа для мальчиков из разных сословий» — и такая подача очень не понравилась императрице Марии Федоровне, не желавшей воспитывать своих детей вместе с детьми купцов.

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Портрет А.К. Разумовского. Гуттенбрунн Людвиг. 1801

Другим противником идеи был уже упоминавшийся министр просвещения Разумовский, который, во-первых, ненавидел Сперанского со всеми его идеями, а, во-вторых, дружил с посланником низложенного сардинского короля Жозефом Де Местром, который в то время проживал в Петербурге. Жозеф отметился высказываниями о том, что неизвестно, созданы ли русские для науки, и вообще «наука в России будет не только бесполезна, но даже опасна для государства». Вот ему и отдали на рассмотрение проект устава Лицея.

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Жозеф де Местр

О мнении Де Местра (негативном, конечно) Разумовский доложил царю, который, кстати, тоже не планировал обучать в Лицее «молодых людей разных сословий». Но сама идея «особенной школы» ему понравилась. Александр подумывал отдать туда младших братьев. Поэтому проект Устава пошел дальше, впитав оба подхода — и Сперанского с «самостоятельностью мышления», и Де Местра с «безоговорочным послушанием».

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Александр I

Следующим человеком, через чьи руки проходили бумаги перед воплощением в жизнь, стал Иван Иванович Мартынов, директор департамента народного просвещения (не путать с министерством), человек не чуждый гуманистической педагогики, который постарался вернуть в проект максимум заложенного Сперанским. Окончательные же заслуги по созданию документа, регламентирующего лицейскую жизнь, придворные льстецы приписали в итоге Александру I и назвали Лицей «собственным творением императора».

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Иван Мартынов

Вот это коллективное творчество и висит сейчас в музее на почетном месте, как портрет борьбы идей. Борьбы, сформировавший мировоззрение лицеистов и предопределившей всю их дальнейшую жизнь. Тот же Пушкин пройдет через колоссальную перемену взглядов, через тяжелейшие жизненные драмы и погибнет на дуэли совсем еще нестарым человеком. Ту же противоречивость можно проследить и в судьбе других лицеистов.

Страдал ли Пушкин в Лицее: строгий устав и нестрогая реальность

Лицеисты. Рисунок Надежды Рушевой

Опыт Лицея не может быть принят с наивным восторгом, это вовсе не образец идеальной педагогики. Само русское общество той поры было по-своему расколото, раскол этот повлиял и на формирование лицеистов. Эти дети, многие из которых были гениальными, подверглись впоследствии тяжелейшим испытаниям на разрыв — в том числе и в духовных поисках.

 

 

В статье во множестве использованы материалы из книги Марианны Яковлевны Басиной «В садах Лицея. На берегах Невы»

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (6 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.