Необычный пациент доктора Бертенсона

В начале мая 1908 года Василий Бертенсон, петербургский врач, выехал в Кронштадт.

Накануне им была получена телеграмма от одной из духовных дочерей отца Иоанна Сергиева, известного всей России кронштадтского священника. «Батюшка просит вас приехать».

Василий Бернардович тоже был, как врач, фигурой известной. Пусть не так широко, как его старший брат, придворный медик Лев Бертенсон, лечивший царскую семью. Пациентами Василия Бертенсона были люди не столь высокопоставленные, но тоже не последние. Композитор Петр Чайковский, например.  С кронштадтским священником Василий Бернардович был знаком давно; отец Иоанн крестил его сына. Но виделись они не так часто; последний раз — полгода назад. У доктора Бертенсона — десятки больных; у отца Иоанна — сотни, тысячи богомольцев…

Доктор Бертенсон сошел у каменного дома на пересечении Андреевской и Посадской. У подъезда, как обычно, стояла толпа ожидавших выхода отца Иоанна. Стоявшие расступились, доктор прошел в дом и велел доложить о себе.

Отец Иоанн вышел к нему. Доктор отметил, что за эти полгода батюшка сильно постарел, исхудал. Тоненький, как свеча. Они расцеловались. Подали чай.

— Вот, наконец, и вас, как доброго своего знакомого, решился побеспокоить, — говорил отец Иоанн. — Хочется знать откровенно, есть ли какая-нибудь надежда хотя бы на неполное выздоровление? Мне доктора-специалисты уже давно называли мое основное страдание. Человек, однако, жив надеждою. Быть может, вы, как врач, пользующий внутренние болезни, взглянете на мою болезнь не с узкой точки зрения специалистов…

Начался осмотр.

«Осмотрев тщательно отца Иоанна, – вспоминал Бертенсон, – я, хотя и не сделал специальных исследований, все-таки мог сказать с достоверностью, что заболевание предстательной железы и мочевого пузыря, которым в последнее время страдал бедный Батюшка, по-видимому, достигло высокой степени».

Святые и болезнь. Святость и недуги, немощи, боли.

Тысячи страниц, написанные на эту тему, начиная от Книги Иова.

Особенно остро встает эта тема в случае не «просто» болезней, а именно таких, какие считаются не очень «приличными». Словно умереть от инфаркта — это еще «куда ни шло», а вот от заболевания мочеполовой системы — нет, это может быть только карой за какие-то «особые» грехи. Одна знакомая, у которой скончался от аналогичного заболевания муж, поделилась предположением: это, мол, было ему в наказание за то, что изменял ей…

А сколько было «благочестивых» фантазий по поводу смерти Вольтера* (СНОСКА* Вольтер — французский философ, писатель и один из главных мыслителей эпохи Просвещения.), скончавшегося от рака предстательной железы (или, как полагают современные медики, от рака мочевого пузыря)… В том же самом духе. Грешил, блудил, нападал на Церковь  — вот и «заработал» соответствующий диагноз.

Все это основано как минимум на двух предрассудках, не имеющих отношения к христианской вере.

Первый основан на дуалистическом взгляде на мир. У дуалистов весь мир поделен на «чистое» и «нечистое». И в отношении пищи, и в отношении животных, и мест, и предметов, и частей человеческого тела. Это вот можно есть (трогать, видеть), а вот это вот — ни-ни!

В некоторых дуалистических религиях «чистое» и «нечистое» даже творится разными богами. В зороастризме, например, «чистых» животных творит благой бог, а «нечистых» (вредных насекомых, змей…) — злой. Разработанное учение о «чистом» и «нечистом» можно встретить даже в монотеистических религиях — иудаизме, исламе…

Но не в христианстве.

В христианстве все творение является чистым: все оно сотворено Богом и непрерывно и повсеместно наполняется Его присутствием: «Иже везде сый и вся исполняяй».

Нет «нечистой» пищи: не тó, чтó входит в уста, оскверняет человека (Мф 15:11). Нет «нечистых» профессий: мытарь может оказаться выше фарисея… Нет «нечистых» животных и птиц: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым (Деян 10:15).  

 «Что же нечисто?» — спрашивал святитель Иоанн Златоуст. И отвечал: «Грех, злоба, корыстолюбие, лукавство».

Для чистых всё чисто (Тит 1:15).

