Василий Шукшин: религиозные интуиции режиссера «Калины красной»

Какие страдания и лишения выпали на долю Василия Шукшина в детстве и юности? В чем жизнь знаменитого актера перекликалась с судьбой Гамлета? И как режиссер «Калины красной» относился к советской власти?

Об этом рассказывает Алексей Варламов, писатель, доктор филологических наук, ректор Литературного института имени А. М. Горького, автор книги «Шукшин» из серии «Жизнь замечательных людей».


Смотреть еще: Александр Грин: как советский писатель искал Бога

 

Расшифровка:

Меня зовут Алексей Николаевич Варламов, я писатель и автор книги о Василии Макаровиче Шукшине в серии Жизнь замечательных людей.

Василий Макаровиче Шукшин. Шукшин родился 19 29 году, Шукшина не стало в 1974. Он прожил чуть больше 45 лет. Успев сделать невероятно много. И как актер, и как режиссер, и как писатель. История его жизни поразительна стремительным взлетом, взлет, который гагаринский взлет. То есть человек, который родился в далекой сибирской деревне, который был похоронен на Новодевичьем кладбище, который снискал народную любовь.

В судьбе Шукшина поразительно то… Я когда занимался Шукшиным я написал книжку о нем, есть слова, которые сказал о нем Валентин Григорьевич Распутин. Распутин сказал так, если бы на каком-то всемирном сходе от каждого народа надо было бы избрать по одному человеку, который наиболее полно бы представлял этот народ, то от русского народа таким человек должен был бы быть именно он, Василий Макарович Шукшин.

Я когда впервые это прочитал, то подумал: а почему Шукшин? Конечно, Шукшин замечательный, но мало ли у нас было других в наших народе прекрасных людей и не обязательно писателей, которые тоже могли бы представлять русский народ на этом условном всемирном сходе.

Но потом, когда я стал вникать в какие-то подробности шукшинской биографии, я понял, что Валентин Григорьевич был невероятно проницателен, невероятно прав. Чем поразительна судьба Шукшина. Он родился в деревне, в крестьянской семье. Когда ему исполнилось чуть больше трех лет был арестован по ложному навету его отец, это была такая целая спецоперация ОГПУ, и в одну ночь в деревне осиротело больше 80 семей. Просто, как каратели какие-то пришли, забрали 80 мужиков и все они через пару месяцев были расстреляны после очень короткого суда, хотя родным не сообщали, что эти люди были расстреляны. Шукшин узнал о гибели своего отца только много лет спустя. Но так или иначе он рос в семье, где он был сын врага народа, а его мать была жена врага народа. То есть это фактически был самый низ советского общества. И относились к этим людям очень плохо. Я опять-таки думал, русская деревня, милосердие, сострадание, к этим людям должно быть какое-то участие. Ничего подобного. Шукшин вспоминал: выйдешь на улицу, за водой, а на тебя пальцем показывают — у, вражонок идет. Это давление среды, которое на него было он с детства перенял, у него в записных книжках есть такая фраза – всю жизнь живу со сжатыми кулаками. Вот можно предположить, что эти кулачки сжались, когда ему было неполных 4 годика и не разжались до самой его смерти. И все, что он делал, пытался преодолеть и пытался подняться. Мама, которая очень тяжело переживала все эти события, естественно. Она вскоре после ареста отца… есть воспоминание и мне кажется, оно довольно достоверное, она осталась одна с двумя детьми, и она просто решила покончить счеты с жизнью, открыть печку, угарный газ и чтобы весь кошмар на этом кончился. Но прибежала соседка, их спасла. И как мне кажется, после этого мама поставила перед собой задачу отползти от этой пропасти. И страшной пропасти смертельной и этой социальной бездны практически, на краю которой они находились, как можно дальше. И мама вскоре второй раз выходит замуж. 80 женщин остались без мужей, но они не знали, что мужья погибли, они имели право по закону того времени развестись, но они не разводились, они ждали. Только мама Шукшина и еще одна женщина второй раз вышли замуж.

Когда она вышла второй раз замуж, она перестала быть женой врага народа, потом второй муж погиб на войне, она стала вдовой красноармейца. И она поднялась по этой советской лесенке наверх и она стала тащить наверх своего сына, который не мог ей простить, хотя он был маленьким очень, ему было всего семь годочков, когда она второй раз вышла замуж, но он был не по годам развитый, смышленый, и у него с отчимом отношения не складывались. Хотя потом Шукшин каялся и говорил, что отчим был очень добрый и милосердный человек. Но так или иначе, Шукшин рос в этой очень сложной причудливой атмосфере крайне дискомфортной, крайне психологически угрожающий для психики парня, которая его не сломала, а закаляла. И эта сила, это невероятно сжатая пружина шукшинского характера уходит в тяжкие обстоятельства его детства. О чем он мало писал, мало говорил, не рассказывал ни в каких интервью. И как правило, люди ничего об этом не знают.

Дальше – важнейший поступок, который совершает Шукшин. Когда ему исполняется неполных 17 лет, он уходит из родного села. Он уезжает в Москву. В этом факте поразительно то, что тогда уехать было практически невозможно. Потому что, как мы знаем из советской истории, все колхозники, а Шукшин был колхозником не имели паспортов, они не могли вообще никуда уехать. Каким образом Шукшин смог уехать? Он получил паспорт. Благодаря чему он получил паспорт? Благодаря тому, что его мама, которая была невероятно умная женщина, она поняла, что если ты живешь в этой колхозной деревенской системе, то надо подниматься наверх. И она стала парикмахером. Сростки – это большое село, которое во время войны стало райцентром, там был райком партии, там было начальство, она становится парикмахером. А что такое парикмахер в райцентре, это человек, который стрижет районное начальство. Больше в парикмахерскую никто не ходит. И она была настолько хорошим парикмахером, видимо, настолько ловким, обходительным, обаятельным человеком, что она сумела задружиться с советскими начальниками, и они помогли ей сделать паспорт для ее сына. А до этого, кстати, еще один партийный начальник давал маленькому Васе Шукшину керосин, чтобы Вася мог ночью книжки читать. И Вася, благодаря этому милосердному партийному начальнику стал таким начитанным человеком. Поэтому все дальнейшие истории, Шукшин был темный, дремучий, не читал «Войну и мир», это все байки, он был очень начитанным. Просто он эту начитанность по разным причинам скрывал.

