Красотою спасемся?..
Красотою спасемся?..

Красотою спасемся?..

Приблизительное время чтения: меньше минуты.

"Красота спасет мир"... Высказывание, приписываемое Ф.М.Достоевскому, цитируется повсеместно – как обнадеживающее, как утешительное, просто как констатация факта. Столь универсально оно на первый взгляд. Вместе с тем, очевиден вопрос: а что имел в виду сам Достоевский? Которое из рассматриваемых значений ближе всего к авторскому замыслу? Если вдуматься, в каком контексте появляется такое высказывание? И в строгом смысле, принадлежат ли Достоевскому именно эти слова?

Похоже, мы имеем дело как раз с тем случаем, когда, в силу широты употребления и кажущейся очевидности авторства, к первоисточнику давно уже никто не обращается и не отсылает. Но давайте все же посмотрим, а как там, у классика?..
Начнем с того, что высказывания в привычном виде - то есть "красота спасет мир" - у Достоевского все-таки нет. Зато есть "мир спасет красота" - разница, на первый взгляд, не принципиальная. Однако обратимся к контексту. Эти слова произносит Аглая Епанчина, героиня романа "Идиот", и произносит их, так сказать, в списке запрещенных тем: " - Слушайте, раз навсегда, -не вытерпела наконец Аглая, - если вы заговорите о чем-нибудь вроде смертной казни, или об экономическом состоянии России, или о том, что "мир спасет красота", то... я, конечно, порадуюсь и посмеюсь очень, но... предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне потом на глаза!" ("Идиот", 4.4, гл.VI ). Даже если предположить, что для Аглаи эти темы носят какой-то сокровенный характер, и именно поэтому говорить о красоте она не хочет, то согласитесь: предположить, что Достоевский отождествлял себя с Аглаей Епанчиной, как-то не получается.
Посмотрим, какие представления о красоте и ее силе Достоевский определил для других своих героев. Со слов Мити Карамазова складывается едва ли не обратная картина: "Красота - это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, и определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут... Иной высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы... Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота?.. Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы -сердца людей", - ("Братья Карамазовы", Кн.З, гл.III). В современной литературе и печати чаще всего цитируются лишь последние слова - о битве за человека. Между тем, размышления героя о красоте содомской и красоте вышней - это ключик к пониманию проблемы.
Как видно, противоречия здесь нет. Получается, что Достоевский совершенно четко разделяет красоту на высокую и низменную, то есть горнюю и земную. Человек соединяет в себе две эти противоположности, и в этом - опасность и ужас красоты. Часто земная красота, лишенная духовного начала, принимается за красоту истинную. Она несет в себе гибель, ведь в лучшем случае - она лишь отблеск горней красоты, а в худшем - от дьявола.
Вспомните слова Аглаи Епанчиной, когда она смотрит на портрет Настасьи Филипповны: "Такая красота - сила... с этакою красотой можно мир перевернуть!" ("Идиот", 4.1, гл.VII) И что же, мир перевернулся? Князь Мышкин сходит с ума, Рогожин гибнет - нравственно и физически, сама Настасья Филипповна мертва, и тело ее - пристанище для мухи (любопытнейшая деталь!). Кого спасла такая красота и кого сделала счастливым?
В то же время Достоевский дает ясное указание на то, что для него истинная красота: "Мир станет красота Христова" (Бесы. Подготовительные материалы. Заметки. Характеристики. Планы сюжета. Диалоги. Июнь 1870 г. Продолжение фантастических страниц). Горняя красота есть красота Христа, Сын Божий отождествляется с красотой, подобно тому, как отождествляется со светом и истиной. Эта мысль часто встречается в учениях православных святых отцов. Скорее всего, от них Достоевский воспринял эту идею. В "Записной тетради 1876 1877 годов", т.е. десятью годами раньше "Идиота", он писал: "Христос - 1) красота, 2) нет лучше, 3) если так, то чудо, вот и вся вера..." (ЗТ-2, апрель 1876г.) Истинная красота в его понимании тождественна Богу. Другими словами, сказать "мир спасет красота" - все равно что сказать: "Христос есть Спаситель мира".
По поводу истины о спасительной красоте философ-мыслитель Н.Лосский заметил: "Красота спасет мир" - эта мысль принадлежит не только князю Мышкину ("Идиот") (еще одна ошибка! - A.M.), но и самому Достоевскому". Видимо, с его легкой руки (точнее - пера) именно такая формулировка разлетелась по свету. Но как бы то ни было, Лосский также имеет в виду отнюдь не внешние формы. И если кто-то всерьез верит, что худосочный "эталон красоты" на длинных ногах может спасти мир, то это не имеет ничего общего с глубоким нравственным контекстом романов-притч Достоевского.

 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (3 голосов, средняя: 4,67 из 5)
Загрузка...
1 января 2008
Журнал№:
Поделиться:

  • Лилия
    Лилия8 месяцев назадОтветить

    В статье есть несколько неточностей. Во-первых, слова о красоте Настасьи Филипповны принадлежат не Аглае, а Аделаиде:
    "- Этакая сила! - вскричала вдруг Аделаида, жадно всматриваясь в портрет из-за плеча сестры.
    - Где? Какая сила? - резко спросила Лизавета Прокофьевна.
    - Такая красота - сила, - горячо сказала Аделаида, - с этакою красотой можно мир перевернуть!"
    Во-вторых, в романе фраза о спасении мира красотой приписывается князю Мышкину. Об этом говорит Аглая, а также Ипполит:
    «Правда, князь [Мышкин], что вы раз говорили, что мир спасет „красота“? Господа, — закричал он [Ипполит] громко всем, — князь утверждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблен. Господа, князь влюблен; давеча, только что он вошел, я в этом убедился. Не краснейте, князь, мне вас жалко станет. Какая красота спасет мир? Мне это Коля пересказал… Вы ревностный христианин? Коля говорит, вы сами себя называете христианином.
    Князь рассматривал его внимательно и не ответил ему».