Это же относится и к человеческому телу. Всё оно — творение Божие, причем высшее из его творений. Нет «чистых» и «нечистых» его частей или органов. Вид каких-то из них может быть для нас менее приятным. Но полагать, что лицо, например, или сердце, «чисты», а мочеполовые органы — нет, все равно что утверждать, что первые сотворил Бог, а последние — некие темные силы… Да, человек прикрывает эти части одеждой — но только во избежание соблазна. И болезни их не являются более постыдными и «нечистыми».

И второй предрассудок… Но о нем — чуть позже. Пока же мысленно вернемся в май 1908 года, в Кронштадт, в дом на пересечении Андреевской и Посадской.

Осмотр был недолгим. Василий Бернардович осматривал больного молча, порой задавая короткие вопросы. Батюшка послушно отвечал.

— Вы хотите знать мое вполне откровенное мнение? — спросил Бертенсон.

— Я его требую, — проговорил отец Иоанн. — Смерти я не боюсь.

— Специальное лечение под руководством врача-специалиста, полнейший отдых, постоянное пребывание на чистом деревенском воздухе, строжайший режим, отказ от всякого богослужения…

Помолчал. Предстояло сказать самое тяжелое.

— Всё это, — доктор коротко вздохнул, — может немного облегчить ваши страдания… И даже на некоторое время отдалить неминуемый конец…

«Неминуемый конец» прозвучало глухо, почти шепотом. 

…И второй предрассудок — что между грехом и болезнью того или иного имеется непосредственная связь. Если первый предрассудок связан с дуалистическим взглядом на мир, то этот — с эзотерическим. С представлением о «карме», возмездии, которое якобы поражает «провинившийся» орган.

В некоторых, очень ограниченных, случаях связь между грехом и болезнью, действительно, может быть. Но в силу вполне естественных, а не «кармических», причин. Многоядение часто вызывает заболевания желудка. Блуд повышает вероятность венерических заболеваний. И все же… Человек грешит не какой-то частью своего тела; грех — дело всего телесного и духовного состава человека. Он возникает из помысла, в тайниках ума и сердца. Здесь помысел разгорается, если мы не пытаемся сразу же его угасить, а, напротив, раздуваем, подбрасываем в него мысленный хворост. Помысел горит все жарче, жарче… И вот уже вся душа, все тело охвачено его темным огнем.

Как писал опять же Иоанн Златоуст, поясняя заповедь Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя… (Мф 5:29): «Давая эту заповедь, Христос говорил не о членах <тела>, нет. Он нигде не осуждает плоть, но везде обвиняет развращенную волю. Не глаз твой смотрит, а ум и сердце».

Это же касается заболеваний той или иной части тела. Нет «более грешных» частей тела, как и нет «более нечистых». Есть грех. Есть болезнь. Но как они связаны и почему болезнь поражает одни органы, а другие нет… О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! (Рим 11:33).

…После осмотра отец Иоанн проживет семь с небольшим месяцев. Семь месяцев восхождения на Голгофу. Ни богослужений, ни постов он не оставил. О невыносимых болях говорят только короткие записи в предсмертном дневнике.

«4 Июня. Праведным Судом Божиим послана мне болезнь моя, и я должен великодушно и благодарно терпеть и молиться. Благодарю Тебя и славлю, Господи, Боже Мой!

…

21 Июня.  Заповедую себе не ужинать ничего: ужин причиняет много скорби железе.

…

3 Сентября.  Ночь. Согрешил пред Господом, возмалодушествовал, возроптал, безумные слова говорил о Боге, Божией Матери и Святых, когда железа в члене моем крайне невыносимо разболелась, заныла, воспалилась из-за того, что я поел на ночь свеклы пареной с горчицей в жидком виде и поел соленой тресковой ухи.

…

24 Сентября. Благодарю Господа за молочную простоквашу, приносящую мне в болезни моей большое облегчение.

…

28 Сентября. Не оставь, Господи, погибнуть во грехах. — В болезни я особо часто раздражаюсь. — Слава долготерпению Твоему, Господи, ко мне грешному. Аминь.

…

16 Октября. Из-за простокваши молочной сильно страдает железа и я вместе с нею. Зачем я ел ее? — Перестать».

Читать это тяжело, почти невыносимо. Особенно строки про «безумные слова». Но верующему не может не быть знакомо это чувство — леденящее чувство богооставленности. Когда кажется, что Бог, который всегда был с тобой, вдруг покинул тебя, в твой беде, в твоей боли. Или, Или, лама савахфани?