В этих эпизодах сказалась двойственность шукшинского отношения к советской власти. С одной стороны, он ненавидел ее как тупую безжалостную машину, которая уничтожала лучших людей в стране. И в том числе уничтожила его отца, с другой стороны, он видел, что среди этих людей были и вполне себе человечные нормальные люди, которые либо керосин ему давали, либо паспорт помогли сделать. И Шукшин это очень хорошо чувствовал и очень хорошо всю эту историю понимал. Но так или иначе, когда ему исполняется 17 лет, он чувствует, что он должен уйти из деревни, и он уходит. Он уходит, фактически бросая мать и сестру. Конечно, не на голодную смерть. Хотя это были тяжелые годы послевоенные и матери пришлось продать корову, это факт. Для того чтобы как-то снарядить его в дорогу, он сумел переломить эту волевую женщину, убедить ее в том, что он должен уйти из деревни и строить свою жизнь. Он в Москву собрался ехать. В Москву, которая для жителей Сросток была как обратная сторона луны. Потому что если кто-то и ехал в город, то ехали в близлежащие города – в Бийск, Барнаул, ну в крайнем случае в Новосибирск, Красноярск, а за камень – никто никогда в Россию не ездил. Шукшин решился уехать, я читал статью одного священника, в которой он пытается жизнь Шукшина рассмотреть с такой духовной точки зрения, и он сравниваем этот уход Шукшина как блудный сын уходит из дома. Я не уверен, что это очень точная параллель. Но где-то как-то – продали корову, взял часть своего наследства и что? И ушел. И пропал. Несколько месяцев он матери ничего не писал. Когда мы все с вами помним изумительный фильма Василия Макаровича «Калина Красная», когда мы все помним эту сцену, когда его герой Егор Прокудин, которого сам Шукшин исполняет, приходит к своей матери, когда он падает, кается перед церковью, это во многом автобиографический фильм, с какой точки зрения. В жизни Шукшина вот этого всего, что описано в «Калине красной» не было, его жизнь сложилась благополучно, хотя была очень трудная. Но в послевоенные годы, в страшные годы с точки зрения криминальной ситуации, сколько тогда молодых людей таких как он, которые уходили из деревень, у которых не было никакой профессии, попадали в уголовные банды И судьба Егора Прокудина вполне могла ждать Шукшина. Это, как в рассказе Борхеса, был сад разбегающихся тропок. Он мог пойти по этому пути. И в этом фильме, и в этой повести, которую он перед этим написал, он как бы исследует, что бы с ним могло быть и приносит свое покаяние перед этим поколением русских мальчиков, советских мальчиков, которые не выдержали тех испытаний, которых он, к счастью, был лишен. И кается перед матерью, которая несколько месяцев не знала, что с ним происходило. Тут как раз евангельский подтекст какой-то на биографии Шукшина действительно можно увидеть.

Но дальше все произошло не так, как в известной притче. Его ждали очень трудные испытания. Это, пожалуй, самый мучительный период его жизни, когда у него негде жить. Он-то чего хотел? Он хотел приехать в Москву и учиться. Он хотел учиться в Литературном институте, но у него не было московской прописки, у него не было аттестата зрелости, он не закончил школу и поэтому никакого продолжения учебы быть не могло. Ему пришлось работать на стройках, где были очень тяжелые условия. Сначала он работал в Калуге на строительстве завода, потом он работал во Владимире, потом он работал под Москвой, потом его забрали в армию. Его забрали в армию во флот, он служил в Севастополе, в секретной части, береговой. И только оттуда он стал писать матери. Только оттуда она получила от него первое письмо. А очень долго она не понимала, где он и что с ним происходит. По какой причине он ей не писал можно только догадываться. Может быть, ему было стыдно, он был очень гордый человек и ему не хотелось рассказывать о тех тяготах, которые выпадали на его долю. Может быть, были какие-то другие причины. Он жил недавно, он мог бы быть среди нас, и живы люди, которые прекрасно помнят, и живы те, кто старше, чем он. Но более зашифрованного человека, чем Шукшин, вот я много о ком писал, мне встречать не приходилось. Так или иначе, он служит в армии, потом уже с матерью переписывается, это совершенно поразительная переписка. Потому что ощущение такое, что матери пишет какой-то профессор. Это научный язык, деловой, с какими-то советскими штампами, то есть чувствуется, что очень много всякого разного жизненного опыта набрался. Потом его списывают с флота раньше времени, потому что у него открылась болезнь – язва желудка. И он возвращается в родное село.

Он возвращается в родное село все-таки не как блудный сын, крестьянином он родился, дальше он побывал рабочим, дальше он побывал моряком, то есть он начинает включать в себя эти разные советские социальные статусы, которые потом будут очень выгодно на него работать. Он приезжает в родное село. И он в глазах односельчан – очень яркая и интересная фигура. И что делает родное село? Родное село изо всех сил помогает, чтобы выстроить ему карьеру. Ему за несколько месяцев экстерном разрешают закончить школу и выдают аттестат зрелости. В каком-то смысле липовый аттестат. Потому что за несколько месяцев, конечно, выучить эту школьную программу он не мог, они идут ему навстречу.

Дальше – это тоже такие советские реалии той поры, они делают его директором той самой школы, в которой он с таким трудом сумел получить школьный аттестат. Там было две школы – дневная и вечерняя, он заканчивал вечернюю, поскольку был взрослый, именно в этой вечерней школе они делают его директором. Можно даже предположить, я думаю, так и было, что они натянули ему эти оценки, потому что им был нужен какой-то человек, который будет директором, сложная работа, хозяйственная, административная, фиг знает какая. И он становится этим человеком. Дальше они принимают его в комсомол. До этого времени он не был членом комсомола, дальше они принимают его в кандидаты в члены КПСС. Причем.

