Эту женщину русские летописи не смогли обойти стороной. Драматичная история жены Дмитрия Донского

Среди испуганной толпы стоит женщина в дорогих одеждах, которые выдают в ней человека знатного. Это великая княгиня Евдокия Дмитриевна. Вокруг жмутся её дети. Их шесть. Старшему, Василию, едва исполнилось двенадцать. Новорождённого Андрея княгиня держит на руках. Что же делает Евдокия Дмитриевна? Она молится. Молится об избавлении от страшной беды.

Если мы прислушаемся, то до наших ушей донесутся поистине жуткие звуки — мерные удары дерева о дерево через равные промежутки времени. Это таран, которым бьют в ворота войска Тохтамыша. Упустив князя Дмитрия, грозный хан пытается добраться до его семьи. Зачем хану жена и дети князя? Кто знает, каков его план! Может быть, Евдокию Дмитриевну с детьми возьмут в плен. А может быть, и убьют.

И вот сейчас Евдокия стоит на берегу Плещеева озера и молит Господа о помощи. Но ждать её неоткуда. Гарнизон слаб. Вокруг женщины, дети, старики. Муж, Дмитрий Иванович, далеко. На что остаётся уповать княгине, если только не на помощь Божью?

Детство, которого не было

Что мы знаем о детстве Евдокии Дмитриевны? Что вообще мы знаем о людях, живших в XIV веке? Только то, что попадало на страницы летописей. Когда в семье князя рождался сын, это обязательно записывали, ведь сын должен был унаследовать княжество после отца. А вот факт рождения девочки летописец мог просто проигнорировать. Несправедливо? В нашем понимании — да. Но тогда были совсем другие порядки. Что попадало в летописи? Войны. Мирные договоры. Княжеские съезды. Основание храмов и монастырей. Женщины редко участвовали в этом, поэтому в летописях их и не упоминали. 

Но времена меняются. Пусть и медленно, но новые явления проникают в жизнь. И Евдокия Дмитриевна станет той, кто в этом поучаствует.

Итак, мы не знаем точный год рождения Евдокии. Тем более не знаем день. Чаще всего называют 1353 год, вот и примем эту версию. А ещё историки высказывают предположение, что княжна получила хорошее образование, ведь у её отца, Дмитрия Суздальского, была богатая библиотека.

И вот в возрасте тринадцати лет Евдокию выдают замуж за московского князя.

Тут у некоторых читателей, наверное, округлятся глаза. Вы в этом возрасте учились в 8 классе? А вот в XIV веке девочек как раз в этом возрасте уже обычно выдавали замуж. Эта ситуация не выглядела исключением. Жениху, Дмитрию Ивановичу, в тот момент было пятнадцать. 

Этот брак был нужен отцу Евдокии. Он вёл борьбу с родным братом Борисом за власть в Суздальском княжестве. И брат одолевал. В какой-то момент Дмитрий Суздальский понял, что без помощи сильного союзника ему не одолеть соперника. И он попросил помощи у Москвы, с которой ещё недавно сам враждовал за золотой ярлык на великое княжение.

О, этот золотой ярлык! Гениальное изобретение, если подумать. Ханы Золотой Орды сами не правили покорённой Русью. И даже дань сами не собирали. Они стравливали между собой князей, заставляли их бороться за первенство. Редко кто-то готов был пойти на примирение. 

Дмитрий Суздальский пошёл.

Грозные времена

Свадьбу Дмитрия и Евдокии играли в Коломне. Спросите, почему же не в Москве? Потому что столицу княжества сначала опустошила эпидемия чумы, а потом ещё и случился пожар… Вот так, на пепелище, начиналась семейная жизнь юного князя. Представьте, что вам пятнадцать лет. И на ваших плечах лежит ответственность за целое княжество. Страшно? Наверное, и Дмитрию Ивановичу было страшно. Но он вошёл в историю как один из наших величайших правителей.

Период относительного спокойствия, которое обеспечил дедушка московского князя, Иван Калита, уходил в прошлое. На долю Дмитрия и Евдокии выпала страшная эпоха. Сначала литовщина. Так называют серию набегов литовских войск на Москву. Отбили литовцев. Потом пришёл Мамай. Он не имел права сам править Ордой, но правил от имени подставных ханов. Разбили полки Мамая в 1378 году на реке Вожа. Это сражение стало первым успехом в борьбе с Ордой за сто с лишним лет! 

А потом было поле Куликово. И была великая победа. 

Что же делала в это время великая княгиня? Летописи всё ещё хранят молчание. За одним исключением. Мы знаем, что княгиня родила князю несколько детей. Первенец Даниил прожил совсем немного… Потом Василий, Юрий, Семён, Иван. У княжеской четы родилось двенадцать детей, восемь сыновей и четыре дочери. Дочери Евдокии сами стали княгинями, а почти все сыновья — князьями.

