Афонские будни

Часть 1

Знаете, есть такие обрывки памяти – из детства, о которых ежели и в зрелом возрасте подумаешь – пахнёт чем-то далеким и родным, когда и душа была живее и мир лучше. Такими для меня были фразы, которые чем-то манили, когда был еще ребенком – “Новый Иерусалим”, “Новый Афон”. Почему “Новый”? Значит, где-то есть и “Старый”?
И протяжная песня, которую пела бабушка тонким чистым голосом: “Гора Афон, гора святая; Не знаю я твоих красот…”. Какие же слова там дальше? Всё стерла жизнь. Но не сумела она стереть чувство таинственного и светлого в охладевшем сердце. Стремление даже не посетить, а будто бы вернуться к тому, что утерял, крепло и утверждалось.
И Иерусалим и Афон – истоки жизни православной, как Россия – её устье. Вероятно, хоть раз в жизни подняться вверх по течению необходимо для духовной жизни человека.
Оттого и мы, два москвича средних лет, по милости Божьей и Пресвятой Богородицы, собрались на Святую Гору Афон, совершенно не предполагая, по молодости годов духовных, что нас там ожидает.

Дорога на Афон

Многие довольно читали об Афоне, о его святынях и монастырях. Всё же я полез в интернет, чтобы узнать о сегодняшних общежительных правилах монастырской афонской жизни, в частности, в св. Пантелеймоновом монастыре, куда мы с моим другом Вячеславом собирались.
Для начала я узнал, что купаться в море на Афоне запрещено под страхом выдворения, если тебя в воде поймает местная полиция. Это при том, что монастырь от этого самого моря отделяет 25 метров.
Затем я узнал, что службы там идут по четыре часа, а начинаются в три часа ночи, а кормят два раза в день, причем рыбу видят только по большим праздникам, а о мясном и старики не помнят. Не то, чтобы я путал Афон с Анталией, но за свои 700 долларов все же надеялся попасть в какие-то более привычные условия.
Было от чего задуматься расслабленному духовно москвичу, который еле успевает к поздней Литургии, да еле выстаивает полтора часа и последние сорок минут больше следит не за службой, а за тем, как бы не вертеть головой и не почесываться. Да привык трапезничать три раза в день, не считая чаев да перекусов, и вкушать так плотно, чтобы упражнять после еды мышцы рук, помогая заду отделиться от стула.
– Не переживай – сказал мне бывалый человек – за камни зайдешь, налево от пристани и купайся, туда и паломники и рабочие местные ходят. Хочешь спать – и спи, никто слова не скажет, не тюрьма ведь.
Для того чтобы попасть на Афон, надо в своем приходском храме взять рекомендацию – благословение от священника на бланке храма и с печатью, о чем я и сказал о. Александру.
– Ишь ты! – сказал он – ну, с Богом, езжай, коли такой храбрый, – и дал благословение.
Затем надо было пройти собеседование с представителем Афонского подворья в Москве, который должен решить, внушаем ли мы ему доверие. Этим собеседованием мы были несколько озадачены – вдруг он будет нас экзаменовать из истории Православия или допытываться, что читается в таком-то месте Литургии Василия Великого? Но представитель только посмотрел на наши бородатые, в меру испитые физиономии и сказал:
– Ишь ты, каких паломников Бог послал! – и дал добро.
В аэропорту таможенник тщательно обшаривал всех отлетающих и, обнимая нас, весело сказал:
– Ишь, какие богатыри в России не переводятся! И не обхватишь! – впрочем, это более относилось к нашей талии, нежели к груди.
В самолете мы попали в шумную бизнес-компанию, которая летела на какой-то рекламный семинар. Они весь полет толкались в проходе и лакали виски. Скоро к нам прилипла коротконогая блондинка и, выяснив, куда мы летим, сообщила, что недавно крещена в Болгарии, а потом ее отчитывали в Египте, а скоро она полетит в Таиланд для окончательного духовного просветления.
– Н-да… – сказали мы, а меж тем самолет натужно приземлился в Салониках.
При выходе их аэропорта “Македония” всех афонских паломников отделяли от общей толпы и отводили в сторонку. Постепенно набралось шестнадцать бородатых мужиков, оглядев которых, один из нас сказал:
– Афониты в сборе.
Подъехали два микроавтобуса и нас рассадили, причем водители просили сесть впереди худых, чтобы не мешали рулить своим дородством.
– Где вы видите худых, здесь одни православные – ответили им.
Мы ехали по Македонии, которая несколько напоминает Крым, но более цивильный и ухоженный, погода стояла отменная, градусов двадцать, ясное небо и свежий, по здешним меркам осенний ветерок, из-за которого греки уже надели теплые фуфайки и пиджаки. Городки с белыми домиками и красными черепичными крышами просты и скромны, земля вся поделена и огорожена проволокой, лесов нет, только вдали поросшие кустарником горы.
Вдруг сзади в салоне кто-то из “афонитов”, пытаясь разобраться в незнакомой валюте, рассыпал мелочь и тут же раздался комментарий:
– О! Батюшка по швам треснул…
Все развеселились, а больше всех сам батюшка, который утирал слезы и повторял:
– Ох, Господи, искушение…
Меж тем мы заехали на ночевку в сонный курортный городишко Геракилис, во вполне приличный отель и вечером искупались в море, единственные, поскольку грекам вода в 18 градусов уже холодна, а мы плескались и фыркали бородатыми и счастливыми тюленями.
На следующий день рано утром нас опять посадили в автобусы и повезли уже в Уранополис, откуда идут паромы до Афона, с которым сообщение только морем, а автомобильных дорог через горы нет.
В небольшом порту Уранополиса расположилась контора администрации Афона, который считается монашеским государством, хотя по юрисдикции и входит в Грецию. Здесь выдавали официальные разрешения на посещение Афона, на красивом бланке, с круглой большой печатью с изображением Богородицы – Покровительницы этой земли. Там были еще написаны мои имя и фамилия, то, что я и что я еду в , а сам документ назывался и выглядел очень внушительно.
Паром подошел к пирсу, открыл нижнюю челюсть и положил ее на пирс, куда тут же съехали грузовики и сошел народ, а мы – поднялись на борт, на верхнюю палубу. Нас сразу взял в свои объятия свежий и сладкий морской ветер, паром закрыл пасть, развернулся и пошел на Афон.
Справа было море, а слева уже начиналась афонская земля, куда новички вглядывались с нетерпеливым любопытством. Вначале тянулись пологие горы, постепенно они становились выше и всё круче. Через полчаса показался первый монастырь, греческий, каковых здесь большинство – 17 из 20-ти (еще есть болгарский, сербский и наш – русский).
Паром снова открыл пасть, выпустил на пирс нескольких человек и пошел дальше. По склонам гор кое-где виднелись кельи одиноких монахов, близ обители, на отвоеванных у гор земляных террасах, устроены фруктовые и оливковые сады. Здешние монастыри воздвигнуты из камня серого цвета и выглядят мощными крепостями с высокими неприступными стенами, что в прежние времена было весьма актуально по причине пиратов, которые очень любили посещать эти места, но безо всякого смирения.
– Нет, с нашим Пантелеймоном тут никто не сравнится – сказал рядом со мной паломник, уже бывший на Афоне ранее.
– А в чем разница? – спросил я.
– Увидишь!
Между тем уже показалась сама Святая гора Афон, она величаво возвышалась над всеми остальными и к вершине ее прилепились несколько белых тучек. Все смотрели на нее, но фотографировать не получалось – солнце было против.
– Смотри, смотри – вдруг сказал мой попутчик. Из-за мыса появился Свято-Пантелеймонов монастырь и действительно – по красоте церквей и куполов, общей стати и торжественности архитектуры он был краше всех остальных, виденных по пути ранее.
Мы сошли на пристань и я впервые, по милости Пресвятой Богородицы, ступил на афонскую землю.

Жизнь начинается

На пристани многие вставали на колени и кланялись Святой земле.
Мы с другом рассеянно озирались, ожидая какой-то встречи и полагая себя пока еще туристами. Бывалые афониты (наши попутчики по дороге) тут же куда-то бодро направились с сумками. На мой вопрос, они загадочно ответили:
– В архандарики. Давай, не отставай.