Болеутоляющих средств не было. Специального врачебного присмотра тоже. Только невыносимая боль.

Через двенадцать лет, в 1920-м, что-то близкое повторится с другим святым, святителем Нектарием Эгинским. Рак простаты. Мучительные боли, которые он тоже долго скрывал от близких. Госпитализация только в самые последние месяцы; не желал прерывать службу, не желал покидать монастырь. Личных средств у епископа не оказалось, и его поместили в отделение для самых неимущих пациентов…

Как все же можно это объяснить — святость и болезнь? Признавая непостижимость Божественного Промысла, все же найти какое-то объяснение, если оно есть?

И снова на память приходят слова Иоанна Златоуста.

Разбирая притчу о богаче и Лазаре, он обращает внимание на слова Авраама богачу. Чадо, помяни, яко восприял еси благая твоя в животе твоем, и Лазарь такожде злая; ныне же зде утешается, ты же страждеши (Лк 16:25).

«Он не сказал: приял еси благая твоя, — пишет святитель, — но: восприял; а кто восприемлет, тот получает должное ему».

Что это означает? Лазарь был праведен. Но он был человеком. А человеку невозможно быть совершенно безгрешным. «Иной милосерд, но часто не целомудрен; а иной и целомудрен, но не милосерд; этот славится одною добродетелью, а тот — другою. … Нередко человек с чистою совестью впадает в гордость; и если не повредил ему грех, то вредит гордость». И даже святые не могут быть полностью свободны от какого-то, пусть даже малого, греха.

С другой стороны, продолжает святитель, нет и такого грешника, который бы не совершил какого-то, пусть даже малого, доброго дела. «Например: такой-то похищает, предается любостяжанию, вредит; но иногда подает милостыню, иногда бывает целомудрен, иногда говорит доброе слово... Нет праведника без греха; нет и грешника без всякого добра». И каждый получает воздаяние, и святой, и грешник.

«Что же бывает, и что делает Бог? — спрашивает святитель. — Он определил быть возмездию за грех и в настоящей жизни, и в будущем веке». Разница в том, что праведнику Господь попустил получить возмездие в этой жизни: он «получает возмездие здесь, чтобы там не быть наказанным». Грешник же часто получает («воспринимает») награду за свои добрые дела здесь, в этой жизни, «чтобы там не требовать награды».

Так и произошло с богачом и Лазарем. Один в этой жизни наслаждался, «воспринимая благая своя» за какие-то, пусть малые, но добрые свои дела. Другой был нищ, болен и покрыт струпьями, получая через них воздаяние за какие-то, пусть малые, но прегрешения, чтобы в жизнь будущего века перейти уже очищенным от них.

Так, значит, между грехами и болезнями все же есть какая-то зависимость? Да, но не прямая и не «пропорциональная».  Праведник, добавляет Златоуст, может получить в этой жизни воздаяние «сверх меры грехов его, и избыток праведности вменится ему». Телесные страдания и болезни могут значительно превосходить воздаяние за грех, давая возможность праведнику явить еще бóльшую праведность, а святому — еще бóльшую святость.

Так было и с самим святителем Иоанном Златоустом, с молодости страдавшим от сильных болей в желудке. Особенно невыносимыми болезни сделались в его последней ссылке. К нему не допускали врачей, не давали мыться, вели с непокрытой головой под палящим солнцем…

Так было и со святителем Нектарием Эгинским. Так было с праведным Иоанном Кронштадтским и со множеством других святых. 

Как есть болезнь к смерти, так есть и болезнь к святости. Впрочем, как для чистых всё чисто, так и для святых всё живо.  Поэтому и сами они, болея, еще более духовно растут, чем будучи здоровы, а умирая, оказываются более живыми, чем во время своей земной жизни.

— Да, все это может на некоторое время отдалить неминуемый конец… — повторил доктор Бертенсон.

Возникла недолгая тишина. Стало слышно, как тикают старые часы и где-то негромко переговариваются женщины.

— Спасибо, – ответил спокойно отец Иоанн. — Но от богослужений, от постов и от молитв за болящих я никогда не откажусь… Покуда болезнь окончательно не прикует меня к постели.

Что-то подобное, зная характер и обычаи своего пациента, Василий Бернардович и ожидал услышать. Но печальной улыбки не сдержал.

— Но один из ваших советов я исполню, поеду, как и каждый год, в Архангельскую губернию...

Еще раз поцеловав доктора, отец Иоанн произнес твердым голосом:

— Спасибо, спасибо!