Конечно, она была рядом с мужем, разделяла с ним и радости, и горести. Омывала его раны. Провожала его в поход на Дон, а потом встречала своего победителя. Пока она остаётся в тени своего великого супруга.

А потом пришёл страшный 1382 год.

Тохтамыш идёт

Итак, Мамай был разбит. Однако в Орде сразу взял силу другой хан  — потомок Чингисхана Тохтамыш. Он хоть и благодарен был князю Димитрию за то, что уничтожил его противника, но все ж прислал гонцов с требованием возобновить выплату дани. Князь московский отвечал уклончиво. И тогда хан пришёл сам.

Орда Тохтамыша шла стремительно. Не успели князья опомниться, а татары уже, считай, у стен Москвы! Дмитрий уезжает из столицы в Кострому собирать войска. Супруга, которая ждёт ребёнка, остаётся в Кремле.

Почему князь Дмитрий так поступил? Это вопрос сложный. Многое в этой истории учёным не ясно. Мы не знаем, о чём думал московский князь, но можем предположить. Соседи-князья прислали полки против Мамая. Однако выступить против Тохтамыша, законного правителя, они остереглись. Многие московские ратники сложили свои головы на поле Куликовом. За два года Москва не могла восстановить силы. Орда —  могла. 

Возможно, князь надеялся на белокаменные стены, которыми сам обнёс Кремль в 1367 году. Думал, что каменная твердыня убережёт город от набега Орды, как уже уберегла от литовцев. Отчасти так и вышло: Москву взяли не штурмом, а обманом. С Тохтамышем прибыли братья княгини Евдокии, Василий и Семён. Они уверяли москвичей, что хан не желает им зла, а пришел только для того, чтобы наказать князя. А раз его нет, то хан просит выйти ему навстречу с дарами. И москвичи вышли… 

То, что случилось потом, стало черной страницей истории нашего Отечества. Город сгорел дотла, а жители либо погибли, либо были взяты в плен. Словно и не было победы на поле Куликовом.

Можно только гадать о том, каким горем стало для Евдокии Дмитриевны предательство со стороны родных братьев… А вот что мы знаем точно, так это то, что княгини в Москве уже не было. Ее и детей успели вывезти в Переславль. Но и туда добрался отряд татар…

Плещеево озеро

Княгиня и все жители города оказались в ловушке. Стены слабые. Вот-вот татары прорвутся. Есть только небо над головой. И озеро, которое называли Плещеевым, или Переславским. Вот оно, раскинулось перед княгиней. Большое озеро. Едва можно разглядеть дальний берег. Можно уйти на лодках и переждать набег на воде. Только вот татары же все равно увидят беглецов с берега.

Княгиня молилась. Просила помощи. И Бог услышал её. Над озером начал сгущаться туман, густой как молоко: ничего не видно в двух шагах. Тут же был отдан приказ: «Всем в лодки!» И десятки судёнышек отчалили от берега.

Ворвавшиеся в город враги никого не нашли. Вряд ли горожане успели унести с собой вещи. Тут уж не до добра, нажитого годами… Себя бы спасти! Деток уберечь. Так что добыча орде Тохтамыша досталась знатная. Город они сожгли. Всё вокруг предали огню. Но жителей так и не нашли.

Княгиня сидела в лодке вместе с детьми. Слышала, как татары жгут и грабят город. До их слуха долетали леденящие душу звуки. Дети, наверное, плакали. Как тут не бояться! Боялась и княгиня. Но туман надежно скрыл людей от смертельной угрозы. Постепенно шум стих. Люди ждали ещё долго, не решаясь вернуться на берег. Наконец, решились. И увидели они перед собой руины. Всё уничтожено, всё предано огню.

На пепелище

Примерно то же самое увидела княгиня и в Москве, куда приехала спустя несколько дней вместе с мужем.

Горестно, печально было на душе у Дмитрия и Евдокии. Всё, что создавали они столько лет общими усилиями в любви и согласии, было предано огню. Лишь опалённые крепостные стены стояли на вершине Боровицкого холма над рекой Москвой. 

И тут же пришла новая беда: хан потребовал прислать в орду старшего сына, Василия, пока князь Димитрий не выплатит выкуп — восемь тысяч рублей. Много ли это? Очень много. За копейку в то время можно было купить курицу, а за рубль — корову. Денег у князя не было. Сын жил в Орде два года. Два долгих года разлуки… Сложно даже представить, как страдало всё это время материнское сердце.

