«Он стал священником, когда мне было всего четыре года»: иерей Павел Островский и его отец, протоиерей Константин Островский, рассказывают друг о друге – Православный журнал «Фома»

«Он стал священником, когда мне было всего четыре года»: иерей Павел Островский и его отец, протоиерей Константин Островский, рассказывают друг о друге

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Код для вставки
Код скопирован

«Отец и сын» — специальный проект «Фомы», в котором священники-отцы и их дети рассказывают друг о друге и о себе. Герои этого выпуска — протоиерей Константин Островский и его сын, иерей Павел Островский. Ответы они давали независимо друг от друга.

«Он стал священником, когда мне было всего четыре года»: иерей Павел Островский и его отец, протоиерей Константин Островский, рассказывают друг о друге

Протоиерей Константин Островский, настоятель Успенского храма г. Красногорска, преподаватель Коломенской духовной семинарии.

«Он стал священником, когда мне было всего четыре года»: иерей Павел Островский и его отец, протоиерей Константин Островский, рассказывают друг о друге

Иерей Павел Островский, настоятель Георгиевского храма в Нахабине Красногорского района, ведет активную миссионерскую деятельность — на его страницы в соцсетях подписаны сотни тысяч человек.


Почему Вы стали священником?

Отец Константин: Это как любовь. Я вырос в нецерковной среде, пришел к вере уже взрослым, и мыслей о священстве поначалу не было. Но как, бывает, девушка влюбится в лейтенанта-пограничника и готова ехать на край света, лишь бы стать его женой, так и я готов был ехать куда угодно, лишь бы служить у престола Божьего.

Конечно, как любой отец, я был бы рад, если бы дети пошли по моим стопам. Но здесь необходим Божий призыв. Поэтому я всегда говорил сыновьям, что поддержу их на любом добром пути, который они выберут. Благодарю Бога, что двое из них стали священниками, а один даже — епископом.

Отец Павел: Я не могу с уверенностью сказать, что пошел прямо по стопам отца, но не буду отрицать — был вдохновлен его примером. В детстве, когда я наблюдал его служение в церкви, я не мог не заметить, с какой самоотдачей и искренностью он это делает. Вот и мои дети сейчас говорят, что мое служение показывает им красоту веры. Но в то же время, кроме помощи в алтаре, я занимался многими другими вещами, музыкой, например. Правда, мне никогда не хотелось сделать какое-то из своих увлечений делом всей жизни. А потом я вдруг просто влюбился: ощущение красоты христианства и богослужения было со мной с детства, но в какой-то момент я просто решил посвятить этому всю свою жизнь.

«Он стал священником, когда мне было всего четыре года»: иерей Павел Островский и его отец, протоиерей Константин Островский, рассказывают друг о друге

Какие воспоминания друг о друге вам особенно дороги?

Отец Константин: Не могу выделить особенно дорогое воспоминание, но считаю очень важным для себя один двухчасовой разговор с отцом Павлом несколько лет назад. Мне в то время не нравилась его миссионерская активность и особенно — деятельность в социальных сетях, и я старался отговаривать отца Павла от этого, призывал к сдержанности. Помню, что его это очень огорчало, но — слава Богу — наши отношения не испортились.

И вот мы как-то разговорились, гуляя возле его храма, и отец Павел мне сказал приблизительно следующее: «В соцсетях сидят в основном люди, такие же далекие от духовности, каким был я сам. Поэтому я говорю с ними на их языке, и они меня понимают. А некоторые потом начинают интересоваться Церковью. За последние несколько месяцев больше тысячи человек попросили меня прислать им материалы для подготовки к исповеди и причастию».

Тогда для меня открылась простая в общем-то истина, что духовник и миссионер — это разные духовные дары. И каждый христианин должен служить Церкви своим даром. Иногда они бывают одновременно у одного человека, но, всё же, духовник должен ждать людей в храме, а миссионер идти туда, где живут нецерковные люди. Где жили язычники во времена апостола Павла? В Эфесе, Риме, в Коринфе. Туда он к ним и шёл. Стефан Великопермский шёл к язычникам в леса. Но современные язычники живут не в городах и не в лесах, а в социальных сетях. Туда и приходится к ним идти.

«Он стал священником, когда мне было всего четыре года»: иерей Павел Островский и его отец, протоиерей Константин Островский, рассказывают друг о друге

Отец Павел: Мой папа стал священником, когда мне было всего четыре года. А как мы знаем, у священников не особо много времени, чтобы возить детей на рыбалку. Но одно я помню точно: мои детство и юность были пронизаны ощущением доброты и света. Отец всегда хорошо относился ко мне, ко всей семье, всегда показывал пример щедрости и любви. Поэтому любое связанное с ним воспоминание всегда теплое.