Я молча пошел за ними, подозревая в архандариках каких-то людей, причем не факт, что благожелательных. Мы шли вдоль громадного каменного корпуса, который на две трети был представлен одними стенами с чистым воздухом внутри и без крыши, а на треть оказался жилым и был тем самым архандариком, т.е. просто гостиницей для паломников. Там нас встретил старший архандаричий, о. К., молодой человек в очках, улыбнулся и сказал:
– Прибыли, ну и слава Богу, – и рассадил нас в небольшой комнате со столами и скамьями. Тут же другой худой юноша-монах с вытянутым лицом вынес поднос с рюмками и стаканами. В рюмках была водка, в стаканах – вода. Тут же в тарелке лежал рахат-лукум. Позже я выяснил, что таким образом принято встречать гостей во всех монастырях Афона. Мы выпили водки (несколько рюмок, впрочем, остались нетронутыми, я покосился было на них, но и только), закусили лукумом и запили его водой, после чего нас принял на руки о. Ф. и повел по кельям расселяться.
Я почему-то решил, что слово “келья” имеет, так сказать, условное значение и поэтому, когда о. Ф. открыл дверь, я от неожиданности вытаращил глаза. Комната с крашенными белой краской стенами и потолком имела размеры 4 х 2.5 метра, две жесткие кровати, тумбочку и стол со стулом. Камеры арестованных декабристов в равелине, сколь я помнил, были просторнее. Окно, правда, выходило на море, кроме которого ничего из окна видно и не было. На стене висели иконы. Ни ванной, ни туалета нет и в помине. Я решил сфотографировать этот люкс и для лучшей панорамы выпятился в коридор, держа свой цифровик впереди.
– Это что это, милый, ты задумал? – раздался голос о. Ф.
– Снимок сделать – сказал я, ловя ракурс.
– А ну, пойдем – о. Ф. затащил меня снова в келью, закрыл дверь и внушительно показал пальцем на плакатик на двери, который я до этого не заметил. На нем было написано: “Не благословляется (строго воспрещается) совершать на территории монастыря следующее”, после чего были нарисованы кружки с красным ободом и косой линией на манер запрещающего дорожного знака. Внутри кружков были нарисованы видеокамера, фотоаппарат, бутылка с рюмкой, орущая физиономия, майка с шортами, плывущая фигура, дымящаяся сигарета, сотовый телефон и радиоприемник. Далее сообщалось, что уличенные в оном лишаются права пребывания в монастыре.
– Нигде курить нельзя? – спросил я. Улыбнувшись моему тону, о.Ф. сказал, что можно выйти к морю и там на камушках подымить, но более нигде. После чего сообщил, что вечерняя служба начнется через два часа, потом трапеза, а “пока отдыхайте” и ушел. Мой товарищ Слава принялся бодро разбирать вещи, а я сел на топчан, уныло озирая келью и гадая, какой длины эта служба окажется, да чем еще потом накормят.
Через два часа мы, вместе с монахами в черных мантиях, шли в храм. Далее я подробнее расскажу о церковных службах в монастыре, здесь ограничусь лишь тем, что они очень хороши и не тягостны даже для неподготовленного мирянина, почему – опять же разговор впереди. Но в первый день всё кажется тяжким и к этому тоже надо быть готовым. Гидов в монастыре нет, так что вновь прибывший оказывается в некоторой растерянности, куда направлять стопы и вообще – как себя встраивать в эту жизнь. Тут надо не бояться подходить к монахам, они хоть имеют вид строгий и занятой, но любому вопрошающему охотно и ласково разъяснят нужное и снабдят любой справкой об обители. Он же и предупредит о том, что можно, а что – нельзя. Замечу в скобках, что все запрещения, изображенные на стене в келье, мы исполняли без труда, т.е. не купались, не выпивали и прочая, но не от успешной внутренней борьбы, а так просто – не хочется.
