Церковь и каждый конкретный приход должны быть открыты для людей самых разных политических взглядов, – протоиерей Максим Козлов

Как к протестам должна относится Церковь? Должна ли она занимать чью-то сторону в политическом противостоянии? И что она может сказать молодым людям? О главной теме последних дней глава Учебного комитета Русской Православной Церкви протоиерей Максим Козлов в интервью телеканалу "Спас".

Е. Аркалова

– Уже несколько дней не утихают дискуссии о массовых протестах, которые прокатились по России в минувшую субботу, как к протесту должна относиться Церковь, должна ли она занимать чью-то сторону в политическом противостоянии и что она может сказать молодым людям? Об этом и не только мы побеседовали с главой Учебного комитета Русской Православной Церкви протоиереем Максимом Козловым.

Е. Аркалова

- Отец Максим, здравствуйте.

о. Максим

- Добрый день.

Е. Аркалова

- Минувшая суббота, все ее с тревогой ожидали, она-таки свершилась и ваше мнение по поводу произошедшего? Были ли у вас какие-то особые ожидания от этого дня и как вы реагируете на то, что уже произошло, что мы можем наблюдать сейчас в СМИ?

о. Максим

- Мне представляется, что православный человек в любом событии, в том числе, и в болезни должен увидеть нечто, что станет ориентиром для поведения в будущем и извлечь некоторые значимые уроки. И, кажется, минувшая суббота для многих стала важным разъяснением того, что монолитность российского общества – это иллюзия в значительной мере. И этот факт рано или поздно должен был быть выявлен, должен был выйти наружу. Конечно, к тому были очевидные провоцирующие обстоятельства, главное общемировое – это ковид, мы видим рост социального, нравственного, психологического, до психиатрического напряжения во всем мире, предполагать, что Россия каким-то образом будет выключена из этих процессов можно было только при желании, заняв позицию страуса, который голову опускает в песок. Ясно, что есть разнонаправленные векторы, ясно, что люди, находившиеся месяцы в изоляции или в полуизоляции, многие из которых переболели и часть - тяжело, у многих перспективы на будущее, социальные перспективы неопределенные, и жить в ситуации, когда завтрашний день, как кажется, будет тяжелее, чем сегодняшний – это довольно непростая ситуация, плюс, не будем скрывать этого, я думаю, сейчас замолчать этот факт трудно – отнюдь не все довольны нынешним общественно-политическим климатом в нашей стране, да, большинство голосует за нынешнюю нашу власть, за поправки к Конституции, есть многое, что поддерживается большинством общества,

но не монолитно наше общество, соответственно, тем, кто принимает решения, определяет политику, в том числе, молодежную политику, нужно исходить из этого реального факта, теперь просто деваться некуда.

Е. Аркалова

- Ну, отличительной чертой этого митинга мирного стала все же агрессия, которую проявили как силовики, так и протестующие по отношению друг к другу прежде всего. На ваш взгляд, это вообще уже черта общественная – вот этот накал страстей и агрессия, которая сейчас выливается буквально на каждом шагу? Где первопричина, почему это происходит?

о. Максим

- Я думаю, что этот, скажем так, «запал нелюбви», используем этот, ставший последнее время популярным термин, он был накоплен за довольно долгое время и, опять же, учтем особенность нынешних месяцев или года фактически последнего, прожитого страной и миром. Этот запас нелюбви, который до того сосредоточивался в квартирах, в малом социальном кругу каждого человека, он, на самом деле, оказался очень велик и значительно иррационален, нынешний ведь протест, он не несет в себе никакого позитивного программного начала, это просто выражение внутреннего ощущения, что все не так, ребята, не так, как мне хотелось бы, неслучайно ведь он коснулся, в основном, молодого поколения, к счастью, не школьников, как нас пугали, но решительно молодого поколения, то есть людей, не живших в Советском Союзе или не помнящих его по своей жизни в значительной мере, даже людей, не переживших 90-е годы в сознательном возрасте, то есть, которые, в основном, в ситуации достаточно комфортной защищенности, социальной, в том числе, защищенности, прожили свою жизнь, с одной стороны. И с другой стороны, получается так, что им нет возможности сравнить с тем опытом, который есть, скажем, у моего поколения и в который очень не хочется возвращаться, опыт жизни в Советском Союзе, а с другой стороны, нет и, скажем, опыта церковных людей 90-х годов или просто людей, живших в 90-е годы, когда наряду с многим трудным, трагическим было все же и нечто вдохновляющее, надежда на обновление нашего общества и какую-то другую жизнь, которая в стране начнется. Ну вот мы, люди среднего и старшего возраста, имеем два этих опыта или один, но я могу себя поставить на позицию молодого человека, которому 16, 18, 20 лет, и он так думает: «Да, а до 36-го года все то же самое? И вот ни туда, ни сюда? Те же лица, те же бесконечные лица в Думе, которые с 90-х годов лидеры партии, которые уже скоро превратятся в стариков, но которых помним с 91-го, с 93-го года и что, никого в России нет больше, кто бы мог выразить чаяния людей?» Вот ощущение, что это, на самом деле, не так, но и возможности никакой нет, оно, увы, приводит, в том числе, и к такого рода явлениям, которые мы видели в минувшую субботу.

Е. Аркалова

- Соответственно, рациональное зерно в бунте молодых все же есть, наличествует.

о. Максим

- Оно рациональное в том, что к нему есть некая база, а иррациональное в том, что внешние поводы, которые к нему даны, конечно, очень косвенно соотносятся с этой внутренней неудовлетворенностью, но ни господин, за свободу которого ратовали, ни строительство зданий, которое вызвало великий социальный гнев, конечно, не является настоящей причиной произошедших событий, нельзя свести к тому, что господин этот плох, а дворец принадлежит государству, вот дело ведь не в этом.

Е. Аркалова

- Но вообще, насколько молодежь, на ваш взгляд, сейчас под угрозой, под таким ударом, потому что было заявлено, что это только начало протестов, уже определены следующие даты для выходов на мирные митинги, ну вот, абстрагируясь от политтехнологий, насколько морально-этическая составляющая молодого поколения сейчас под угрозой обрушения?

о. Максим

- Ну а с чего бы ей не быть под угрозой обрушения, по крайней мере, части молодого поколения, когда при декларируемых государством патриотических ценностях общенациональное телевидение такое, какое оно есть? Где та основа, которую можно было бы в качестве положительной общенациональной идеологии увидеть на общенациональном телевидении? Ну, не знаю, разглядеть ее молодому человеку, как кажется, достаточно трудно. Да, в какой-то момент нацию объединило, безусловно, справедливое и правильное начало возвращения исконно крымских территорий, это действительно был момент объединения нации, за этим стояла какая-то внутренняя правда, вне зависимости от государственных юридических норм, за этим правда, эту правду душой люди почувствовали, но прошло уже больше шести лет с той поры, какая следующая большая правда за это время могла бы объединить жителей Российской Федерации – все отодвигаемые программы грядущего благосостояния, когда все будет лучше? Но очевидная, непростая внешнеполитическая ситуация, в которой, конечно, мы видим очевидную неправоту многих наших оппонентов, но, с другой стороны, многие задаются вопросом: а как так, что мы почти в изоляции? Ну как так, что мы почти в изоляции, великая страна с великой культурой, с большими достижениями? Вот это ощущение, что, может быть, трудно формулируемое отсутствие внятного позитива, но оно же молодыми людьми отчетливей переживается, кстати, вот людям моего поколения проще, ну не так много осталось, я бы даже чисто эгоистически дожил бы в ситуации, может быть, не в самой лучшей, но стабильности,

но когда у тебя вся жизнь впереди хочется внятного позитивного проекта на твою жизнь для тебя.

Е. Аркалова

- Энергии у молодого поколения через край и очевидно, что если сейчас ее не направить в позитивное русло, в созидательное, то непонятно, чем это может закончиться. На ваш взгляд, в какое русло можно ее направить и что Русская Церковь может сейчас предложить молодежи?

о. Максим

- Я бы начал с ответа на второй вопрос, потому что он для меня куда как внутренне более близок, важен и переживаем. Мне представляется очень важным, чтобы Церковь и каждый конкретный храм и приход и в нынешней ситуации были безусловно не только физически открыты, но и в евангельском смысле гостеприимны для людей самых разных политических взглядов, чтобы не оказывалось так, что участники противостояния по разные стороны баррикад, какая-то из них часть ощутила бы то, что в Церкви им не рады, Церковь должна быть местом, куда на таинство Исповеди может прийти и молодой человек, участвовавший в протесте, осознавший, что он перегнул в жестокости, нежелании думать, в выплескивании своего личного бессознательного в коллективное пространство, просто в ненависти к людям по другую сторону баррикад, и куда мог бы прийти сотрудник правоохранительных органов, который, выполняя свой долг, в какой-то момент понял, что и он поступил неправильно, ну вот хрестоматийный пример, как тот полицейский, который ударил женщину в Санкт-Петербурге и нашел мужество прийти и просить у нее прощения. Мне кажется, это, на самом деле, обнадеживаюший пример, пока это возможно, пока человек, допустивший подобный поступок, как сотрудник полиции может прийти и просить прощения у человека, которого он неправомерно обидел, а этот человек может его простить – есть надежда.

И вот мне кажется, если на что мы и должны ориентировать всех сограждан наших, в том числе, и молодежь - это на то, чтобы да, будучи правомочными и искренними в отстаивании тех или иных своих общественно-политических взглядов мы не допускали ненависти к тем, кто их не разделяет, чтобы мы внутри страны учились реальной возможности сосуществования, как члены единой нации, но при этом, как люди с разными общественно-политическими взглядами, вот мне кажется, это единственный путь, который сейчас реалистичен. Да, мне тоже дорого средневековое общество, которое было моноконфессиональным и моноидеологичным в значительной мере, но я понимаю, что абсолютной иллюзией было бы попыткой загнать сейчас мир и страну в подобного рода мировоззрение, что уже пример 20-го века показывает нам, что попытка создания моноидеологического общества оборачивается тоталитаризмом, мы должны учиться жить, будучи разными, но при этом в этой разности не ненавидящими друг друга.

Е. Аркалова

- Вот пример Беларуссии, например, опять же, когда священнослужители и призывали к миру, и выходили на баррикады, и, в том числе, просто молились в храмах, то есть было некое такое расстроение даже внутри Церкви. Вот на ваш взгляд сегодня Церковь должна как себя поставить? Понятно, что открыть двери для каждого, но должна ли она заявлять позицию свою?

о. Максим

- Я не уверен, что сейчас, я не уверен лично и тем более не правомочен заявлять что-то по этому вопросу более, чем свою личную точку зрения, ни к учебному комитету, ни к официальной позиции Русской Церкви в этом смысле не имеющей никакого непосредственного отношения, что что-то могут сейчас определить официальные заявления Церкви, скорее, важно засвидетельствовать это на уровне тех десятков тысяч приходов, которые у нас есть по всей стране, что мы действительно Церковь, как единство верующего народа, а в свою среду не допустить этого разделения, что мы не будем делить на своих и чужих по принципу идеологии и это главное, я повторю, не только с точки зрения, что вот скажут архиереи или будет ли какое-то заявление Синода, а как каждая конкретная община, не только клирики, но и миряне в ней будут себя вести.

Е. Аркалова

- По примеру соседних стран можно наблюдать, как политический раскол трещинами проходит даже по внутрисемейным отношениям, поскольку одни за одних, другие за других, иногда это происходит и внутри Церкви, так вот что вы скажете тем семьям, которые сейчас находятся в подобной ситуации и что можете сказать о том, если случаются такие моменты внутри Церкви, как быть?

о. Максим

- Я попросил бы и детей, и родителей смотреть друг на друга, как на мать и отца, сына и дочь, брата и сестру, пусть не согласных с тобой, но родных людей. Это ощущение родного человека, за которого ты, может быть, болезнуешь и с которым не соглашаешься, но который родной очень важно сохранить и начать жить не только в противопоставлении ему, это уж какая-то зарница гражданской войны, но и в равнодушии: «ну мне и все равно, если он так думает, то он для меня как бы не существует, с этими его взглядами и поступками». Взрослых, старших людей, с одной стороны делиться опытом, накопленным за жизнь, а с другой стороны, избегать авторитаризма и попытки вот прямо экстраполировать свой опыт на молодое поколение – это никогда не получалось, не получится и теперь. Рассказать о том, что я накопил и постараться предупредить – одно, попытаться заставить – это другое и почти всегда тупик.

Молодых людей – помнить о том, что родители – это не застаревшие «предки», которые всего боятся и не видят действительность такой, какая она есть, люди, накопившие за жизнь много опыта и даже если не обладающие вашими навыками работы в социальных сетях и владением компьютерной техникой, то от этого не ставшие глупее вас, а, может быть, даже вовсе наоборот. В Церкви, мне кажется, то же самое, каждому из нас, священнослужителей, важно, начиная с себя, а потом, если мы видим это и в приходе, стараться преодолевать вот эти тенденции к обособлению от кого-то, кто рядом с тобой. Сейчас же все приходы общаются часто не только в храме, но и в социальных сетях, есть какие-то чаты, приходские варианты общения, все это сформировалось, в особенности, в ковидную среду очень интенсивно.

Известно последствие социальных сетей, что там люди часто действуют и поступают с пониженным барьером ответственности,

одно дело – мы так сидим с вами, разговариваем и внутренне понимаем, что нельзя обидеть человека, который рядом со мной, а написать буковки, нажать кнопочку «отправлено сообщение» значительно проще, а пожинать обиды при разделении придется, может быть, потом очень долго. Вот следить, в том числе, и за тем, что и как мы говорим и делаем в социальных сетях, в средствах массовой информации, на тех или иных ресурсах православных, тем более общественно-политических, помнить, что христианин по заповеди Спасителя прежде всего – миротворец, «блаженны миротворцы», а не блаженны разжигатели конфликтов и искатели разделений, Евангелие-то мы должны помнить.

Е. Аркалова

- Известно, я уже говорила, что объявлены даты следующих мирных митингов, выходов, вот как вам кажется ближайшая перспектива, что будет, чем это может закончится и как долго это продлится?

о. Максим

- Видите, мы тоже расходимся в терминах иной раз: вы говорите слово «мирный», подбирая его тщательно, а кто-то бы другой сказал: «несанкционированный», тоже уже исходя из эпитета, который мы употребим, уже разные люди употребляют разные прилагательные в этой ситуации, уже возникнет некое оценочное суждение в данном случае. По-человечески, как отцу и дедушке, мне бы хотелось, чтобы обошлось без конфликтов, человеческих жертв, даже на уровне мелких и средних телесных повреждений, без заключений людей, пусть на короткие сроки, никому не хорошо находится в СИЗО или в иных местах. Долг каждого из нас, священников, молиться о том, чтобы большая беда миновалась, пророчествовать – дело пророков, а кто из нас знает, как будут развиваться события, но кажется, как хочется надеяться, мы не дошли до такого порога, после которого надежды на мирное развитие внутринационального диалога нет, я глубоко уверен, что она есть, но должна быть проявлена некая воля со всех сторон, добрая воля.

Е. Аркалова

- И в завершение нашей беседы, нас смотрит огромная аудитория, и молодые люди, и пожилые люди, вот в нынешней сложившейся ситуации ваше к ним обращение, ваш им совет.

о. Максим

- Дорогие братья и сестры! Некогда в истории нашей страны человек, который много сделал для того, чтобы слово «братья» и «сестры» ушло в прошлое, заменилось не в России выросшим словом «товарищи», тогда, когда дошли до порога трагического, может быть, бессознательно обратился к народу с этими словами: «Братья и сестры», понимая, что объединить нас может только это ощущение внутреннего, очень глубокого, не от политики зависящего единства, принадлежности к нашей Родине, не будем говорить этих слов: «скреп», «традиций» и прочее, но есть то, что нас объединяет – Родина, которую каждый из нас по-своему любит, дорогие люди вокруг, жизнь и благополучие которых нам дороги, родные люди вокруг, которые нам дороги, коллеги и сослуживцы, и однокурсники, товарищи по классам, здоровье которых, благополучие которых для нас важны, вот добиваясь цели, которые внутренне дороги для нас,

не будем допускать этой страшной ошибки, которую 20-й век допускал и который будет нам предостережением: высокие цели никогда не оправдывают средства и, декларируя некое гипотетическое светлое будущее России, нельзя пренебрегать миром и благополучием людей здесь и сейчас. Вот пусть человек, а не цель будущего светлого будет для нас тем, что определит наше поведение.

Е. Аркалова - Спасибо вам огромное, отец Максим, благодарю.

Источник: Телеканал "Спас"

Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (19 голосов, средняя: 4,32 из 5)
Загрузка...
27 января 2021
Автор: Редакция
Поделиться:

  • Борис
    Борис1 месяц назадОтветить

    Мудрено, братие, что о многом сказано, а о Христе ни слова....

  • Денис
    Денис1 месяц назадОтветить

    Теплохладное примиренчество, как показывает украинский опыт, выходит Церкви боком. На всех не угодишь. Для западников православие всё равно остаётся чужим, а русских патриотов отсутствие поддержки огорчает, вплоть до отторжения. Если не верите, то посмотрите, что известный православный монархист Игорь Стрелков ныне о патриархе Кирилле пишет. Придут западники к власти в России, так и у нас православие гонимым станет!

Загрузить ещё