Денег на выкуп Дмитрий Иванович так и не собрал. И тогда Василий бежал из ордынской неволи. Бежал, как когда-то князь Игорь Святославич из половецкого плена.

Не всегда бегство — признак слабости. Иногда случается так, что бороться с бедой невозможно, это выше любых сил человеческих. Вот и княгиня не вступила в бой с толпами врагов, как это бывает в скандинавских легендах, а ускользнула из их рук. И это тоже был подвиг! И это было настоящее чудо.

Русь возрождается

После набега Тохтамыша Дмитрий Донской снова начал платить дань.

Так что же, победа над Мамаем была напрасна? Все вернулось назад?

Нет! История никогда не возвращается назад. Что-то всегда меняется. В 1389 году князь Дмитрий, умирая, передал власть своему сыну Василию, тому самому, который сидел возле матери в Переславле за семь лет до этого; тому самому, что томился в татарской неволе за пять лет до этого! Сто лет князья вынуждены были просить разрешения хана. А Дмитрий просто назначил наследником старшего сына. И никаких последствий не было.

Да, конец XIV века — это время, когда горели деревни и плакали вдовы. А ещё это эпоха, когда творили великие русские иконописцы Андрей Рублёв, Феофан Грек, Даниил Чёрный, Дионисий. Из обители преподобного Сергия во все стороны разошлись его ученики: Кирилл Белозерский, Савва Сторожевский, Андроник Московский. И было много светлого на Руси.

И вот тут начинается эпоха деяний великой княгини. Пусть и медленно, пусть и тяжело, но Русь поднималась из развалин. Князь Дмитрий выделил средства на погребение убиенных. Княгиня велела основать в Переславле Горицкий монастырь (он стоит и поныне). В Москве ею был основан Вознесенский монастырь, ставший на долгие века местом упокоения княгинь и цариц. Там же и сама княгиня была похоронена, приняв перед смертью постриг с именем Евфросиния.

В память о муже княгиня Евдокия основала в Москве церковь Рождества Богородицы на Сенях. Храм был заложен в 1393 году и расписывал его Феофан Грек. Если сейчас посмотреть на комплекс Большого Кремлёвского дворца, то среди построек последующих веков можно разглядеть маленький купол. Это и есть церковь Рождества Богородицы. 

В 1395 году на Русь шёл грозный завоеватель Тамерлан. Достаточно будет сказать, что армия того самого Тохтамыша, который обратил Москву в пепел, была разбита, а пограничный город Елец стёрт с лица земли. И снова, как в 1382 году, Руси нечего было противопоставить этой чудовищной силе. В эти страшные дни именно княгиня обратилась к митрополиту Киприану с просьбой перенести в Москву Владимирскую икону Божьей Матери, и сама встречала её на Кучковом поле. Да, есть в Москве и такое место. Его название глубоко символично. Сейчас здесь стоит Сретенский монастырь, основанный в память об избавлении от страшной угрозы. Избавление вновь было чудесным: без всяких видимых причин Тамерлан развернул свои полки и ушёл прочь.

Если вы захотите прогуляться по Рождественскому бульвару, вы просто не сможете пройти мимо поклонного креста преподобной Евфросинии, его установили там в 2012 году. 

Наконец, именно своей вдове князь Дмитрий поручил следить за соблюдением своего завещания и выступать арбитром в спорах между сыновьями. И пока жива была мудрая вдова великого воина, мир и покой царили на Русской земле.

Летописцы были людьми беспристрастными. Если какое-то деяние совершал не князь, а княгиня, они так и писали. Впервые за многие века учёные находят в летописях десятки упоминаний о жизни и деяниях великой княгини Евдокии. Жёны многих других князей в тех же летописях не названы вовсе, от них не осталось даже имён.

Кстати, имя Евдокия переводится как «благоволение», а Евфросиния — как «радость». И тут, что называется, ни убавить ни прибавить. Почитание московской княгини началось уже вскоре после её кончины. А церковное признание её святости пришло хотя и спустя много времени, но — заметим! — на сто лет раньше, чем канонизация её мужа, благоверного князя Димитрия Донского.

***

Давайте перенесёмся в наши дни в город Переславль-Залесский, одну из жемчужин Золотого кольца. 

Что мы видим? Десятки лодок у берега… В каждой сидят люди с хоругвями, иконами. Они поют псалмы и молитвы. Неужели снова большая опасность заставила их прийти сюда? Нет. Они участвуют в уникальном крестном ходе — по воде. Он совершается каждый год в память о чудесном избавлении княгини Евдокии и её детей от страшной участи. Эти люди помнят и почитают великую княгиню даже сейчас, спустя шесть с половиной веков со дня её смерти.

Будем помнить и мы.