Вопрос читателя:
Моя внучка (я у нее крестная), которой 17 лет, ослабла в вере. У нее верующая семья, ее папа рукоположился перед Постом в диаконы. Но Анна перестала верить в Причастие, когда ее мама стала говорить, что ей нужно в пост причаститься Христовых Таин для помощи ее душе (ее бросил мальчик, с которым она встречалась год, любит его и страдает). Она сказала страшные слова: «Да что это за Причастие? Хлеб и вино…» Я, будучи присутствовавшей при этом разговоре, сказала, что Причастие — это соединение с Иисусом Христом, но она заплакала, и мы закончили разговор. Как еще можно объяснить ей, что она не права? Чем мягко вразумить? И нужно ли это? Или оставить ее в покое в надежде на Бога, Который Сам вразумит, и просто молиться за нее?
Ответ священника:
Бог Вас да благословит!
Анне сейчас 17 лет, и в ее внутреннем мире она переживает настоящее крушение. Не просто расставание, а потерю того, что для нее было смыслом. Год отношений — в этом возрасте это огромная часть жизни. И когда мама предлагает ей Причастие как помощь душе, для Анны это звучит не как утешение, а как подмена: «Мне больно, а вы даете мне хлеб и вино вместо того, чтобы увидеть мою боль». Да, для нас, взрослых христиан, это звучит кощунственно, но у каждого своя глубина веры и не нам быть судьями.
Ее слова «хлеб и вино» — это не богословский протест. Это крик отчаяния. Она не отрицает Причастие как Таинство, она отрицает попытку заменить ее живое страдание «религиозным ритуалом». За этим стоит не безверие, а недопонимание смысла Таинства и бездна боли, которую никто, как ей кажется, не видит.
Ваше желание вразумить очень понятно, но сейчас это принесет больше вреда, чем пользы. Если продолжать настаивать на объяснениях, можно закрепить у Анны связь: «вера = равнодушие к моим чувствам». А еще — потерять доверие, которое потом будет очень трудно восстановить. Сейчас ее сердце закрыто не против Бога, а против боли, которую, как ей кажется, близкие не замечают. Любое богословское объяснение в такой момент будет восприниматься как давление, даже если оно сказано с любовью.
Если и говорить, то не о Причастии, а о ее боли. Не в момент спора, а в спокойной обстановке, когда вы вдвоем. Можно сказать ей о том, что вы видите, как ей больно. То, что она любила и потеряла, — это для нее настоящее горе. Анне важно дать понять, что Вы рядом. И Бог рядом. Не как строгий врач, который следит за правильностью лечения сердечных страданий подростков, а как Тот, Кто Сам прошел через потерю и смерть. Она не обязана сейчас ничего чувствовать или во что-то верить. Она должна знать, что ее любят и молятся о ней. И когда ей захочется поговорить — Вы рядом. Эта концепция не давит, не требует немедленного согласия с чем-то и показывает главное: вера — это не набор строгих правил, а поддержка в боли.
Возможно, ее лучше оставить в покое, не отстранившись, а перестав давить. Ваша роль как крестной сейчас — стать безопасным взрослым, рядом с которым можно плакать, злиться, сомневаться — и не получить за это осуждение и нотации. При этом молитва не отменяется. Это самое реальное, что Вы можете сделать сейчас. Бог вразумит, когда ее сердце откроется не от аргументов, а от ощущения, что ее принимают. Иногда можно просто быть рядом: попить чаю, помолчать, погулять — без разговоров о вере. Если она сама заговорит о Боге — слушать больше, чем говорить. Сомнения в этом возрасте часто оказывается не отрицанием веры, а попыткой присвоить ее себе и усвоить, перестать жить на «родительской» вере.
Папа Анны рукоположился в диаконы перед постом. Это значит, что в семье сейчас особый период: пост, новое служение отца, повышенное внимание к «правильности» духовной жизни. Для Анны это может быть двойным давлением: она чувствует, что от нее ждут «правильного» поведения как от дочери священнослужителя, а ее боль сразу получает духовную интерпретацию. Возможно, ее протест против Причастия — это на самом деле протест против роли быть идеальной. Возможно, ей просто хочется плакать.
Если есть возможность, хорошо бы мягко поговорить с мамой Анны, чтобы и она немного снизила духовное давление и просто побыла с дочерью в ее горе.
Анна вернется, когда увидит, что вера не отменяет боли, но дает силы быть рядом с тем, кому больно. И если Вы покажете это своим отношением, а не словами — это станет самым сильным свидетельством.
Божьей помощи Вам!
