Почему Церковь запрещает удовольствия?

Начнем с главного: христианство не относится к удовольствию как к чему-то, что предосудительно само по себе. Уже в книге Бытие говорится, что Бог произрастил для человека всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи (Быт 2:9), а Псалтирь призывает: радуйтесь, праведные, о Господе (Пс 32:1). Христианская жизнь вовсе не предполагает обязательного отказа от земных радостей. Веселье, вкусная еда, супружеская близость сами по себе не являются чем-то дурным. Вопрос возникает тогда, когда удовольствие перестает занимать подобающее ему место в жизни человека и подчиняет его себе.

Хороший пример такого отношения к удовольствию — супружеская близость. Христианство не видит в ней чего-то нечистого или предосудительного: Брак у всех да будет честен и ложе непорочно (Евр 13:4). Но интимная близость мыслится именно в контексте брака, верности и ответственности супругов друг перед другом. Поэтому осуждается не телесная близость сама по себе, а блуд и супружеская измена, то есть то, что нарушает верность и разрушает отношения между людьми.

Похожий принцип можно увидеть и в отношении к вину. Библия не содержит безусловного запрета на его употребление. Первое чудо Христа на браке в Кане Галилейской связано с превращением воды в вино (Ин 2:1–11), а апостол Павел советует Тимофею: Впредь пей не одну воду, но употребляй немного вина (1 Тим 5:23).

При этом Писание неоднократно предупреждает об опасности пьянства. Особенно выразительно об этом говорится в Книге Притчей: Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше, как оно ухаживается ровно: впоследствии, как змей, оно укусит, и ужалит, как аспид; глаза твои будут смотреть на чужих жен, и сердце твое заговорит развратное, и ты будешь, как спящий среди моря и как спящий на верху мачты (Притч 23:31–32). Т. е. одно дело, если человек выпивает один-два бокала на дне рождения у друзей, и совсем другое, если он регулярно напивается до полной потери контроля и в пьяном угаре творит непотребные вещи — именно это христианство порицает.

С едой как будто все сложнее, потому что церковная традиция предусматривает посты. Но пост в православии — это не столько гастрономические ограничения, сколько время, когда человек перенаправляет силы на духовную работу: молитву, покаяние, добрые дела. Пост помогает увидеть, насколько мы зависимы от своих привычек, от комфорта, от удовольствия, которое стало самоцелью. Да и мера поста для каждого своя — она зависит от здоровья, обстоятельств, степени воцерковлённости. Никто не призывает питаться одним хлебом и водой.

Конечно, христианская радость и развлечение не одно и то же. Но и само по себе желание отдохнуть, повеселиться, провести время с друзьями Церковь не считает чем-то предосудительным. Вопрос, как и в случае с другими земными удовольствиями, заключается в мере и содержании. Одни развлечения дают отдых, радость общения, помогают восстановить силы. Другие приучают к пошлости или жестокости, становятся способом постоянно убегать от серьезных вопросов и собственных обязанностей.

Христианская аскетика поэтому учит различать дар — то, что дано Богом для радости и жизни, и его искажение, когда дар становится идолом и подчиняет себе человека. Церковные ограничения в этом свете представляют собой своего рода духовную профилактику. Здесь уместна простая аналогия: врач может посоветовать человеку отказаться от сладкого не потому, что сладкое само по себе является злом, а потому, что в определенных обстоятельствах оно причиняет вред. Так и христианское воздержание предполагает не отрицание земных благ, а разумное отношение к ним. Человек может пользоваться ими с благодарностью, сохраняя при этом внутреннюю свободу.

Читайте также: