Выбор в пользу оставленности

tema138bak_128 января исполняется 20 лет со дня смерти Иосифа Бродского – поэта, которому суждено было стать одной из самых значимых фигур для русской литературы ХХ века. Насколько образ поэта, сложившийся в сознании современного человека, соответствует действительности? Равновелик ли Бродский самому себе? Как представлены в его поэзии проблемы религии? Мы обсудили эти вопросы с филологом, директором Государственного литературного музея Дмитрием Баком.

 — Есть литераторы, которые важны не только своим творчеством, но и влиянием на других людей: в свое время в журнале «Фома» была целая тема номера о том, как фантастическая проза Стругацких определила многие жизненные установки нескольких поколений русской интеллигенции. А в чём выразилось влияние Бродского на его читателей и все поколение?

 — Стихи Бродского стали прямым откровением для многих читателей советского и постсоветского времени. Он изначально находился в той же ситуации, что многие миллионы советских людей. Это была ситуация выбора между навязанной извне идеологической «коллективностью» («единство», сплоченность» — возможные синонимы) и одиночеством, покинутостью. Бродский выбирает уход и одиночество, он перечеркивает в жизни и в стихах множество стандартных тем и моделей поведения – идет прочь от стремления к «профессиональной» поэзии и к членству в Союзе писателей, от ритмически регулярного и оптимистичного стиха, от стремления к публикации, широкому обнародованию своей поэзии. Среди тех, кто в советское время не вписывался в прокрустово ложе официальной литературы, были люди двух, так сказать, разновидностей. Одни пытались протестовать, бороться словом и делом, преодолеть раскол между официальной и «истинной» картиной истории литературы. Среди них – такие разные литераторы, как Андрей Синявский и Андрей Вознесенский. Но чтобы добиться толку, быть услышанным, необходимо было прорваться на подцензурное поле советской литературы, отсюда почти нередко следовали уступки и компромиссы либо – эмиграция.

Бродский же был одним из создателей совершенно иного типа литературного поведения, своеобразным прародителем «поколения дворников и сторожей». Эти люди считали невозможными подцензурные публикации, оказаться на официальном литературном поле означало для них непоправимо «спалиться», изменить самому себе. Если диссиденты от поэзии старались изменить окружающий несправедливый мир, то Бродский в той же ситуации заброшенности стремился изменить самого себя, научиться в этой заброшенности жить. Одиночество и покинутость сами собою предполагали наличие или поиски сверхличного – в философском либо религиозном смысле. Одиночество возведенное в абсолют побуждало искать опоры в самом себе, а также и в мире, в котором более не очевидно присутствие благого управляющего всесильного сознания.

— Какое место в поэзии Бродского занимала богоискательская тема? Был ли это некий период или интерес к ней сохранился на протяжении всего творчества? 

Материал по теме


1413180076_brodsky

Лейтенант неба

Почти четыре десятилетия он двигался сквозь нашу культуру с бешеной скоростью, действительно, близкую к скорости света. Он продолжает по-своему лететь сквозь неё и сейчас. И несмотря на всех талантливых и бездарных эпигонов, на все прижизненные и будущие «учёные записки» (которые, думаю, и грели и раздражали его) Иосиф Александрович, видимо, трезво помнил о своём настоящем и будущем одиночестве. И в лучшие минуты, он, возможно, надеялся вот на это самое будущее маленькое отверстие, различимое с земли как звёздочка. Мне оно всегда виделось по-детски продышанным кругляшком на замёрзшем окне. Окне в январе... - заместитель главного редактора журнала “Новый мир” Павел Крючков об Иосифе Бродском.

— Последние сто лет отмечены множеством вариантов апофатической (часто — протестантской) теологии, разнообразных попыток выяснить возможные рамки рассуждения о божественном, применительно к современному миру, который справедливо называется постсекулярным. С этой точки зрения, мы существуем в мире, в который представление о Боге может быть возвращено от противного: не через традиционный незыблемый благой промысел, а через преодоление оставленности, утраты, невозможности прямо говорить о божественном. Именно таким путем Бродский идёт к своему понятию о сверхличном.

Бродский не тождествен себе, он разный в разные периоды жизни. Самое главное, ключевое время в его биографии – первая половина шестидесятых годов. На эти годы приходится и знакомство с английскими поэтами-метафизиками, и личная драма, и первая популярность в неофициальных кругах, и печально знаменитый судебный процесс, и ссылка в архангельскую глубинку. Именно в этом уединении поэт переживет несколько моментов эпифаний, прозрений, которые могут быть сопоставлены с разными вариантами визионерского опыта у людей идущих к Богу. Бродский, конечно, не становится внеконфессиональным «духовидцем» наподобие Даниила Андреева, однако именно эти моменты причастности к сверхличному опыту строят его поэзию и открывают абсолютно новый период в его жизни и поэзии.

Можно ли оценить влияние Иосифа Бродского на русскую литературу и культуру в целом? Насколько оно велико и, главное, в чем конкретно выражается? 

— Бродский сохраняет огромное влияние на современную поэзию и на современного читателя. Если говорить о поэзии, то Бродский – один из немногих стихотворцев, открывших не только свой уникальный диапазон тем и эмоций, но и собственную ритмику, узнаваемую сразу же, с первого прочтения или прослушивания. Так когда-то Ломоносов впервые придумал и обосновал русскую силлаботонику, Маяковский – русский акцентный стих: таких примеров очень немного. Бродский привил к современному русскому стиху старую силлабику, у него длинные словесные периоды предполагают ритмическое повторение и возвращение не коротких двух- и трехсложных стоп, а целых обширных фраз. Этот ритм ощутим еще до понимания «содержания» стихов:

Так и будем жить, заливая мертвой
водой стеклянной графина мокрый
пламень граппы, кромсая леща, а не
птицу-гуся, чтобы нас насытил
предок хордовый Твой, Спаситель,
зимней ночью в сырой стране.

Рождество без снега, шаров и ели,
у моря, стесненного картой в теле;
створку моллюска пустив ко дну,
пряча лицо, но спиной пленяя,
Время выходит из волн, меняя
стрелку на башне — ее одну.

С протяжными ритмическими фразами связано изменение роли отдельного слова и стихотворной строки. