Андрей Коровин. Вспышки света

Андрей-Коровин_2После того, как у Андрея Коровина вышла его первая книга (на сегодня их — шесть, они изданы в течение последних десяти лет), — в нашей среде прозвучали осторожные мнения, что напряженная организаторская работа Андрея — внутри современного литературного процесса — скорее всего, будет мешать свободе его собственного поэтического труда.

Какая-то правда в этих высказываниях, возможно, и была.

И то сказать: помимо давнего Международного проекта «Волошинский сентябрь», то есть большого поэтического фестиваля в Коктебеле и литературного салона в московском Музее-театре «Булгаковский дом», которым он издавна руководит, — Андрей Коровин без конца впрягается в уйму сюжетов: издательских, выставочных, журнальных, архивных, составительских. Он бесконечно перемещается по стране, и, кажется, нет зала, в котором бы не провел тот или иной вечер, посвященный, скажем, памяти Николая Гумилева или столетию акмеизма. Добавлю, что во многом благодаря Коровину, к читателю пришло наследие замечательных современных поэтов, рано ушедших из жизни — Валерия Прокошина, Сергея Белозёрова, Ольги Подъёмщиковой…

И всё это время он вдохновенно пишет стихи, которые становятся, как я чувствую, всё сильнее, прозрачней, глубже. А некоторые из последних («Слуцкий в Туле», «Снебапад», «Жертвоприношение», «Символ веры») ценны для меня особо. Два года тому назад в «Новом мире» вышла его подборка «Детские преступления», а в прошлом году, под тем же названием, и — книга.

Рассуждая в послесловии к ней о своеобразии коровинской лирики, поэт Юрий Кублановский отметил, что она «совмещает в себе новейшую технику (обратите внимание на причудливый, но для многих современных поэтов уже привычный синтаксис — П. К.) и мышление поэтической речи с традиционной для отечественной поэзии сердечностью и высоким человеческим смыслом». А поэтесса Светлана Кекова тут же обратила внимание на «воскресительную» способность Андрея прикасаться памятью «к парадизу детства»…

Добро пожаловать в наши «Строфы», Андрей Юрьевич

 

Детство на Оке

я помню этот лес: грибы, деревья,
маслята, ельник, вот отец, а вот я,
июль в зените, месяц в рукаве.
отец кричит:
– ну что?
– опять маслёнок!
маслёнок тоже, в сущности, ребёнок.
а кто это там прячется в траве?

но очень скоро выйдем мы из леса.
а там – пруда таинственная пьеса,
блестят на солнце рыбы караси,
и мы – на этом зеркале пейзажа,
где темпера, и глушь, и тишь, и сажа,
и деревенька, Господи спаси.

и дальше мы идём с отцом куда-то,
в руке отцовской удочка зажата,
в затонах окских ждёт подкормку лещ.
скажи-скажи: ты жив ещё, ворюга?
узнаемся ль, увидевши друг друга?
жизнь движется стремительней чем речь.

ах лечь бы в речь, отдав себя теченью,
когда вся даль небес открыта зренью,
и ты плывёшь, всевидящ как река,
в твоих руках уже играют рыбы,
и вот за это, Господи, спасибо,
что в звёздном небе движется Ока.

рыбные места

моему крестному, дяде Вите,
спасшему меня в детстве

это дуб наклонился над речкой
или видится мне наяву
что я маленький
я человечек
что я падаю в реку
плыву

где-то там на цветущей поляне
зверобой повилика чабрец
жизнь дрожит словно слово в кармане
с дядей в карты играет отец

вижу рыбу и я вроде рыбы
потерялся в запретной воде
мы летать или плавать могли бы
я в реке я во сне
или где

лето детства и речка Воронка
на моторке летим по реке
и отснятое на кинопленку
вспоминается прошлое мне

рыба справа и рыбина слева
удивленно глядят на меня
пасть как губы у львиного зева
открывая и к тайнам маня

но какая-то взрослая сила
обняла меня и вознесла
с тайной рыб навсегда разлучила
и от жизни меня не спасла

Детские преступления

короткими вспышками света
вся жизнь твоя будет с тобой

бездонное окское лето
кузнечик в траве голубой
поймаешь останется лапка
в твоей неумелой руке

цветов кучерявых охапка
и голая рыбка в реке

и дремлет малюсенький ящер
он жрец на пригретом пеньке
протянешь ладонь наудачу
останется хвостик в руке

ежиха ведущая деток
куда-то
не трожь отпусти

и запах соснового света
и вкус родника из горсти

как мир наш подноженный хрупок
и сколько ж ты душ погубил
личинок пиявок скорлупок

покуда
ты маленьким был

омская зима

снег выпал и стоит
на облако похожий
по вкусу – общепит
по сути – лишь прохожий

у ставки Колчака
сугробы выше крыши
валяет дурака
буран на льду иртышском

покатится слеза
и прошлое приближу
смотрю зиме в глаза
и сам себя не вижу

что делать здесь в метель
какой причуды ради
читать зимы постель
и руки греть в тетради

и омскою зимой
переходящей в детство
пытаться Боже мой
в соборе отогреться

Павел Крючков,
 заместитель главного редактора журнала «Новый мир»
Рисунки Марии Заикиной

cover155 Март 2016 (155) №3
рубрика: »

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (3 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.