Службы Великого поста тихие, неспешные, с особым чувством благодарения и покаяния. На простых седмичных богослужениях Господь с нами — постящийся, милующий, прощающий и распинающийся за наши грехи. Это дни удивительной дороги к Пасхе.
В Святую Четыредесятницу молиться непросто. Службы долгие — от этого даже опытные, воцерковленные люди устают телесно, что уж тут говорить о тех, кто впервые пришел на богослужение. Кажется, что Великий пост — самый неподходящий момент для начальных шагов невоцерковленного человека — все очень трудно. Однако, думая так, мы совершаем огромную ошибку — у каждого из людей собственный путь ко Христу, и в этом деле Господь не оставляет нас одних. Все происходит по нашей свободной воле и святому Его Промыслу.
Истории о воцерковлении, особенно о первых шагах, наверное, самый популярный мотив всех приходских бесед. Как-то еще даже до моего рукоположения в священники мне довелось пообщаться с прекрасной женщиной, бескорыстной труженицей на одном немногочисленном приходе Волгоградской епархии. Именно о ее первых шагах в Церкви я и хочу рассказать.
Моя собеседница, раба Божия Валентина, была крещена в младенчестве, но впервые причастилась уже вполне себе в зрелом возрасте.
Жила она в те годы в столице, период повествования попадает на конец девяностых годов. И вот по какому-то случаю поехала Валентина к своей двоюродной сестре в маленький провинциальный городок в гости. Кузина оказалась верующей, воцерковленной женщиной, немыслящей свою жизнь без Церкви и святых ее таинств.
В один из воскресных дней сестра уговорила ее пойти с ней на службу. Валентина согласилась, но сразу предупредила, что рано утром вставать не намерена, дескать, как проснется, так и придет — издеваться над собой не собирается. Так и договорились. Гостья пришла в десятом часу к причастию и, увидев очередь к Святым Дарам, за компанию пристроилась со всеми. Немудрено, что перед самой чашей местный диакон, ее развернув, узнал, что она не готовилась и вообще только пришла.
Сама ситуация обычная, людей, зашедших случайно в храм в очереди ко причастию, очень хорошо видно, они себя сами выдают своим потерянным видом. Однако этот момент глубоко задел гостью, а еще слова сестры, которая строго и категорично ее отчитала:
— Нужно говеть, прочитать специальное правило и обязательно предварительно сходить на исповедь, — сказала кузина и добавила, — все серьезно и очень сложно, мы и так недостойны этого великого дара, а дерзать без подготовки — большой грех!
— Сестра, значит, причастилась, и еще полный храм народа — им не сложно, и они достойны, а ей, взрослой состоявшейся женщине с высшим образованием, дескать, сложно, и она недостойна… — подумала про себя уязвленная Валентина и решила в знак протеста в ближайшее время во что бы то ни стало исправить этот казус.
Расспросив все нюансы подробнее и даже заполучив в подарок от родственницы молитвослов, она по приезде домой решила закрыть гештальт.
Храм выбрала покрасивее. Благо в столице с этим проблем уже не было, но в воскресный день идти не захотела, чтоб не толкаться в очереди. Ее сестра сказала, что в городских храмах службы каждый день, а значит, можно вполне себе причаститься среди недели. Валентина пошла в понедельник, и кто бы мог подумать, что именно этот понедельник оказался Чистым — так называется первый день Великого поста.
Прикинув по времени, что все действие займет полтора, от силы два часа, она решила сходить на исповедь, но правила читать не стала — кому что доказывать, и так ясно, что она грамотный человек и способна пробубнить слова, написанные в подаренной книжке. Однако все пошло не так, как было распланировано. Служба оказалась совсем иной. Вместо двух часов все шло без какой-либо остановки добрых четыре часа, с постоянными земными поклонами и долгими протяжными чтениями, но хуже всего оказалось то, что не было ни исповеди, ни причастия.
Решив, что это какой-то неправильный храм, на следующее утро, снова ничего не читав, она пошла в относительно известное место — Даниловский монастырь. Думаю, не стоит и уточнять, что монашеское служение оказалось еще более долгим и неторопливым, и снова никто ее причащать не собирался.
Голодная и усталая, с ноющими ногами от непрерывных поклонов, она еле добралась до дома. Неожиданно открывшаяся сложность затеи утверждала мысль о личном недостоинстве и о том, что за этим следит не какой-то грозный диакон, а к Таинству не допускает Сам Господь.
В этот вечер Валентина прочитала правило и уже не с полной уверенностью, а скорее с надеждой на милость пошла в ближайший от своего дома храм. Служба снова была долгой, все те же поклоны, такое же приглушенное пение — несчастная поняла, что действительно недостойна принять Святые Дары, и какой бы она подвиг ни совершила, все это не сложно только другим — хорошим людям, но не ей. Во время этих дум из алтаря вышел священник с Евангелием и крестом и стал принимать исповедь у небольшого аналоя. Валентина пошла каяться, рассказав про себя, свои грехи и все, что она успела понять за эти прошедшие дни.
После исповеди совершенно неожиданно священник, благословляя ее, добавил:
— Причащайтесь.
— Я даже не смела переспросить, когда именно, — рассказывала мне собеседница чуть ли не со слезами на глазах, — может, он это просто так сказал, чтоб ободрить меня, имея в виду: не бросайте своих попыток, и у вас все получится.
Однако в этот раз служба была другой. Проходила легче, чем в минувшие дни, несмотря на то, что была по времени длиннее.
Удивительные детали наполняли ее, которых раньше явно не было. Например, звон в колокольчик, особое и пронзительное пение «Да исправится молитва моя», перенос в безмолвной тишине на престол Святых Даров.
Валентина не знала, что в среду Великого поста в храмах совершается Литургия Преждеосвященных Даров, и для нее это было не иначе, как свидетельством милости Божией — так оно и было. Все эти дни как раз-таки и совершалась особая личная подготовка к первому удивительному соединению со Христом и тем необходимым твердым шагом навстречу к Любящему Отцу.