В храме о. О. растолковал нам, как подавать записки и на какие случаи (одноразовые, на молебен, сорокоуст, на год и т.д.). Мой товарищ Слава, замечу кстати, привез с собой кипу бумаг, исписанных именами. Каждую свободную минуту он клал их перед собой, делал сосредоточенное лицо и заполнял именами своих сродственников и знакомых чистые листки, относя кого в категорию “о здравии”, кого – “за упокой”. Занимался он этим все дни, что мы были на Афоне, и подал готовые списки в последний день, так что, ежели его теперь спросят: “а что ты на Афоне делал?”, у него всегда будет готов ответ.
После вечерни все перешли через небольшую площадь и попали в громадную трапезную, где в былые времена помещалось до 800 монахов (при общем числе около 2000, но это в позапрошлом веке). Все встали вдоль столов, дежурный прочел молитву, раздался звон колокольца и все, усевшись, принялись за ужин.
В железной кастрюле (посуда вообще вся только железная) находился овощной суп из расчета на шесть человек, причем всем досталось довольно умеренно. Суп был неплох, но без изысков, жидковат, а впрочем – вполне. На второе в железной миске против каждого было пюре с фасолью, тоже в ограниченном для взрослого мужчины количестве.
Отдельно в общей мисочке были черные маслины, в пластиковом корытце – шесть кусков белого хлеба и четыре – черного (черный, кстати, отдавал керосином, это, как я позже выяснил, было следствием выпечки его на оливковом масле, которое придает такой вкус соотношению этого масла и ржаного теста. Слава, впрочем, ел его и очень нахваливал). В другой миске нарезаны два помидора и огурец. Стояли кувшины, я взялся за один, подозревая в нем квас, но там была чистая вода. На противоположной от меня стене были подробно, в высоту метров десяти, нарисованы двадцать мытарств преподобной Феодоры, чтобы трапезничающие и за этим делом не забывали о главном (в число этих мытарств входят празднословие, ложь, осуждение, чревоугодие, лень, воровство, скупость, лихоимство, неправда, зависть, гордость, гнев, злопамятство, убийство, чародейство, блуд, супружеская измена, содомский грех, ересь и жестокосердие). Ходящие между столов братья разливали чай. Я поглядывал на монахов, они ели молча (по Уставу), не глядя по сторонам, с выражением довольно безучастным. Через 15 минут раздался звон колокольчика и все тут же положили ложки. Мой товарищ заморгал глазами, оставшись без чая, к которому только собрался приступить по причине своей медлительности. Пауза, снова звонок и все встают на общую молитву (“Кабы знал, что так скоро, поспешил бы” – сказал удрученно мне мой друг Слава, разочарованный утратой чая с хлебом).
После ужина, через минут сорок, когда я уже сунул было в зубы сигарету и хотел спускаться к морю, нас снова позвали в храм на повечение. “Как, опять?” – чуть не вырвалось у меня, но я смолчал. Быстро темнело, в храме был полумрак, так что даже не различить стрелок на часах, горели всего несколько свечей, да лампадки. Черные тени монахов виднелись вокруг, кто стоял в сумраке, опустив голову, кто – на коленях, на одного я чуть не наступил – он распластался на полу и был почти незаметен под ногами.
Когда, после часовой службы, мы шли обратно в наш архандарик, звезды уже вовсю рассыпались над головой. Ковш Медведицы торчал непривычно вкривь и сбоку, и силуэты церковных глав с крестами составляли торжественный фон космической бездне. “А выдержу ли я все это? И, вообще, туда ли я попал?” – была моя последняя мысль первого дня.

Служба в обители

Жизнь монастырская подчинена строгим, заведенным давно правилам, она течет по Уставу, с которым согласуются все дела монастыря и которому подчиняется воля всех его насельников. Это механизм отлаженный и в этом его сила. Обитель – армия, только армия добровольческая, любой член которой может снять с себя погоны и уйти во-свояси (что, кстати, порой и происходит). Начинается брань этого воинства глубокой ночью.
Мы сладко спали под шум прибоя, когда в 2.15 ночи вдруг раздался отчаянный трезвон колокольчика в коридоре и зычный голос возгласил:
– Утреня! Во-о-сход!
