Житие Антония Великого: как святитель Афанасий Александрийский открыл новый путь святости

Был ли святой Антоний первым монахом?

Жарким египетским утром, около 270 года, в деревушке Кома за богослужением читалось Евангелие о богатом юноше: Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим… и следуй за Мною (Мф 19:21). Услышав эти слова, один молодой землевладелец вышел из храма, не дожидаясь конца чтения. В тот же день он продал имущество и решил идти за Христом.

Его звали Антоний. Через восемь десятилетий его имя будет известно по всему Средиземноморью — императорам, философам, епископам. При этом он, по сути, не сделал ничего «небывалого» — но, кажется, в этом-то и было дело.

Антоний не был первым подвижником и, вероятно, даже не первым монахом. Уже до него христиане в Египте вели аскетическую жизнь — в одиночестве или небольших общинах. Были свои аскеты и у язычников: философские школы тоже знали строгую дисциплину и воздержание.

Но книга о святом Антонии, написанная его учеником, святителем Афанасием Александрийским, стала по-настоящему уникальной. Это было первое жизнеописание святого, который не был мучеником.

«Житие святого Антония» как открытие нового типа святости

Афанасий — великий богослов и защитник православия — сам жил среди египетских монахов. Его текст не просто биография, не трактат по нравственному богословию. Это попытка осмыслить новый для Церкви опыт: святость, не связанную с мученичеством. Осмыслить и заинтересовать читателя. Поэтому для автора было так важно представить монашеский пусть не как абстрактную схему, а как живую, насыщенную драматичными событиями историю.

Сюжетная линия «Жития» довольно проста: обращение Антония и его уход от мира, многолетняя борьба с диаволом в пустыне, приход людей, ищущих исцеления и наставления, выход на общественное служение (Антоний приходил в Александрию дважды, желая укрепить православных во время гонений сперва от язычников, а потом — от еретиков-ариан), поучения и чудеса, последнее благословение учеников и блаженная кончина. Однако если для нас эта «схема» кажется привычной, во времена Антония и Афанасия она такой не была. Это была новая, незнакомая и очень живая реальность, отраженная в свидетельстве его учеников.

Для первых христиан по-настоящему подражал Спасителю в первую очередь мученик. Святой Игнатий Антиохийский, глубоким старцем отправленный в Рим на казнь, писал, что, только вступив на путь мученичества, он наконец «начинает быть учеником Христа». В монашеском подвиге святого преподобного Антония Афанасий увидел тот же мученический дух бескомпромиссного подражания Господу: «Антоний… уединился в монастыре своём, где ежедневно был мучеником в совести своей и подвигах веры».

Пустыня как место борьбы со злом

Жизнеописание св. Антония его ученик выстраивает как историю борьбы святого с демоническими силами и победы над ними. Преподобный предстает как человек, вступающий в особое пространство — мертвую пустыню, которая воспринималось жителями Египта как обиталище злых духов. Он идет туда как герой, чтобы победить разлитое там зло, — а кто же не любит историй о героях и победах?

Эта линия делала текст Афанасия понятным самому широкому читателю.

Одновременно автор, сам прекрасно образованный человек, ведёт скрытую полемику с языческой культурой, противопоставляя житие своего героя жизнеописаниям языческих мудрецов и философов: Плотина, Пифагора, полулегендарного Аполлония Тианского (который прославился во многом именно как победитель злых духов и нечистой силы).

Тем самым св. Афанасий стремился показать, что именно в христианском монашестве можно найти ту самую «истинную философию», к которой стремились древние, а христианский святой — это подлинный мудрец.

Радикальность Евангелия и практика духовной жизни

Иногда появление монашества объясняют как реакцию на обмирщение Церкви после обращения в христианство Константина Великого: в храмы хлынули потоки людей, в том числе и корыстных, и малодушных, так что наиболее ревностные христиане, не в силах этого выносить, бежали в пустыни. Также выдвигается предположение, что уход монахов в пустыню был формой ухода от налогов, общественных повинностей или от гонений, которые разворачивались в основном в городах. Житие св. Антония опровергает эти теории. Преподобный уходит от мира за несколько десятилетий до Миланского эдикта, который провозгласил христианство «дозволенной религией». Во время гонений он возвращается в Александрию и прислуживает заключенным в темницу христианам. А уж обвинять в попытке уйти от налогов богатого землевладельца, который раздал нищим все свое состояние — это и вовсе нелепо.

Более точным кажется взгляд немецкого историка Церкви Адольфа фон Гарнака, который считал монашество продолжением евангельского духа.

Св. Антоний ушел от мира потому, что услышал прямой призыв к этому в Евангелии и понял его буквально. Монашество в понимании Антония и Афанасия — это живое продолжение опыта апостолов, которые сами «оставили всё» и последовали за Христом.

Наряду с этим радикализмом, многие наставления св. Антония, сохранённые в «Житии», удивительно просты и практичны. Он советует ежедневно давать себе отчет в поступках, наблюдать за душевными движениями, быть внимательным к себе. Многие грехи совершаются просто потому, что человек не осознает, что делает, отмечает подвижник. Даже просто оглянуться и посмотреть внимательно на свою жизнь день за днем — это отрезвляющий опыт, ведущий к покаянию.

Антоний был убежден, что всякая «душа сотворена доброй и совершенно правой», и потому добродетель для человека естественна, а порок противен его природе. Он считал, что дело добродетели «легко, стоит нам только захотеть».

Отец монахов

Даже если Антоний не был первым монахом, он стал «отцом монашества». Его «Житие» стало образцом на многие века — вплоть до Сергия Радонежского и Оптинских старцев. История подвижника была настолько вдохновляющей, что иноки даже тысячу лет спустя старались прожить свою жизнь, как он.

Рассказ о св. Антонии подтолкнул к обращению блаженного Августина. Сам он рассказывает в своей «Исповеди» так: «…зашел у нас разговор об Антонии, египетском монахе, изрядно прославленном среди рабов Твоих, но нам до того часа неизвестном… Мы остолбенели». Размышляя потом об услышанном, будущий святой не выдержал и кинулся к своему другу Алипию с криком: «Что ж это с нами? ты слышал? поднимаются неучи и похищают Царство Небесное, а мы вот с нашей бездушной наукой и валяемся в плотской грязи!» Книга св. Афанасия стала для Августина окном в иной мир — мир святости и совершенства, так что он уже не мог жить, как прежде.

Читайте также:

Как по молитве матери молодой повеса стал величайшим проповедником

Наконец, прямо по стопам св. Антония идёт один из самых выразительных героев русской литературы — Алёша Карамазов. Его решение уйти в монастырь почти буквально воспроизводит историю обращения египетского подвижника, даже евангельский текст звучит тот же: «Алёше казалось странным и невозможным жить по-прежнему. Сказано: “Раздай всё и иди за мной, если хочешь быть совершен”. Алёша и сказал себе: “Не могу я отдать вместо “всего” два рубля, а вместо “иди за мной” ходить лишь к обедне”».

Св. Афанасий хотел показать, что святость возможна, для нее нужна только решимость откликнуться на призыв Божий. Пожалуй, именно в этом и состоит непреходящее значение «Жития св. Антония» — это пример вечно живой преображающей силы Евангелия, постоянное напоминание о том высоком подвиге и высочайшем достоинстве, к которым призван каждый христианин — пустынник или мирянин, ученый или простец, старый или юный.