Тут очень такое узкое место в биографии Шукшина. Потому что, когда человек, люди постарше совершенно точно могут себе это представлять, поступает на работу, вступает в КПСС или куда-нибудь, он заполняет анкету. А в анкете надо обязательно написать, кто у тебя папа и мама. И что пришлось сделать Василию Макаровичу? Ему пришлось врать про своего родного отца. Мать вышла второй раз замуж, но детей отчим не усыновлял. Дети были записаны на фамилию отца. У них осталось свидетельство о рождении. Поэтому когда Шукшин получил паспорт, то он получил фамилию Шукшин, в школе он не был Шукшин, мать тогда благоразумно эту опасную фамилию убрала. И в школе он был Вася Попов. У него есть даже такой рассказ «Из детства Васи Попова». Он в этом рассказе берет фамилию материнскую. Но паспорт-то ему дали на Шукшина. Отчество у него отцовское – Макарович. Отец его родной был Макар Леонтьевич Шукшин. Но в анкетах он этого не может писать. Потому что если он это напишет в анкете, никакая партия, ничего тебе не будет. Поэтому в анкете он пишет про своего отчима, что тот ему отец, что его отец якобы погиб на войне, что для анкеты очень красиво, но это было неправда. Шукшин в каком-то смысле совершает вынужденное отречение от родного отца. Что он в этот момент испытывал, что он переживал, какие у него были чувства не очень понятно. Но его путь в этот советский истеблишмент был очень неровный. Это было очень ухабисто, это было очень рискованно и опасно. Люди, которые принимали у него эти анкеты, это же село, там везде про всех все знают. Они тоже сильно рисковали, когда они закрывали на это глаза. Но тем не менее было именно то, что было. Они делали ему эту советскую карьеру. Они рассчитывали, очевидно, что он пойдет по советской лестнице, что из директора школы поднимется в райком или горком, или что-то в этом роде.

Но вот тут он делает резкий совершенно разворот и уезжает поступать во ВГИК. Поступить во ВГИК невозможно. Сейчас не знаю, тогда это было точно невозможно. Там был конкурс явно больше, чем сто человек на место. И благодаря чему он поступил во ВГИК. Он был очень талантлив, это не обсуждается. Но талантливых было все равно много. Что ему помогло? Ему помогли его советские бонусы. В отличие от очень многих абитуриентов, которые рвались во ВГИК, он был рабочий, крестьянин, отслужил в армии, он был кандидат в члены КПСС, у него был трудовой стаж, все вот эти советские бонусы начали на него работать. Он сел в этот социальный лифт. И поэтому когда Михаил Ильич Ромм, а именно Ромм был его учителем, когда Ромм брал к себе Шукшина, я думаю, что в том числе и у Ромма, и у администрации ВГИКА была совершенно четкая мысль, так же как и у людей в Сростках – нам этот парень нужен для общественной работы. И когда Шукшин поступает, то его сразу делают секретарем комитета комсомола, он начинает выполнять активную общественную работу, он выступает против стиляг, и одной из жертв его антистиляжной деятельности была Людмила Гурченко, которая потом об этом вспоминала.

Но он попадает, он попадает во ВГИК, 25 лет. И это, конечно, невероятное везение и счастье в его жизни. После голода, холода, испытаний, отчаяния, унижений, после всех этих сжатых кулаков, учеба во ВГИКЕ для него была счастливым временем. И просто было хорошее время. Что бы сейчас не говорили про Хрущева, про оттепель, все-таки это была более открытая система, все-таки они могли смотреть больше фильмов, читать больше книг, общаться с интересными людьми. Сокурсником Шукшина действительно был Андрей Тарковский, это правда. Они учились на одном курсе, они дружили, они соперничали. Тарковский был первый, кто снял Шукшина в качестве актера. Учебный фильм Андрея Тарковского, его в интернете можно увидеть, «Убийца» называется, там Шукшин играет свою первую роль. Это жутко интересно. И казалось бы, у Шукшина все очень хорошо. У него наконец-то начинает складываться интересная, яркая, советская жизнь. И советская власть, которая такое тяжкое испытание предъявила ему в детстве и заставила столько тогда страдать, теперь советская власть повернулась к нему своим человеческим лицом и всячески ласкает и компенсирует ему все свои раны, которые она нанесла. Но дальше происходит 56 год, 20 съезд партии, дальше происходит реабилитация вот этих 80 мужиков, которых в Сростках расстреляли 1933 году. И Шукшин, который, как мы можем по некоторым косвенным деталям судить… Шукшин не был до того момента настроен как-то антисоветски. По крайней мере, его первая жена вспоминала, что он носил френч и сапоги, как Сталин, он брал в библиотеке книжки Ленина, он любил Максима Горького. Потом, если видели фильм «Живет такой парень», там это немножко отразится в образе Пашки Колокольникова.

Шукшин до определенного момента, хотя он видел все эти кошмары советской жизни, но все-таки он был вполне себе советский человек. И дальше происходит невероятный слом в его жизни, в его судьбе, в его позиции, в его отношении к тому, что происходит вокруг. Он узнает, что его отец, от которого он отрекался был осужден невиновно. И это его перепахивает. Это его переламливает. Это заставляет его перевернуться на 180 градусов. И кто становится любимым литературным героем Василия Шукшина? Гамлет. Он мечтал сыграть Гамлета. Он увидел в своей судьбе судьбу Гамлета. Уничтоженный отец. И мать, которая… он никогда не осуждал свою мать, но не иметь в голове этого сюжета, этой параллели, он тоже вряд ли мог. Отныне можно сказать, что какая-то сверхзадача Шукшина, и это опять-таки по некоторым воспоминаниям прослеживается – отомстить. Шукшин становится таким сгустком, как Гамлет с помощью этой пьесы, которую он разыграл на подмостках королевского театра, и с помощью этой пьесы он выявил настоящих убийц, потом совершил акт своего мщения. Шукшин по сути дела хочет отомстить. Но он очень хитрый. Жизнь научила его быть хитрым, изворотливым. Он не выходит из КПСС в знак протеста. Зачем? Ничего подобного. Он остается в этой партии. Он хочет отомстить этой системе с ее же помощью. И потом, как умный человек, он прекрасно понимает, что кино это не литература, это в литературе можно писать в стол, под столом или в самиздате, или в тамиздате. В кино все слишком завязано на государстве. Поэтому он остается внешне вполне советским человеком, но в душе Шукшин совсем другой.

Между тем, его жизнь складывается с одной стороны очень здорово. Потому что режиссер – та профессия, к которой он стремился. Всякие байки, что Шукшин когда поступал во ВГИК (Митта очень любит рассказывать, а вот Вася не знал, что есть режиссеры, а вот он думал, что это актеры между собой договариваются, кто чего будет говорить и делать и только когда он пришел поступать во ВГИК, он узнал, что есть режиссерский факультет), это все байки. Как мы сейчас по документам можем следить, все он знал про профессию режиссера, он сознательно готовился к тому, чтобы поступать на режиссерский факультет. И профессии режиссера он действительно учился, учился серьезно и ему очень повезло, что его учителем был Михаил Ильич Ромм. Они были абсолютно разные люди по мировоззрению, по воспитанию, по творческой манере и по большому счету это привело к серьезному конфликту впоследствии, но как учитель Ромм дал Шукшину очень много. И Тарковский, с которым они соперничали, спорили тоже дал ему много, вся эта среда много ему дала. Как писатель он тоже впоследствии много чему учился, как актер он не учился никогда и ничему. Это был бонус. Это был такой подарок судьбы, которая просто подарила ему вот этот вот талант. И он фактически без усилий, без каких-то страданий, без каких-то мук он вошел в актерскую профессию и легко естественно играл те роли, которые ему выпадали. И как вспоминали люди, которые играли вместе с Шукшиным, когда он появлялся на съемочной площадке, даже не переодевшись в какой-то специальный там костюм для этой роли, даже без всякого грима, было впечатление, что он готов эту роль играть. Естественность его игры была какая-то зашкаливающая. Она была абсолютно стопроцентная. И карьера Шукшина-актера складывалась превосходно. У него не было никогда простоев, он, скорее, был нарасхват. Он сразу полюбился зрителю, разным режиссерам, он играл разные роли, играл очень здорово. И Россия очень быстро полюбила Шукшина-актера. С Шукшиным-режиссером действие складывалось более сложно. Он очень успешно снял свой первый полнометражный фильм, это как раз «Живет такой парень», который пользовался большим успехом, который получил несколько призов, в том числе он получил приз на венецианском кинофестивале. Но последующие две картины, которые снимал Василий Макарович в 60 годы они большого успеха не имели, что ввергло Шукшина в серьезные раздумья о том, что ему снимать дальше, что, как и очень серьезный перелом происходит с ним, как и с Грином в конце жизни. У Шукшина самое интересно последние 3-4-5 лет его жизни. Это такой самый невероятный всплеск его творческой активности.

Что касается его литературной судьбы, она вот чем любопытна. Шукшин писал рассказы, в основном, рассказы, много рассказов. Но в литературу Шукшин пришел через журнал «Октябрь». Это произошло в самом начале 60-х годов, и те, кто знаком с историей русской советской литературы прекрасно знают, что журнал «Октябрь» — это был такой символ советского консерватизма. Это был абсолютно сталинистский журнал, это был самый сталинистский журнал в СССР, во главе этого журнала стоял очень яркий убежденный коммунист, сталинец Всеволод Анисимович Кочетов, который с удовольствием напечатал Шукшина, предполагая, что именно из этого парня он сделает своего наследника, он сделает своего ученика, что ему нужен такой русский, сермяжный парень, который коммунист молодой, который всем покажет, чего надо.

Надо сказать, что Михаил Ильич Ромм, режиссер Шукшина, тоже, как мне думается, думал сделать из Шукшина нечто либеральное, думал из этого русского сермяжного парня сделать интеллигентного политкорректного режиссера шестидесятника.

Ни у Ромма ничего не получилось, ни у Кочетова ничего не получилось. Шукшин не был ни правым, ни левым. Ни либеральным, ни консервативным, ни коммунистом, ни антикоммунистом, Шукшин был Шукшиным. Он был самим собой. Другое дело, что он всех обманывал, другое дело, что никто этого не понимал поначалу. Другое дело, что всем казалось, что вот этого простого, милого, такого обаятельного парня можно приручить, можно обласкать, можно воспитать, можно придать ему ту форму, наполнить его тем содержанием, которое учителю угодно. Он всех обманывал и от всех уходил и всегда оставался самим собой. Он начинает печататься в журнале «Октябрь», в коммунистическом журнале, печатает там свои рассказы. А Кочетов, который, как я говорил, проникся к нему невероятной любовью помогает Шукшину издать свою первую книжку, дальше Кочетов помогает Шукшину получить московскую прописку, что было очень важно. Шукшин же первые годы после окончания ВГИКа не имел московской прописки, скитался по московским квартирам, общагам, жизнь его была с этой точки зрения невероятно тяжелая, бездомная жизнь, ему грозило выселение из Москвы. И Кочетов, пользуясь своими связями и пользуясь еще тем, что в редакции журнала «Октябрь» тогда работала очень милая женщина, которая была личным секретарем в молодости Владимира Ильича Ленина. А потом она стала сотрудницей кочетовского журнала. И эта женщина настолько прониклась по-матерински к Шукшину, что именно она прописала его в своей квартире. Другой человек, которого она прописала в своей квартире, был сын Николая Бухарина. И Шукшин, и сын Николая Бухарина вместе выпивали у нее в квартире и вместе говорили: за что наших отцов расстреляли? Если вдуматься, этот сын мужика, этот сын члена политбюро, и вот они сидят двое на кухне у секретарши Ленина бывшей – Ольги Михайловны Румянцевой ее звали, и говорят о том, почему наших отцов расстреляли. Эта жизнь просто, как кино. И это все правда, это не миф, это было на самом деле.

Шукшин, всех обаявший, взял от «Октября» все, что можно было взять и Кочетов ему помогал-помогал, и Шукшин что-то стал в других журналах, в Москве, в «Молодой гвардии» и было понятно, печатайся, где хочешь, только не ходи, как в замке с синей бородой, не ходи в ту комнату, не ходи туда, где написано «Новый мир». Что сделал Шукшин? Он пошел в «Новый мир» к Твардовскому. Другого такого случая в истории советской литературы, когда человек из «Октября» уходит в «Новый мир» не было. Но именно это произошло с Василием Шукшиным. Он ушел в «Новый мир» и дальше он стал автором «Нового мира». Другое дело, что Твардовский сразу почувствовал: в Шукшине что-то не то. Твардовский Шукшина не полюбил. Печатал, но не приближал. И Твардовский не стал бы для него добиваться ни книги, ни членства в союзе писателей, ни прописки.

Так или иначе, литературная судьба Шукшина складывалась тоже достаточно благополучно, но что очень в Шукшине важно? Он не переставал думать про этот свой гамлетовский ход. Про гамлетовскую эту свою идею отомстить за своего отца. Это была сверхзадача его жизни. Он хотел это сделать в кино. Он вообще считал, что кино важнее, чем литература. Это в конце жизни он стал немножко колебаться в этом убеждении, но в 60-е годы совершенно очевидно, что кино для него было более важным занятием. В том числе потому, что кино это больше успеха, больше денег, зрителей все равно больше, чем читателей.

Итак, кино. Василий Белов, который очень любил Шукшина, Шукшин очень любил его, они были замечательные друзья. И Белов ему, кстати говоря, пока у Шукшина эта прописка не появилась, давал приют в общежитии Литературного института, и Василий Макарович довольно часто там ночевал. Белов однажды пригласил Шукшина к себе на родину, в деревню Тимониха, это Вологодская область. И Белов вспоминал, как они шли там по железной дороге, по узкоколейке, лесная узкоколейка, которая возит лес. Я тоже ходил по этой дороге. Еще до того, как я стал заниматься Шукшиным и Беловым, тогда про этот разговор не знал, задним числом узнал и сразу вспомнил, это такая укромная железная дорога, там довольно редко ходят эти составчики, дрезины проезжают, которые называются «Пионерки». Вот шли два человека, два Василия, два тезки, два крестьянских сына. И Шукшин рассказывал замысел фильма, который он хотел снять. Дело в том, что Василий Макарович представлял судьбу своего отца немного иначе, чем она сложилась на само деле. Отец был расстрелян тогда же в 30-е годы, через два месяца после того, как был арестован. Но Шукшин… как-то у него родилась в голове такая идея, что его отец остался жив и поднял в лагере восстание. И Шукшин хотел снять фильм на эту тему. Он хотел снять фильм про восстание зэков, про восстание заключенных против лагерной охраны, как они разоружают эту лагерную охрану, совершают побег. И он рассказывал Белову замысел этого фильма. Совершенно очевидно, что в Советском союзе 60-х годов снять фильм с таким сюжетом, снять фильм по такому сценарию было невозможно. Хотя любопытно, что это был 66 год примерно, когда они шли по этой дороге, об этом говорили. При этом в то же время в Эстонии на укромном хуторе Александр Солженицын писал «Архипелаг Гулаг». Эта перекличка русских точек, вот этих русских людей, которые пытались осмыслить страшную национальную беду, трагедию, которая произошла с их народом, с их страной. Мне это представляется чрезвычайно важным. Кстати, Солженицын очень любил Шукшина, называл его практически первым среди советских писателей, а Шукшин очень любил Солженицына. Они не встречались лично, но это глубокое уважение, которое они друг ко другу испытывали тоже представляется мне важным фактом нашей культуры и нашего сознания.

Шукшин понимал, что этот фильм ему не дадут снять. И тогда он задумал снять другой фильм, он задумал снять фильм исторический, фильм о Степане Разине. Но в этом фильме Шукшин на самом деле, работая на разинском материале, работая с той географией, с той историей, эпохой, с 17 веком, с казачеством, со всеми этими реалиями, Шукшин хотел снять фильм на вечную тему, эта вечная – противостояние русского народа и русского государства.

Шукшин, безусловно, принадлежит к тем русским писателям, которые были яркими антигосударственниками. Причем антигосударственнический пафос Шукшина относился и к советскому государству, и к досоветскому. И к царской власти, и к большевистской. Шукшин считал, что в России любая власть враждебна по отношению к народу. Любая власть осуществляет насилие над народом. И с этой точки зрения народный бунт против власти абсолютно справедлив и абсолютно закономерен.

И в контексте той темы, которой мы так или иначе касаемся сегодня Шукшин и Церковь, Шукшин и христианство надо прямо ответить, сегодня Шукшина хотят записать в русского православного человека, он пришел к этому в конце жизни, но в 60-е годы Шукшин был чрезвычайно далек, он находился, больше того, на антицерковных позициях. Он хотел снять фильм, в котором он пытался доказать, что Церковь и государство были заодно в досоветское время в этом уничтожении русского народа. И если мы посмотрим сценарий фильма «Я пришел дать вам волю…», то вы увидите, что антицерковная составляющая этого фильма чрезвычайно сильна. Это кровавый жестокий сценарий, в котором Шукшин, что очень интересно, по сути дела полемизирует не только государством и с церковью, он полемизирует также, например, с Пушкиным. Хотя Пушкин писал не про Степана Разина, а про Емельяна Пугачева, но этот пушкинский пафос, когда восстание Емельяна Пугачева — это русский бунт бессмысленный и беспощадный, у Шукшина в его сценарии – это беспощадный бунт и гораздо более жестокий и беспощадный, чем у Пушкина, у Пушкина все-таки это все прикрыто, «Капитанская дочка» страшная вещь, если вдуматься и внимательно ее прочитать, но она так написана, что мы можем дать ее детям и в общем не бояться за их нравственность. А у Шукшина, конечно, я бы не посоветовал детям читать или, если бы он снял фильм, смотреть этот фильм. Это фильм для взрослых в таком не современном, а буквальном понимании этого слова должен был получиться. Это жесточайший, но не бессмысленный. С точки зрения Шукшина – это в высшей степени осмысленный бунт. Потому что смысл русской истории и должен быть заключен в том, чтобы уничтожить любую власть. Шукшин – стихийный анархист. Я в этом не сомневаюсь. И церковь, с его точки зрения, это видно просто открытым текстом прослеживается в его текстах, в его высказываниях, в его сочинениях, что церковь – это исторический враг русского народа.