Чему самому важному вы научили друг друга?

Отец Константин: Ну, чему меня научил отец Павел, я уже сказал. А чего я хотел для своих детей? После обращения ко Христу и крещения (мне было тогда 27 лет) у меня как будто открылись глаза: Бог вручает родителям детей — для подготовки к Царству Небесному. Конечно, не всегда всё получалось так, как хотелось, и результат откроется на Страшном Суде, но цель была верная.

Отец Павел: Самое важное, чему научил меня отец, — это читать Священное Писание. Каждый вечер перед сном он читал нам по три главы из Библии, и хотя я в детстве мало что запомнил, но со мной осталось ощущение радости, спокойствия и… красоты текста — он даже визуально очень меня привлекал: эти два столбика на странице для меня были абсолютно прекрасны.

Что самое трудное в том, чтобы быть по-настоящему отцом своему сыну и сыном — отцу?

Отец Павел: Когда я уже стал настоятелем храма, меня в силу определенных обстоятельств сняли с этой должности, но в другое место не перевели, а отправили под начало к моему отцу. Представляете: два взрослых человека — у каждого свой опыт, своя паства — и под одной крышей! Естественно, в какой-то момент нам стало тесно вдвоем. Острых конфликтов не было, но мы чувствовали некоторое напряжение, а поскольку очень любили друг друга, хотели этот вопрос как-то решить: много разговаривали, пытались что-то придумать... Трудность была не в том, что два священника не могут ужиться вместе, а в отношениях между отцом и сыном. Задача отца —взрастить сына и, как птенца, выпустить из родного гнезда. И возвращаться обратно для взрослой птицы противоестественно. Но это произошло, и, когда мой отец как настоятель храма воспитывал меня как священнослужителя, казалось, что это папа учит взрослого сына жизни. Именно тогда я понял, как трудно родителю отпускать своего ребенка, а ребенку — научиться самому стоять на ногах.

«Он стал священником, когда мне было всего четыре года»: иерей Павел Островский и его отец, протоиерей Константин Островский, рассказывают друг о друге

Отец Константин: Быть христианином — вот что на самом деле трудно. Чего бы это ни касалось, в том числе, конечно, и по отношению к своим детям. Я должен был их воспитывать, как сказано, для Царства Небесного, а сам-то я где? Это как человеку поручено вести группу альпинистов на Эльбрус, а он имеет опыт только однодневных походов по соседнему скверу. Остаётся уповать на бесконечное милосердие Божие.

Что для вас наиболее ярко характеризует служение священника?

Отец Константин: Вообще-то, главное в служении священника — это Божественная литургия. Она одна и та же, где бы ни совершалась: в Патриаршем соборе или в глухой деревушке. И если священник сердечно участвует в литургии, то остальное приложится, а, если сердечного участия нет, то ничего нет.

Но вот мне вспомнилось одно искушение. Я обычно после службы произношу проповедь, и один раз были в голове какие-то важные, на мой взгляд, мысли, а день был будничный, народу в храме мало. И мне подумалось, что жалко такие важные мысли высказать сейчас, когда мало людей — не лучше ли отложить на воскресенье? А потом я подумал, что сейчас в храме десять человек и мысли, о которых я сам с собой торгуюсь, может быть, Богом для них и предназначены. А тем пятистам прихожан, для которых я собрался сэкономить свои «сокровища», они вовсе не нужны. Так что стараюсь просто служить и поменьше предаваться помыслам.

Отец Павел: Может быть, это связано с тем, что я стал вести миссионерскую деятельность и много общаться с людьми, но последнее время я начал особенно ценить моменты, когда в храме мало людей или вообще пусто. Разумеется, как священник, я всегда радуюсь, если прихожан много — это счастье, когда людей тянет к Богу. Но в какой-то момент ловишь себя на том, что начнешь служить в первую очередь не Христу, а людям. А вот когда ты в храме один и тебя никто не видит, не слышит и после не поблагодарит, ощущение совершенно иное. В алтаре только Господь Бог и ты. Я думаю, важно сохранять благодарность за саму литургию, даже если ты один. Как праведный Алексий Мечёв, целых восемь лет служивший в пустом храме. Священнослужителю должно нравиться само священнодействие. И я надеюсь, Господь поможет сохранить это чувство надолго.

Записала Сабина Кухарчук
Фотографии из личного архива семьи Островских

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (98 голосов, средняя: 4,93 из 5)
Загрузка...
Теги:
Поделиться:

    Отменить ежемесячное пожертвование вы можете в любой момент здесь