Хотя никакого восхода и в помине не было и за окном стояла ночь черна. Монастырь живет по византийскому времени, суть которого в том, что полночь наступает с заходом солнца. В конце октября это происходит часов в 7 вечера, так что разница между византийским и греческим (европейским) временем составляла, когда мы приехали, 5 часов 15 минут “назад”. То бишь, по мирскому времени было, допустим,18.00, а по византийскому – 23.15. Каждую субботу время поправляют, при нас оно изменилось на 15 минут и стало 5 часов 30 минут разницы. Разница эта гуляет, зимой – больше, летом меньше. Оттого я решил, что меня нагло будят в полтретьего ночи, а в монастыре было 7 утра – вполне пора пробуждаться.
Будят столь немилосердным звоном за полчаса до начала службы, чтобы у братии было время прочесть молитвы и умыться. Туалет, кстати, далеко, надо пройти весь длинный коридор с высоченным потолком, выйти на балкон, который идет вдоль всего фасада здания, дойти до торца и последняя дверь – в туалет, общий на всех, с душем и даже с зеркалом, которого более в монастыре нигде не сыщешь.
В темноте, при той же звездной россыпи идут фигуры в нижний храм на утреню. Паломников отличишь по штанам, монахи – черный столп в рясах до пят. Свежо, с моря дует осенний ветер, темные стены монастыря возвышаются впереди, их очертания означены звездной россыпью, храмы и здания обители идут ярусами вверх по горе. По пути все прикладываются к иконе Божьей Матери во вратах, там, где незримо прошла в начале прошлого века Богородица, но Образ Ее отпечатлелся на случайной фотографии. Вокруг черно и тихо.
Двери храма открыты, люди крестятся, входят внутрь, в полумрак, где только несколько свечек и лампадки указуют путь. Из глубины слышен голос чтеца, и я ищу места, где встать.
Тут надо сказать, что в греческих традициях, которые принял и наш монастырь, вдоль всех стен церкви стоят ряд высоких кресел своеобразной конструкции. Они высоки и узки, темного дерева, с резьбой, с подлокотниками на уровне груди. Деревянное сиденье можно опустить и сидеть, а можно поднять, и тогда образуется что-то вроде подпорки для тыла, коим следует опереться и принять полусидячее положение. Можно облокотиться локтями на подлокотники и стоять, перенеся вес с уставших ног.
Монахи обращаются с этими креслами по своему вкусу. Старенькие чаще сидят, но в самые важные места службы подымаются; молодые больше стоят, облокотившись или используя подпорку. Так делал и я, используя варианты и меняя положение тела для меньшей усталости. Впрочем, порой монахи и засыпают на этих креслах, не по лености, а от тягот послушаний. Некоторые, выстаивая дополнительно ночные бдения, к утру уже клюют носом, кто-то наработался за день, а спал мало. Но это не сон, а дремота, при знакомых им моментах службы все разом встают и молятся.
Наблюдая за монахами, я пришел к заключению, что они как-то все без задней мысли, вероятно, по той причине, что задняя – больше от лукавого, а для искреннего и простого общения и передней хватает. Сами монахи по большой части красивы, брови вразлет, прямой профиль, высокие лбы. Это вообще для меня загадка, впору думать, что от православия брови в стороны начинают расти и носы выпрямляются. Впрочем, есть старцы с чистыми глазами и картошкой посредине, которая выдает их русскую крестьянскую породу. Один такой, совсем древний и низенький, всё стоял в своем креслице рядом со мной, потом отошел к алтарю, по молитвенным, видно, делам. В это время какой-то европейский турист (есть тут и такие, все монастыри “паломников” хоть на ночь обязаны принять) хотел было занять его место, но старец уже семенил обратно и тот, потоптавшись, ретировался. Подойдя, инок вдруг обратился ко мне и ткнул пальцем в свое кресло:
– Медом намазано! Так и кидаются все сюда!