Но что здесь очень важно, что тем не менее Шукшин был одним из немногих русских писателей, который всерьез над этой темой, темой церкви задумывались. Которые не выносили ее за скобки. 60-е годы, которые можно назвать пиком атеистического сознания в Советском союзе. Не только потому, что Хрущев так много сделал против церкви и вообще хотел показать последнего попа, а просто вера в коммунизм, социализм, которая владела тогда искренне очень многими умами, те несомненные успех, которые тогда Советский союз в иных областях проявлял, то бурное развитие науки и техники, тот определенный позитивизм, который был свойственен в том числе и советской интеллигенции, и дух шестидесятничества, на самом деле, при всем уважении к шестидесятникам, все-таки они, как мне кажется, были люди достаточно далекие от религии и религиозных вопросов, а Шукшин в той или иной степени все-таки к шестидесятничеству относился. Он отошел от него потом. Но его дружба с Марленом Хуциевым, то, что он снимался в фильме Марлена Хуциева, его дружба с Беллой Ахмадулиной, это все на самом деле имеет отношение к этому феномену русского шестидесятничества. Просто по источникам видно: Шукшин 60-х годов несомненно был человек не принадлежащий к церковной территории. Другое дело, что он не повернулся к ней спиной. Он смотрел на нее вопрошающе, он смотрел на нее требовательно, где-то враждебно, но он на нее смотрел. Вспомните, его классический рассказ «Верую». Его многие осуждали за этот рассказ, священник выведен в этом рассказе очень непонятном облике и образе. Но он появился. У других писателей вы вообще никакого священника не найдете. Как будто нет на Руси или в Советском союзе нет такой профессии. , нет таких людей, как священники. У Шукшина есть. Или вспомните один из самых дивных, может быть, рассказов Василия Макаровича, который называется микроскоп. Помните, там микроскоп начинается с того, что вся эта компания молодых и не очень молодых людей, которые приехали из деревни в город. И главный герой там покупает сапожки. А они в это время увидели попа и спорят о том, сколько поп получает. Поп вызывает у них удивление, они не понимают, откуда этот поп, ладно бы старый, молодой, откуда он взялся? Но у них есть жадность, что это, им хочется влезть в голову, Шукшину хочется влезть в голову вот этого попа и понять, он серьезно верит или он прикидывается, или что за этим стоит. Мне кажется, этот жадный интерес, который был у Василия Макаровича вообще к жизни, в том числе к жизни религиозной, вот это как раз предпосылки тоже той духовной перемены, той, пользуясь греческим словом, метанойей, перемена ума, которая с Шукшиным в конце жизни произошла.

Но не в 60-е годы. 60-е годы – это совершенно точно бунт Шукшина и против государства, и против советской идеологии, и против церкви в том числе. И жадный интерес к этому подневольному существованию советской церкви, но попыток соединиться с ней нет.

Хотя в судьбе Шукшина был такой любопытный момент. Он хотел снять фильм про Степана Разина, он принес сценарий на студию, студия должна была дать добро. Студия сказала нет, этот фильм нельзя снимать, потому что этот фильм очень жестокий. Это интересно, что главная претензия, которую предъявили Шукшину советские власти, советская цензура, это то, что он хотел изобразить Степана Разина слишком жестоким. Притом, что Шукшин Разина обожал. Он честно его обожал. Он хотел показать ту цену, и в его статьях, и в его комментариях, в его речах, выступлениях все это сохранилось… Все это опубликовано, видно. Он хотел снять честный фильм. Это не лубочный Разин, это не Разин из народной песни «И за борт ее бросает», хотя именно с этой сцены начинает и роман, и фильм, как он выбрасывает княжну за борт. Шукшин просто хотел переосмыслить народную песню и дальше рассказать свою историю. И Разин у него абсолютно антихристианский, Разин у него бунтует против Бога, против церкви, стреляет в иконы, Разин у него совершенно кошмарный тип, но при этом он иступленно любит свободу. Для Шукшина это русское свойство, этот русский нигилизм, русский максимализм, это впадание в крайность русского человека, оно является какой-то чрезвычайно важной чертой. Он тоже чудик. Только он не тот милый чудик, какого мы видим в шукшинских рассказах 60-х годов, он – страшный человек, он жуткий чудик, но при этом очень обаятельный. Шукшин очень сложный писатель. Я начал с Распутина. Шукшин сложный писатель, сложенный из разных ипостасей, он, казавшийся таким простодушным, Вася, Вася, все его по плечу хлопают, ничего подобного… Это был очень умный, очень целеустремлённый, собранный человек, который шел к той цели, которую перед собой поставил.

И они ему: мы этот фильм тебе снимать не дадим. Что делает Шукшин, когда ему зарубили сценарий фильма «Я пришел дать вам волю…» Он не пишет протестных писем, он не уходит в самиздат, тамиздат, не дает никакие интервью Би-би-си, Голосу Америки. Он идет в Кремль, в политбюро, потому что, как его мама понимала, что паспорт можно получить, если ты парикмахер, у первого секретаря райкома партии, так Вася запомнил ее урок и понял, что своего надо добиваться у тех людей, которых ты ненавидишь и против тех, кого ты хочешь снять фильм. Потому что в Госкино ему сказали, они там тоже не дураки сидели, они почитали его сценарий и сказали: «Ты хочешь снять фильм про русский бунт, не получится, не дадим тебе снять фильм про русский бунт». И тогда он пошел к товарищу Демичеву, который курировал культуру на уровне политбюро, на Старую площадь, и он обаял товарища Демичева точно так же, как он обаял секретаршу Ленина в свою пору, он как экстрасенс какой-то, как гипнотизер, просто заколдовал Демичева, Демичев разрешил ему этот фильм снимать. И Демичев распорядился, чтобы дали деньги. И Шукшин поехал искать натуру. И поехал в том числе в Псково-Печерский монастырь. И потом, кстати, одно из последних его произведений повесть про Ивана Дурака, который пошел справку искать «До третьих петухов», действие в монастыре происходит. Он же имеет в виду в том числе и Псково-Печерский монастырь, где он побывал. И он в Псково-Печерском монастыре хотел встретиться с тогдашним настоятелем, настоятелем тогда был знаменитый Алипий. И Шукшин не стал с ним встречаться, потому что заподозрил, это известно из воспоминаний оператора Шукшина, что Алипий связан с КГБ. Потому что Шукшин как интеллигентный советский человек 60-х считал, что церковь вся насквозь пропитана кгбистским духом, а Шукшин этот дух на дух не переносил. И, конечно, ужасно жалко, что они не встретились. Потому что Алипий, как мы теперь понимаем, с его фронтовым прошлым, его мужеством, с тем, как он отстаивал монастырь, вспомните, хотя бы книгу отца Тихона Шевкунова «Несвятые святые», там блистательные страницы посвящены, когда Алипий сказал, что вы меня с воздуха будете бомбить, у меня пересеченная местность, у меня тут все мои монахи воевали, у меня оружие. И власть сдрейфила. Если бы Шукшин это узнал, если бы он это услышал, может быть, его отношение к церкви и к монастырю поменялось бы раньше. И вообще он что-нибудь другое снял бы. К сожалению, этой встречи в судьбе Василия Макаровича не произошло.

