«Самый страшный день в моей жизни — утро после похорон Андрея»: как я справлялась с болью потери любимого – Православный журнал «Фома»
«Самый страшный день в моей жизни — утро после похорон Андрея»: как я справлялась с болью потери любимого

«Самый страшный день в моей жизни — утро после похорон Андрея»: как я справлялась с болью потери любимого

Приблизительное время чтения: 3 мин.

Нина МИЛОВИДОВА, координатор Церковного штаба помощи беженцам

Мы прожили с мужем семь прекрасных лет. Путешествовали, снимали фильмы, занимались журналистикой. Были по-настоящему счастливы и очень любили друг друга. В какой-то момент, через два года после рождения нашей дочери Серафимы, Андрей начал плохо себя чувствовать. Сделали обследования, и стало ясно, что у него серьезная болезнь. Сначала я не тревожилась очень сильно, думала, что у него-то точно все будет в порядке. Но состояние, к сожалению, быстро ухудшалось, возникла необходимость постоянного пребывания Андрея в больнице, а затем и операции.

В день, когда была назначена операция, я поехала причаститься в монастырь Новый Иерусалим на Истре. Чувствовала, что это Причастие необходимо нам обоим. Я вышла из храма после службы и ощутила какое-то неземное спокойствие. Это сложно передать словами. Через несколько минут позвонила в реанимацию, чтобы узнать о состоянии мужа. Мне сказали, что Андрей умер от сердечной недостаточности после операции. Примерно в то же время, когда я вышла из храма после Причастия...

«Самый страшный день в моей жизни — утро после похорон Андрея»: как я справлялась с болью потери любимого

Самый страшный день в моей жизни — утро после похорон Андрея. Я лежала в кровати, не было сил ни говорить, ни шевелиться. Пограничное состояние между жизнью и смертью. В какой-то момент из сердца пошли слова: «Иисус, Иисус...» Молиться я не могла. Просто повторять раз за разом имя Господне — все, на что мне хватало сил. Через какое-то время стало чуть легче, я смогла подняться — мне нужно было позаботиться о дочери.

На сороковой день после ухода мужа Серафима проснулась в слезах. Она сказала: «Ко мне пришел папа, попрощаться». Моя мама спросила: «Он плакал?» — «Нет, папа не плачет. Только я стояла и плакала».

Несколько месяцев я жила в этом мраке...

Постепенно я поняла, что глухое отчаяние ни к чему хорошему не приведет. Я решила сменить работу, переключиться со своего горя на помощь другим людям.

Тогда-то я и узнала о православной службе помощи «Милосердие», которую создал владыка Пантелеимон (Шатов). И еще о том, что монашество он принял после того, как потерял жену. Отец Аркадий — так его звали до пострига — остался с маленькими детьми на руках, он тоже прошел эту страшную боль потери близкого человека.

Меня приняли в пиар-отдел службы «Милосердие». Понемногу это стало возвращать меня к жизни. Я прошла курс обучения капелланов, то есть помощников больничных священников, и стала помогать людям, которым намного хуже, чем мне, — паллиативным пациентам в московской больнице святителя Алексия.

До работы там мне казалось, что паллиативное отделение — это страшное, грустное место. К счастью, все оказалось абсолютно не так. Наша больница — это любовь. Все палаты, коридоры пропитаны любовью. Пациенты получают двойную поддержку — медицинскую и духовную. В духовном окормлении пациентам помогают священники. Со стороны, наверное, в это сложно поверить, но в палатах царит атмосфера радости.

«Самый страшный день в моей жизни — утро после похорон Андрея»: как я справлялась с болью потери любимого

Честно скажу: сейчас я уже бегу на работу! Хочется побыстрее проснуться и взяться за нескончаемый список дел: теперь я занимаюсь в больнице еще и пиаром.

Бывает, что на душе мрачно и холодно. В такие дни очень спасает общение с паллиативными пациентами, многие из которых стали мне близкими друзьями. Это общение наполняет, возвращает чувство жизни. Осознаешь, что сегодняшние трудности, сложности — ничто по сравнению с вечностью, перед которой стоят эти люди. В этом служении я начала учиться молчать. Просто быть с человеком, которому тяжело. Предстоять с ним перед Богом...

Самое счастливое время — это когда я прихожу с работы к дочери. Мы обнимаемся, общаемся, делимся сокровенным. Эти 2–3 часа общения окрыляют нас обеих. Оглядываясь на все пережитое, могу сказать, что время и правда лечит. Поначалу кажется,что боль разлуки с любимым человеком не пройдет никогда. Но примерно через два года после потери клетки моей души будто обновились, глухое отчаяние сменилось робкой надеждой на встречу. Я осознала, что любовь — это качество вечности, оно никуда не уходит. Исчезает глухая боль и тоска. А любовь остается, становится даже крепче и сильнее. Живу с ощущением, что мое свидание с мужем еще обязательно произойдет. Наша задача здесь — молиться за ушедшего человека, чтобы помочь ему уже там воссоединиться с Богом... И через эту молитву обновиться самим.

Подготовила Кира Лаврентьева
Фото из архива автора

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (64 голосов, средняя: 4,80 из 5)
Загрузка...
29 марта 2022
Поделиться:

  • Марина Шакирова
    Марина Шакирова1 месяц назадОтветить

    Да, любовь не бывает временной, если пара - это не только сплетение тел, но единство душ и духа. Когда, оставаясь свободной личностью, не бездумно растворяющейся в другой, но чувствуешь любимого, то любовь - это действительно "качество вечности".

Отменить ежемесячное пожертвование вы можете в любой момент здесь