Кстати, только в храме разберешь, какого монах чина, днем на работе все одеты в одинаковые рабочие “спецовки”, т.е. в старые, краской измазанные мантии, подоткнутые повыше, для удобства ходьбы. Один такой невзрачный монах тащил куда-то черного мула и я довольно фамильярно с ним пообщался. Монах с улыбкой пожаловался мне, что вот-де прибился мул, и что с ним делать – неведомо, топчет посадки. А выгонять жалко. Я хлопнул монаха по плечу, мула – по заду и только на следующий день узнал во вчерашнем конюхе архимандрита, когда подходил к целованию креста на Литургии. Я стыдливо скрючился, стараясь быть неузнанным, что он, по-моему, простодушно принял за особую юродивую набожность.
Добродушие вообще отличительная черта монахов, наряду со строжайшей дисциплиной. Любое послушание (приказ начальника) выполняется добросовестно. Лукавства не может быть еще и потому, что самый главный начальник обману не подлежит – всё видит насквозь. Оттого и на исповедь с ожесточенным сердцем идти не след, но тренированная душа надолго злобу в сердце не пускает.
В монастыре неделя идет в “нижнем” храме, неделя – в “верхнем”, куда карабкаться даже нам, столичным паломникам, минут десять, с передыхами. Туда же восходят по три раза в день и все восьмидесятилетние старцы, чему я был свидетелем неоднократно. Не постигну до сих пор, как это им удается, а впрочем, на Афоне всё не как у людей.
По дороге в “верхний храм” идем мимо колокольни, где находится самый большой колокол на Балканах, дар Клима Самгина, промышленника из Нижнего, того самого, которого неадекватно описал когда-то Горький, поскольку г-н Самгин был человек набожный и твердых правил.
– Постучите монеткой о колокол – сказал о. О., – звук – чистейшее серебро. Как он звонит, даже на горе Олимп слышно!
В том “верхнем” храме, освященном в честь Богородицы – отдельное помещение с мощевиками, где находятся:
Частицы мощей Евангелиста Луки, Фомы Апостола, Якова (брата Иисуса Христа), Дмитрия Солунского, Николая Угодника, Иоанна Предтечи, Георгия Победоносца, Косьмы и Дамиана, Григория Богослова, Даниила Московского и многих других святых, в мире просиявших, честная глава Силуана Афонского, часть животворящего Креста Господня, часть камня гроба Господня да еще часть камня Серафима Саровского. В “нижнем” храме, думаю, всем известно – святые мощи влкм. Пантелеймона-целителя. Что еще сказать?
Я первый день всё думал, смогу ли выстаивать длинные службы, но вопрос решился как-то сам собой. Покой, разлитый вокруг, передается душе, мысли успокаиваются, время перестает быть заметным и всё обретает иной смысл. К тому же пение монастырское для человека нового – совершенно неожиданная вещь.
Это – особая статья.
Мужской хор с голосами самого богатого диапазона, от альтов до глубокого баса, выучки все отменной, нотная квалификация высшего уровня. Все это помножено на традиции и культуру церковного пения. Одна тема – это фон, но и он плавает по октаве, создавая настроение. Главная тема – собственно пение, идущее порой в унисон, порой выше или ниже от фона, всё это чистоты полной и дышит одухотворенностью.
Наложение этих двух голосов производит впечатление пения ангельского и время сразу исчезает, а остается только звук сильный и чистый, который рождает в душе те чувства, которые ты переживал только малым ребенком. Такого пения ждешь и отдаешься ему полностью, какое там время!
Были мы и у греков на службе и я был поражен их голосовой слабостью, не знаю, как в Вотопеде или в иных знаменитых монастырях Афона, но лучше нашего Пантелеймонова пения ничего не слыхал.
Меж тем время на службе пролетает так незаметно, что каждый раз, входя в храм, я молил Господа о сосредоточении, а выходя – удивлялся, как это всё так быстро закончилось.
Как известно, жизнь монахов на Афоне разделена на три восьмерки – 8 часов служба, 8 часов работа, 8 часов отдых. Но никто не смог бы прожить первые восемь часов, если бы не освящала их глубокая и искренняя вера. Храм осмыслен святыми иконами и каждый, кто входит, непременно обойдет и приложится ко многим образам. Это не правило, не Устав, а духовная потребность входящих. Я не сразу понял, что обо всех святых, которых монахи почитают, у них есть твердое знание и ко всем есть личное отношение. Это знание и отношение есть для них незримая связь с прошлым, вроде живой воды, которая образует общую реку двух тысячелетий. Мы часто сетуем, что не знаем своего прошлого. Здесь же прошлое не просто знаемо, а осязаемо и не как история, а как один вечный нынешний день. Для живущих на Афоне присутствие Богородицы не есть аллегория, а такая же реальность жизни, как мир окружающий. По большому счету это уже и не совсем земля, а что-то уже выше, то, что связует небо и землю.