Так или иначе, ему Демичев разрешил снять фильм, но это потрясающая деталь в биографии Шукшина, в разрешении Госкино была просьба к сценаристу, а Шукшин был автор сценария, смягчить резкость по отношению к изображению русской церкви. Советская власть безбожная защищала от русского писателя Шукшина русскую церковь. Этот документ доподлинно известный. Он существует. Я в своей книге о Шукшине его привожу. Вот, что было.

И дальше он бы снял этот фильм. Но когда дело дошло до практической реализации, то несмотря на решение , такое устное, негласное распоряжение Политбюро, против этого фильма восстала студия Горького, в которой Василий Макарович тогда работал. Почему она восстала? Восстали собратья Шукшина. Знаменитые советские кинорежиссеры. Такие как Татьяна Лиознова, Станислав Ростоцкий. По очень простой причине – этот четырехсерийный фильм Шукшина был очень затратный. И они просто высчитали, что студия тогда будет работать на одного Шукшина. Что на их картины денег не хватит. И они элементарно, по этой меркантильной причине, они зарезали его сценарий. Советская власть вообще не причем, она хотела Шукшину помочь. Советскую власть он обыграл, а этих своих коллег, которые прекрасно понимали ему цену, которые видели очень хорошо все его невероятное честолюбие, его невероятную амбициозность, эту жажду этот фильм снять, они пресекли на корню. Что делает тогда Василий Макарович? Василий Макарович понимает, что ему на этой студии каши не сварить, и он уходит со студии Горького, уходит на киностудию Мосфильм, которую в то время возглавлял знаменитый режиссер Бондарчук. Сергей Федорович сказал: «Очень хорошо. Но сначала, прежде чем мы дадим тебе снять фильм на историческую тему, ты сними картину на тему современную». И именно так Шукшин снял фильм «Калина красная». Если бы Бондарчук ему это не сказал, мы бы не получили этого шедевра. Потому что Василию Макаровичу «Калина красная» не так была важна, он хотел снимать фильм про Степана Разина. Он – Гамлет, ему надо было эту историю рассказать. А Бондарчук сказал ему: нет, сними нам кино на современную тему. «Калина красная» очень дешевый фильм с точки зрения затрат. Там какие-то просто копейки на этот фильм были истрачены. И фильм был снят в очень короткие сроки. 9 месяцев действительно они снимали, и все. И так вышел этот абсолютно шедевральный фильм. После которого, вот уже с Шукшиным стали говорить по-другому. До «Калины красной» он не был тем Шукшиным, как мы его воспринимаем. Хороший актер, неплохой писатель, неплохой режиссер, но он не был такой сакральной фигурой, какой он стал, благодаря «Калине красной». «Калина красная» просто влюбила в себя всю Россию. Это фильм, который пользовался колоссальным успехом, этого никто не ожидал, но это случилось.

И это произошло, по моему мнению, именно потому, что Шукшин вложил эту свою покаянную ноту. Вот эта исповедальность его молодости, этого его ухода из родной деревни.

Что еще интересно в «Калине красной», он потом сам говорил: его герой должен был покончить жизнь самоубийством. Даже была такая дискуссия в журнале «Вопросы литературы», что Егор выбирает смерть, Егор напрашивается на смерть, Егор идет на смерть. Когда Шукшин снял фильм, ему несколько зэков или один зэк прислал письмо, что это неправильный фильм, неправдивый, что у уголовников нет такого правила наказывать тех, кто добровольно от них ушел. Ушёл ты в мужики и ушел, твое дело, тебя никто казнить за это показательно или как-то еще не будет. Шукшин знал об этом, не знал, трудно сказать, он потом говорил, что он просто хотел довести до логического конца, что Егор не может себя простить. Мы согласимся, что если бы фильм заканчивался самоубийством Егора в той или иной форме, мы бы не полюбили это кино, мы бы не простили, скорее всего, Шукшину вот именно такого выхода. Здесь тот самый случай, когда авторское намерение, не будучи до конца реализованным, в силу цензурных причин, еще каких-то, это оказалось во благо. Слава Богу, что ему именно так удалось снять фильм, как он его снял.

Но он хотел снять про Степана Разина. Это уже было совсем незадолго до его смерти. И здесь видно, возможно, его оценка историческая русской церкви не очень сильно изменилась, возможно, он по-прежнему хотел изобразить патриарха Никона и царя Алексея Михайловича, поскольку все это совпадает с восстанием Степана Разина изобразить довольно в черных тонах. Но мы совершенно точно видим по письмам Шукшина, к матери, что к бытовой стороне церковной жизни он становится гораздо мягче и внимательнее. И слово Бог появляется в его письмах. И в его письмах появляются названия праздников. И он поздравляет маму с Пасхой. Какое-то смягчение души, какое-то движение, какое-то направление в эти годы несомненно с ним происходит. И то, что мы видим в «Калина красная», которая все-таки картина религиозная, покаянная, исповедальная, это тоже, на мой взгляд,. Присутствует. Это здесь есть.

