Можно ли объяснить религиозный опыт психологически?
Фото Khuroshvili Ilya

Можно ли объяснить религиозный опыт психологически?

Мы можем чувствовать правоту своей веры, но не всегда можем ее объяснить или доказать человеку неверующему, в особенности тому, у кого наше мировоззрение почему-то вызывает раздражение. Разумные вопросы атеиста могут поставить в тупик даже самого искренне верующего христианина. О том, как и что отвечать на распространенные аргументы атеистов рассказывает наш постоянный автор Сергей Худиев в проекте “Диалог с атеистами: православные аргументы”. Обратите внимание, что очередной прямой эфир на странице «Фомы» в Facebook будет в среду 10 мая (сегодня) в 20:00. Во время эфира вы сможете задать вопросы.

 

 

Находит ли религиозный опыт и религиозное поведение вполне естественное объяснение с точки зрения психологии, биологии и нейрофизиологии?

Предположение, что предложив «естественные» объяснения религии, мы ее как-то опровергнем, ошибочно сразу в нескольких отношениях.

Во-первых, религию практикуют люди, и, разумеется, они обладают биологией, психикой, нейрофизиологией, и мы можем исследовать и описывать их поведение с точки зрения соответствующих дисциплин. Они также принадлежат к определенным культурам и вовлечены в определенные социальные отношения — так что мы можем рассмотреть их поведение с точки зрения культуры или социологии. Историк музыки может исследовать церковные песнопения, а архитектор — храмы. Все эти рассмотрения могут быть интересными и полезными, но они никоим образом не закрывают тему.

Например, мы можем объяснить стихотворение Пушкина «Я помню чудное мгновенье» с точки зрения биологии. Пушкин, как самец примата, пытался привлечь внимание фертильной самки своего вида. По существу это нельзя сказать, чтобы неверно — но явно несколько однобоко. Во всяком случае, это объяснение никак не опровергает существование поэзии, романтической любви и всего того, что нельзя свести к биологии.

«Научные» объяснения религии, даже там, где они, в своей области, правдоподобны, страдают подобной же однобокостью. Обычно «британские ученые», статьи которых публикуются в популярных изданиях, привержены редукционизму. Согласно этому подходу, все в человеке — нравственность, религиозность, чувство смысла и красоты — можно свести к чистой биологии, биологию — к химии, химию — к физике. Такой подход называется редукционизмом, и его обычно предлагают ревностные атеисты. Это еще называют «физикализмом» - верой в то, что в конечном итоге все можно описать на языке физики. В реальности этот подход не работает — мы не можем свести поэзию хотя бы к физиологии высших приматов. Люди, конечно, высшие приматы — но поэзия есть нечто, несводимое к этому факту.

Из того, что для создания литературы требуется бумага и чернила (или компьютер), не следует, что литература сводится к бумаге. Из того, что художники используют холст и краски, не следует, что живопись можно свести к химии. Если люди глубоко потрясены «Органной Мессой» Баха, британский ученый, который выскочит из-за кулис и заявит, что тайна музыки раскрыта, мол, это всего-навсего звуковые колебания в специально устроенных трубах, на самом деле, не объяснит ничего.

Да, орган — это действительно трубы и воздух. И, наверное, его звук можно изменить чисто физически — например, напихав в трубы стекловаты. Но это — музыкальный инструмент, орудие, через которое проявляет себя музыкант, гениальность Баха, как и искусство исполнителя, невозможно свести к чистой акустике. При том что сама по себе акустика, конечно, чрезвычайно важна и полезна в своей области.

Но она описывает только одну сторону реальности.