Так что церковные службы для монахов – это не работа и не отдых, а скорее – дом, семья, куда все они возвращаются подобно тому, как мы приходим домой и бодрствуем с домашними, любимыми нам людьми до сна, который не отделим в миру от семейной жизни, а здесь стоит особо. Но прежде монахи пекутся об ином, о том, что составляет смысл всей монастырской жизни.

Продолжение следует

Роспись в куполе собора святого Петра, Ватикан. Фотограф Duane W. Moore (www.flickr.com/photos/duanemoore)Святой Дух
рубрика:
На следующий день после праздника Святой Троицы (Пятидесятницы) Церковь празднует день Святого Духа.
Православные празднуют день Святой Троицы, ПятидесятницуПравославные празднуют день Святой Троицы, Пятидесятницу
рубрика: Новости » Событие »
Великий двунадесятый праздник – день Святой Троицы, Пятидесятницу празднует Православная Церковь в воскресенье 16 июня 2019 года. В этот день Церковь отмечает день своего рождения, которое произошло в момент схождения Святого Духа на апостолов.
16 июня 2019-го православные отпразднуют день Святой Троицы16 июня 2019-го православные отпразднуют день Святой Троицы
рубрика: Новости » Событие »
Великий двунадесятый праздник – день Святой Троицы, Пятидесятницу отпразднует Православная Церковь в воскресенье 16 июня 2019 года. В этот день Церковь отметит день своего рождения, которое произошло в момент схождения Святого Духа на апостолов.
Солнце? Ручей? Треугольник? Как люди пытаются понять тайну Святой ТроицыСолнце? Ручей? Треугольник? Как люди пытаются понять тайну Святой Троицы
рубрика:
С большим трепетом относится Церковь к учению о Святой Троице. Тем не менее люди, используя различные образы, пытались передать хотя бы крупицу этой тайны. Мы собрали для Вас самые яркие примеры таких образов.
Молитвы на Троицу коленопреклоненныеМолитвы на Троицу коленопреклоненные
рубрика: Статьи » Православные праздники » Двунадесятые праздники » Троица »
После Литургии в день Св. Троицы (этот праздник также называется Пятидесятницей, или Сошествием Св. Духа на апостолов) совершается Вечерня по обычному плану. На этой Вечерни читаются три молитвы с коленопреклонением. Составлены эти молитвы Св. Василием Великим (329–379 гг.).
Как родилась ЦерковьКак родилась Церковь
рубрика:
После этой проповеди Петра, все, поверившие его слову, крестились и присоединились к ученикам Иисуса. Таких людей оказалось в тот день около трех тысяч. И с этого момента они решили жить как одна большая дружная семья. Новые ученики Христа продавали свои имения и всякую собственность, после чего разделяли деньги и вещи друг с другом, смотря по тому, кому и что было нужно. Каждый день они единодушно пребывали в храме на молитве. А потом, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и радости, хваля Бога и находясь в любви у всех жителей Иерусалима. Господь же ежедневно приводил все новых и новых людей в Церковь.
Можно ли совершать сделку в день Святого Духа?Можно ли совершать сделку в день Святого Духа?
рубрика:
Скажите, пожалуйста, можно ли совершать сделку купли-продажи дома в день Святого Духа (второй день Троицы)? Готовили очень долго документы, а теперь решили назначить сделку на выходной (нотариусы работают, как хотят),чтобы муж был не на работе.
30 марта 2019 года - Родительская субботаЦерковь отмечает Троицкую родительскую субботу
рубрика: Новости » Событие »
15 июня 2019 года Православная Церковь отмечает Троицкую родительскую субботу - особый день поминовения усопших.