Что бы получилось с фильмом о Степане Разине мы не знаем. Потому что история дальше разворачивалась каким образом. Бондарчук ему сказал, которые его начальник по-прежнему: хорошо, последнее условие, снимись в моем фильме. Сыграй, как актер, в моем фильме, тебе будет полезно, Бондарчук снимал фильм по роману Шолохова «Они сражались за родину», тоже фильм, где много актеров, много героев, много костюмов. Потому что до этого Шукшин снимал все-таки камерные фильмы. Шукшин не хотел играть в этом фильме. Но он не мог переступить через волю Бондарчука. И он стал играть. Это было лето 1974 года. Последнее лето в жизни Василия Макаровича. Очень тяжелые были съемки. Тяжелая картина. Тяжелая летняя погода. Жара. Они жили на корабле. Раскаленные душные каюты. Шукшин был занят почти каждый день в съемках. Ему действительно это очень трудно давалось. Но тем не менее, он сыграл эту роль, не успел только озвучить. И дальше он уже должен был приступить к съемкам собственного фильма, он отправил телеграмму на Мосфильм, он получил согласие от Мосфильма. И действительно уже съемки этой картины должны были начаться, а дальше – 2 октября 1974 года Шукшина нашли мертвым в каюте этого корабля, в плавучей гостинице, где они жили. Если бы я писал роман, я бы сказал, что они его убили. Конечно, убили. Не могли оставить, так пытались остановить, сяк пытались остановить, когда все уже средства были перепробованы, все было израсходовано, им не оставалось ничего другого, как его убить. Кому им – вопрос большой. Метафизически можно предположить, что та самая государственная сила против которой фильм Шукшина в значительной степени был направлен, она могла быть заказчиком такого преступления. Но это версия романтическая. С моей точки зрения, она не выдерживает серьезной критики. Потому что есть достаточно надежные медицинские анализы, показания, которые говорят о том, что организм Шукшина, а он в последнее время выкуривал по пачке или больше сигарет в день, выпивал банку растворимого кофе в день, по сути дела, это была такая табачно-кофейная интоксикация организма, плюс невероятное перенапряжение , в котором он находился все эти годы, эти сжатые кулаки, возможно, именно это привело к его преждевременной смерти. Но это была смерть бойца. Это была смерть человека, который твердо верил даже не в свою избранность, он действительно сражался за правду. Он сражался за правду так, как он ее понимал. Так как он был этой правде предан, так как он в нее верил, так как он ставил эту правду художника, правду русского человека, ставил выше всех своих и чужих корыстных интересов. И он хотел снять это кино, и он хотел победить, потому что он по натуре был победитель, потому что у него все получалось. Именно потому, что у него все получалось, не было другого выхода, как остановить его так, как его остановили. Есть другая версия, которую высказал Владимир Крупин, человек христианского сознания, ну и хорошо, что этот фильм не сняли, потому что это было бы жестоко, кроваво, что очень, может быть, справедливо, конечно, судить о картине, которую так никто и не увидел, мы не можем, но все-таки, когда я думаю о Шукшине, то мне в голову больше всего приходит мысль о невероятной жертвенности этого человека. Человек, который действительно принес себя в жертву своей идее, сверхзадаче, который себя не жалел, который себя не щадил, который себя не прощал, который не был склонен обвинять…

Последнее, на чем хочу закончить, когда Шукшин был совсем молодой и учился в Бийске, в автомобильном техникуме, это были эти послевоенные годы, еще, точнее, даже военные годы, перед его уходом из родного села. В этом автомобильном техникуме там было очень голодно, голодные мальчишки. И однажды случилось так, что река Бия, по ней шла баржа, эта баржа перевозила сыр, эта баржа налетела на какие-то камни, разбилась и сыр ушел на дно. Поздняя осень. Бия – холодная, глубокая река с быстрым течением. Сыр лежал на дне этой реки. Что делали мальчишки? Они бросались в эту воду, ныряли и те, кто этот сыр доставал, дальше они ели. Существует воспоминание однокашника Шукшина о том, как они ныряли за этим сыром, доставали, а потом все вместе кушали. Шукшин написал очень коротенький рассказ, который так и называется «Сыр». И в этом рассказе Шукшин то же самое рассказывает, но дальше Шукшин пишет, тот, кто доныривал, тот ел сыр, а кто не доныривал, не ел. Я не донырнул. И, мне кажется, для него в этом был важнейший жизненный урок – если ты не донырнул никто не виноват, никого нельзя винить, только самого себя. И он всегда задачу ставил: донырнуть. Донырнуть. Но донырнув за этим сыром, он все-таки его не для себя достал, он достал его для всех нас. То, что он написал, то, что он сыграл, то, что он снял, это стало действительно национальным достоянием России. И это приношение себя в жертву огромному числу людей, трое было похорон в России в 20 веке: Есенин, Шукшин, Высоцкий. Огромная всенародная любовь. И похоронили сына убиенного русского мужика на Новодевичьем кладбище, на том самом Новодевичьем кладбище, где, с одной стороны, лежат великие русские люди, но в том числе и великие русские палачи, мелкие русские палачи. Но его похоронили там. И в общем, это было гениальное решение, потому что могила Шукшина очень долгое время оставалась недоступна для поклонения. Могила на кладбище, которое было закрыто. И те люди, к которым Шукшин обращался, они не могли туда прийти. Они не могли поднять или продолжить то народное восстание, к которому он их призывал. Но он произвел другое восстание, он произвел восстание духа. Сонную русскую жизнь, безрелигиозную во многом, атеистическую жизнь шестидесятничества, к которому он принадлежал, я думаю, Шукшин сбаламутил. Я думаю, Шукшин сыграл очень важную роль в этом духовном подъеме, духовном рывке, который произошел с Россией, он очень многих приуготовил. Так, как он сумел. Не как проповедник, не как церковный деятель, он был человек искусства, человек кино, литературы, человек далекий от повседневной церковной жизни. Но мне кажется, в конченом итоге этот церковный вектор, шукшинский вектор, несмотря на то, что в какой-то момент они находились очень далеко и были прямо противоположны, в какой-то момент где-то в какой-то точке они пересеклись и пошли бок о бок. И поэтому все-таки, я думаю, правильно, когда мы вспоминаем Шукшина как русского православного человека. Только не надо это упрощать. Не надо это мифологизировать. Не надо это делать каким-то православным глянцем. К этому надо относиться трезво, въедливо, как впрочем, и к биографии любого человека. Въедливо, но милосердно. Что я и попытался сделать, как сумел. Спасибо.

Совместно с Библиотекой-читальней им. И.С. Тургенева.

Проект осуществляется с использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов.

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.