Иногда отца Димитрия вызывали в местное отделение НКВД и здесь начинали запугивать и угрожать, требуя отказаться от священнического служения. «Было страшновато, когда они начинали кричать и пытались заставить выполнить их требования. Я в это время старался их не слушать, прося помощи у Бога и Царицы Небесной», — рассказывал он дома родным...
* * *
Священномученик Димитрий родился 14 октября 1879 года в семье священника Василия Миловидова, служившего в Троицком храме в селе Троицкие Борки Зарайского уезда Рязанской губернии (Ныне село Троицкие Борки муниципального округа Луховицы Московской области. — Ред.).
В 1903 году Дмитрий окончил Рязанскую духовную семинарию и вскоре обвенчался с Антониной, дочерью священника Алексия Хитрова, служившего в селе Княжево неподалеку от города Егорьевска. Впоследствии у них с супругой родилось девять детей: четверо из них умерли во младенчестве, двое сыновей были убиты во время Великой Отечественной войны.
с супругой Антониной Алексеевной и детьми
В 1903 году Дмитрий был определён псаломщиком к Богословской церкви села Жокина Михайловского уезда, в которой особо почитались иконы Божией Матери «Достойно есть» и святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, привезённые сюда в свое время с Афона. В 1904 году он был назначен преподавателем Закона Божия в Городецко-Высальское училище, в 1905 году переведен на место псаломщика ко храму Рождества Богородицы села Новопанского того же уезда, а в 1906 году — псаломщиком к Троицкой церкви в селе Троицком.
В 1910 году Дмитрий Васильевич был рукоположен во священника к Троицкому храму в родном селе Троицкие Борки, и здесь он прослужил до мученической кончины. В 1914 году епископ Рязанский и Зарайский Димитрий (Сперовский) наградил отца Димитрия набедренником.
Троицкий храм был построен в 1754 году помещицей Матроной Рудневой. В 1872,
1877 и 1880 годах храм был в значительной степени перестроен помещиком Иваном Мельгуновым. Во время служения здесь отца Димитрия храм во все воскресные и праздничные дни был всегда полон молящихся, люди приезжали на богослужения из самых дальних деревень. Отец Димитрий служил сосредоточенно и торжественно. В храме и в алтаре у него был идеальный порядок. Священник любил украшать алтарь цветами и говорил: «Это наш кусочек рая». В общении с народом отец Димитрий был прост, он отчётливо и ясно пояснял верующим прочитанное в Евангелии. Во время исповеди он для каждого был любящим отцом, переживая нужды и горести каждого как свои собственные, и часто плакал о грехах людей в алтаре, стоя на коленях перед престолом. Уходя рано утром в храм, он по окончании богослужения шёл исполнять просимые требы и зачастую приходил домой поздно вечером. Он совершал богослужения и исполнял требы даже тогда, когда бывал болен.
где всю жизнь прослужил священномученик Димитрий
В большие праздники, когда в храм сходилось много народа, отец Димитрий предоставлял в своём доме приют для всех пришедших издалека, а неимущим никогда не отказывал в милостыне. Когда у него была лошадь, он охотно подвозил всех встретившихся ему на пути. В селе священник обучал детей Закону Божию, а тех, кто проявлял музыкальные способности, — и церковному пению. Господь наделил отца Димитрия врачебным талантом: собирая травы, он готовил из них лекарства, которые использовал для лечения больных.
До 1930 года у священника было свое небольшое хозяйство — немного земли, большой яблоневый сад, корова и лошадь. Он сам пахал, сеял и косил. Впоследствии сельскохозяйственную землю отобрали, но ещё оставался сад, и можно было менять яблоки на молоко для детей. Но наконец отобрали и это, и вообще почти всё, оставив лишь голые стены, и семья священника стала жить впроголодь.
В первый раз отца Димитрия арестовали в 1930 году по обвинению в неисполнении государственных повинностей и приговорили к восьми годам заключения в исправительно-трудовом лагере, хотя по закону он мог быть приговорен по этой статье к сроку, не превышающему двух лет. Накануне ареста, предчувствуя грядущие испытания, священник встал утром пораньше и просил его не беспокоить; он направился в храм и здесь долго молился. Отец Димитрий был выслан в Красноярский край, но власти всё же разобрались в незаконности осуждения на столь длительный срок, и в 1933 году он был освобожден и вернулся в Троицкие Борки, где снова стал служить в Троицком храме.