Как произошло слово Церковь?Как произошло слово Церковь?
рубрика: Статьи » Культура » Толковый словарь »
Место молитвы, община, народ божий... - у слова Церковь множество значений. Откуда же произошло слово Церковь? В каждом языке - своя история.
Роспись в куполе собора святого Петра, Ватикан. Фотограф Duane W. Moore (www.flickr.com/photos/duanemoore)Святой Дух
рубрика:
На следующий день после праздника Святой Троицы (Пятидесятницы) Церковь празднует день Святого Духа.
Православные празднуют день Святой Троицы, ПятидесятницуПравославные празднуют день Святой Троицы, Пятидесятницу
рубрика: Новости » Событие »
Великий двунадесятый праздник – день Святой Троицы, Пятидесятницу празднует Православная Церковь в воскресенье 16 июня 2019 года. В этот день Церковь отмечает день своего рождения, которое произошло в момент схождения Святого Духа на апостолов.
16 июня 2019-го православные отпразднуют день Святой Троицы16 июня 2019-го православные отпразднуют день Святой Троицы
рубрика: Новости » Событие »
Великий двунадесятый праздник – день Святой Троицы, Пятидесятницу отпразднует Православная Церковь в воскресенье 16 июня 2019 года. В этот день Церковь отметит день своего рождения, которое произошло в момент схождения Святого Духа на апостолов.
Солнце? Ручей? Треугольник? Как люди пытаются понять тайну Святой ТроицыСолнце? Ручей? Треугольник? Как люди пытаются понять тайну Святой Троицы
рубрика:
С большим трепетом относится Церковь к учению о Святой Троице. Тем не менее люди, используя различные образы, пытались передать хотя бы крупицу этой тайны. Мы собрали для Вас самые яркие примеры таких образов.
Молитвы на Троицу коленопреклоненныеМолитвы на Троицу коленопреклоненные
рубрика: Статьи » Православные праздники » Двунадесятые праздники » Троица »
После Литургии в день Св. Троицы (этот праздник также называется Пятидесятницей, или Сошествием Св. Духа на апостолов) совершается Вечерня по обычному плану. На этой Вечерни читаются три молитвы с коленопреклонением. Составлены эти молитвы Св. Василием Великим (329–379 гг.).
Как родилась ЦерковьКак родилась Церковь
рубрика:
После этой проповеди Петра, все, поверившие его слову, крестились и присоединились к ученикам Иисуса. Таких людей оказалось в тот день около трех тысяч. И с этого момента они решили жить как одна большая дружная семья. Новые ученики Христа продавали свои имения и всякую собственность, после чего разделяли деньги и вещи друг с другом, смотря по тому, кому и что было нужно. Каждый день они единодушно пребывали в храме на молитве. А потом, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и радости, хваля Бога и находясь в любви у всех жителей Иерусалима. Господь же ежедневно приводил все новых и новых людей в Церковь.
Можно ли совершать сделку в день Святого Духа?Можно ли совершать сделку в день Святого Духа?
рубрика:
Скажите, пожалуйста, можно ли совершать сделку купли-продажи дома в день Святого Духа (второй день Троицы)? Готовили очень долго документы, а теперь решили назначить сделку на выходной (нотариусы работают, как хотят),чтобы муж был не на работе.
30 марта 2019 года - Родительская субботаЦерковь отмечает Троицкую родительскую субботу
рубрика: Новости » Событие »
15 июня 2019 года Православная Церковь отмечает Троицкую родительскую субботу - особый день поминовения усопших.
Как произошло слово Церковь?Как произошло слово Церковь?
рубрика: Статьи » Культура » Толковый словарь »
Место молитвы, община, народ божий... - у слова Церковь множество значений. Откуда же произошло слово Церковь? В каждом языке - своя история.
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (6 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • ТАМАРА
    Февраль 25, 2016 0:03

    Как Господь к Вам милостив,что Вы попали на Афон,смогли там побыть,пожить и помолиться. Думаю,что Ваша жизнь после этого будет очень сильно меняться.Храни Вас,Господи. И Ваш рассказ очень интересен.Пишите,а мы будем читать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *