3 октября 2021 года на 71-м году жизни скончался Иван Лубенников — талантливый художник, живописец, сценограф. Сегодня мы хотим вспомнить разговор «Фомы» с ним.
«Если художник делает китчевые работы, спекулируя на вере, народном самосознании и так далее, то это искусство не может быть позитивным, — считает сам автор. — Нельзя принимать зрителей за идиотов, способных „съесть“ любую предлагаемую им безвкусицу. С другой стороны, и в актуальном направлении можно найти образцы настоящего искусства. Не нужно огульно заявлять, что, скажем, любая инсталляция не имеет с творчеством ничего общего. Все можно наполнить серьезной, глубокой идеей или сделать поверхностно. И зритель, подумав, всегда отличит, что хорошо, а что плохо. Правда, при условии внутренней подготовленности, внутренней культуры».
В его творческом багаже — оформление Театра на Таганке, музея Маяковского в Москве, русского отдела музея Освенцима, нового выхода из станции метро «Маяковская» в Москве. Он один из авторов проекта храма в честь Воскресения Христова в подмосковном поселке Переделкино...
Когда в начале девяностых вместе с привычным жизненным укладом рухнули все существовавшие в художественном мире связи, некоторые художники ушли в конъюнктуру, некоторые — сломались, не сумев справиться с ситуацией. А некоторые заняли достойное место на новом художественном пространстве, при этом нисколько не поступившись своими принципами, — ни художественными, ни нравственными. К таким художникам можно по праву отнести и Ивана Лубенникова.
«Трудно сказать, каким следует быть церковному искусству, но, безусловно, оно должно развиваться, жить своей жизнью, становиться другим, меняться, — считал художник. — Оно должно всегда оставаться живым, ведь христианство основано на живой человеческой истории...»
В пору «своего творческого становления», как пишут в монографиях, он пытался экспериментировать, усваивая художественный опыт прошлого. Был и фовистом, и конструктивистом... А затем стал... Иваном Лубенниковым, которому для самовыражения и самоутверждения вовсе не нужно эпатировать публику.
«В современном русском искусстве хамства — множество, — сеттовал он. — Действительно, чего не сделаешь, чтобы заявить о себе, особенно если художник ты — никакой?! Это все от вседозволенности, неправильного понимания свободы. А свобода — штука очень условная... Когда человек кого-то любит, кем-то или чем-то дорожит, какая тут может быть свобода?! Да и нет никакого смысла искать свободу, на самом деле наоборот — нужно искать привязанности в жизни. А уж если у человека есть талант — он изначально не свободен. Неслучайно же Тарковский сказал, что талант — это клетка».
На первый взгляд, картины Ивана Лубенникова просты для восприятия. Но чем больше в них всматриваешься, тем больше смыслов в них открывается, и за эмоцией, настроением проступают жесткая продуманность и логика.
Любой предмет, помещенный в пространство полотна, не теряя своей изначальной сущности, приобретает новое звучание, обнаруживает неожиданные стороны... Интересно наблюдать, как движется время в картинах Ивана Лубенникова. Оно словно спрессовывается, из линейного становится точечным, и прошлое, сказочное или реальное, смешивается с настоящим. Поэтому часто он обращается к одним и тем же сюжетам, скажем, из античной мифологии, трансформируя их под совершенно разными углами.
А еще художник не прочь поиронизировать и над изображаемыми персонажами, и над собой, словно предлагая зрителям некую игру. И мы, оставаясь «здесь и сейчас», оказываемся вовлеченными в споры и поиски Серебряного века. Для Лубенникова женщина — часть гармонии существующего миропорядка. В его творчестве много обнаженной натуры. «Да, у меня в работах могут быть и несколько пикантные вещи, — признавался он, — но это не выходит за пределы нравственного отношения к человеку. Я приглашал в мастерскую священника, он посмотрел и сказал: все нормально, красота — дар Божий, зря ты переживаешь. Вера в светском искусстве должна выражаться в доброжелательности к человеку, симпатии к миру людей. Если художник глумится над ближним, считает себя значительно умнее остальных, то это искусство безбожно. Художник рождается с определенной своей миссией. Другое дело, понял он ее или нет, разобрался ли в себе, получил ли необходимую школу. В конце концов за свой дар он несет ответственность перед Богом».