Служил отец Димитрий при свечах, так как в храме электричества не было. Храм не отапливался, и зимой в нем было холоднее, чем на улице, но отец Димитрий никогда не отменял служб. После захвата в стране власти большевиками началось массовое отступление от веры, люди почти перестали посещать храм, и бывало, что на богослужение не приходило ни одного человека, но отец Димитрий неопустительно его совершал, говоря: «Это мой долг, я священник, надо служить и молиться». Со временем жители села, еще издали завидев священника, старались обойти его стороной, а некоторые и открыто выказывали пренебрежительное к нему отношение. Представители местной власти стали всё чаще приходить к отцу Димитрию домой и настойчиво предлагать оставить служение и уехать, но он отказался следовать их совету.
В середине 1930-х годов сотрудники местного отделения НКВД стали активно собирать через осведомителей сведения об отце Димитрии, правдивость которых была не больше тех лжесвидетельств, которые собирались о Христе Спасителе и апостолах. Перед тем как арестовать священника, допросили свидетелей и среди них секретаря сельсовета из Троицких Борков, который сказал, что никаких антисоветских заявлений он от отца Димитрия не слышал. Средства заставить свидетеля давать ложные показания были почти всегда одни и те же, и помощник оперуполномоченного УГБ НКВД Московской области Граванов стал угрожать свидетелю, принуждая его подписаться под написанными им лжесвидетельствами. Тот проявил малодушие и подписался под протоколом с показаниями, будто отец Димитрий с начала 1918 года вел контрреволюционную агитацию, выступал против хлебозаготовок, организации колхозов, против государственных займов и новой Конституции, против того, чтобы колхозники работали в колхозе по воскресеньям вместо того, чтобы идти в церковь, и делал якобы заявления, за которые в действительности, будь они правдой, священника могли бы уже не один раз арестовать.
На основании сообщений секретных осведомителей и показаний лжесвидетелей 8 августа 1937 года отец Димитрий был арестован и заключен в тюрьму в городе Рязани. На следующий день тот же сотрудник НКВД допросил его.
— Следствие располагает данными, что в 1918 году вы вели активную контрреволюционную повстанческую агитацию среди населения. Признаете ли это? — спросил он.
— Я контрреволюционной повстанческой агитации в 1918 году среди населения не вел, — ответил священник.
— В 1930 году вы вели антисоветскую агитацию против организации колхозов. Подтверждаете ли это?
— Я антисоветской агитации не вел.
— В 1935 году вы вели контрреволюционную агитацию о скорой войне и гибели советской власти. Признаете ли вы это?
— Я этих разговоров среди населения не вел.
— В июле 1937 года вы среди колхозников вели контрреволюционную агитацию, призывая население в дни религиозных праздников в колхозе не работать. Признаете ли это?
— Я в деревне Сарыбьево в июле 1937 года был, но контрреволюционной агитации среди колхозников не вел.
11 августа следователь снова допросил отца Димитрия, обвиняя его в преступлениях, выглядевших немыслимыми и даже фантастическими.
— В ноябре 1936 года вы вели контрреволюционные разговоры о предстоящей войне, где выказывали террористические настроения по отношению к коммунистам и активистам. Признаете ли вы это? — спросил следователь священника.
— Я террористических настроений по отношению к коммунистам и активистам не выказывал и виновным себя в этом не признаю, — ответил отец Димитрий
— В июле 1937 года во время подписки на заем обороны вы вели контрреволюционные разговоры о предстоящей войне, поражении в ней советской власти. Признаете ли вы это?
— Я антисоветских контрреволюционных разговоров о предстоящей войне нигде не вёл и виновным себя в этом не признаю, — ответил священник.
В тот же день следствие, для которого достаточно было и показаний лжесвидетелей, было закончено, и на Преображение Господне, 19 августа 1937 года, тройка при УНКВД СССР по Московской области в составе Реденса, Маслова и Волкова приговорила священника к расстрелу. Священник Димитрий Миловидов был расстрелян на следующий день, 20 августа, и погребён в безвестной общей могиле.