Во-вторых, пытаясь подорвать религиозные убеждения, приписывая им биологические, психологические или какие угодно еще объяснения, атеисты неизбежно подрывают любые убеждения вообще — в том числе, свои собственные. Если можно объяснять биологией веру, то почему не атеизм? Если все наши религиозные убеждения сводятся к нейрофизиологии, то почему не атеистические? Если мышление Фомы Аквинского сводится к каким-то научно объяснимым внерациональным и внеличностным причинам, то почему не мышление Ричарда Докинза? Как мы уже говорили, последовательный материализм разрушает веру — но не только. Он разрушает и разум — любые вообще наши убеждения, как и акты мышления и произволения, будь они религиозными или атеистическими, не более чем продукт чисто природных процессов в коре нашего головного мозга.

 

Но разве религия не объясняется психологически?

В самом деле, одно из возражений против христианской веры, которое часто встречается не только в академических дискуссиях, но и в быту, можно назвать «психологическим». Человек верит — говорит это объяснение — потому что у него было большое горе. Или тяжелое детство. Или, напротив, счастливое детство, зато тяжелое отрочество (как у К. С. Льюиса). Или еще какие-то психологические особенности, которые привели его к вере. При этом считается, что раз мы нашли такое объяснение, вопрос с верой снят — она успешно опровергнута.

Почему такой довод против веры не работает? Для начала отметим, что если бы он работал, он работал бы в обе стороны — например, основоположник психоанализа Зигмунд Фрейд вспоминает о том, что он пережил тяжелое разочарование в отце — который раньше казался ему всемогущим — когда увидел, как его безнаказанно оскорбляют какие-то злобные хулиганы. Означает ли это, что Фрейд стал атеистом из-за того, что спроецировал разочарование в земном отце на Отца Небесного? В самом деле, мы можем приписать неверию — с тем же основанием — психологические причины. Будет ли это убедительно? Очевидно, нет. Человеческая психика очень сложна, говорить можно что угодно, но едва ли возможно это обосновать.

Кто-то приходит к вере под влиянием большого горя, а кто-то, напротив, говорит о том, что горе отвратило его от веры. У некоторых верующих (и некоторых атеистов) было прекрасное детство, у некоторых — нет. Два популярных британских публициста, Кристофер и Питер Хитченсы — родные братья, выросли вместе, при этом один из них пламенный атеист, другой — ревностный христианин. Очень сложно найти связь между верой и конкретными психологическими особенностями.

Более того, личные, в том числе, психологические причины, по которым человек привержен каким-то взглядам, ничего не говорят нам об истинности самих взглядов. В раннем детстве я случайно обжегся сигаретой. С тех пор я так и не начал курить — и полагаю, что это вредно. «Ага! Значит ты считаешь, что курить вредно, из-за того, что в детстве обжегся!» - могут сказать сторонники психологических объяснений. Возможно; но делать из этого вывод, что мое мнение о вреде курения ошибочно — значит совершать логическую ошибку. Возможно, Вася считает, что пить вредно из-за того, что его в детстве обижали алкоголики, и он проникся к водке ненавистью и отвращением. Но личные причины, по которым он пришел к такому убеждению, никак не опровергают той истины, что пить действительно вредно. Психологические причины, по которым человек привержен какому-то мнению, вообще ровно ничего не говорят нам нам о его истинности или ложности.

Чтобы разобраться в истинности каких-либо утверждений — в том числе, утверждений христианской веры — необходимо рассмотреть их по существу.

 

А что если «гены религии» - как полагают некоторые ученые — сформировались в ходе эволюции?

Допустим, что благочестивые обезьяны, которые оглашали саванну пением псалмов, имели эволюционные преимущества, а неблагочестивых обезьян съел лев рыкающий, и они не смогли передать свои гены потомству. Так это или нет, если ученые пришли к выводу, что у нас от природы есть встроенная антенна для общения с Богом — это скорее говорит в пользу того, что мы Им и сотворены. Было бы странно приводить это в качестве аргумента против веры.


На заставке фрагмент фото Khuroshvili Ilya

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (11 голосов, средняя: 4,73 из 5)
Загрузка...
10 мая 2017
Поделиться:

  • валентин
    валентин2 года назадОтветить

    странно все это, какие ученые? богословы?

Загрузить ещё