При виде старых деревянных домов меня уносит в прошлое. Аж сердце сжимается. Я вдруг вспоминаю свою жизнь в похожих декорациях. В историческом центре — посреди города как в маленькой деревне.
Мы жили втроем с дочками в деревянном восьмиквартирнике, повидавшем на своем веку немало. Топили печь, таская дрова на второй этаж, превозмогая 1990-е и начало 2000-х.
Помню, записала девчонок в детский клуб «Родник», занимавший тогда дореволюционный купеческий особняк. Высокий, двухэтажный, с резными наличниками и красивым подъездом.
Мои дети выбрали фольклорную и театральную студии. В фольклорной было всегда весело. Две девушки-студентки из Института культуры разучивали с ребятами народные песни и частушки. Сами играли на аккордеоне и балалайке. Как запоют: «А пчёлочка златая, да что же ты жужжишь? Да около летаешь, а рядом не сидишь-сидишь?» Ух! Душа сто раз перевернется. С частушками же нахохочемся все — и взрослые, и дети.
В театральной тоже было нескучно: репетиции, подготовка костюмов, поиски подходящего реквизита. А сколько волнения перед первым представлением!
После занятий были чаепития. Для них в клубе всегда были припасены печенье, пряники, баранки. Кто из родителей мог, приносил тоже что-нибудь к чаю. Кто не мог, с того не спрашивали. В клубе царила атмосфера теплой заботы и поддержки. В 90-е это было самым ценным, а многим помогало просто выжить.
Мы садились за стол вокруг электрического самовара, разбирали стаканы и чашки. А в усталых оконных стеклах отражались наши силуэты вперемешку с сумеречным светом. Улыбающиеся взрослые и раззадорившиеся дети чаевничали, безобидно подшучивая и переговариваясь. И казалось, что тут большая семья, а не чужие друг другу люди, которые вот-вот разбегутся, разъедутся по разным кварталам города.
Бесплатный муниципальный клуб. Там за мизерные оклады работали чудесные педагоги, которые вели несколько интересных студий. Старались отдать детям всё, что умели, и немного больше. А с нами, родителями, были приветливы всегда.
Устраивали замечательные елки на Новый Год — с концертами. В которых блистали талантами сначала наши дети, а затем приглашенные артисты. Мне очень нравился казачий ансамбль. Как они плясали! Особняк ходил ходуном под их стремительными ногами в танцевальных сапожках. Взрослые и дети сидели вдоль стен, захваченные ритмом и красотой. А потом детям раздавали кулёчки с конфетами. Ставили на середину длинный стол, который во время представления был сдвинут в сторонку. И все дружно принимались за торты от муниципалитета и домашние пироги от работниц клуба.
Лучших ёлок, чем в «Роднике», я не припомню. Мы держались друг за друга в беспросветности тех лет. И были нам опорой люди скромные, но при этом особенные. Они старались в хаосе и смуте организовать островок гармонии. Крошечный, уютный, защищающий. В старинном деревянном доме — таком хрупком. Эти удивительные люди тоже ведь были хрупкими. Но сколько силы в них было, сколько света и готовности противостоять тьме!
Люди-родники. Без них было бы совсем плохо. Вспоминаю их и, кажется, снова открываю тяжёлую дверь. Слышу скрип деревянных половиц, знакомые голоса. Дружелюбные взгляды подхватывают меня прямо с порога, отнимают от суеты, забирают внутрь. Душу окутывает тепло, и сердце сжимается от благодарности.
Читайте также:
«Даже в самой лютой стуже может родиться доброта». История о маленьком ожившем чуде
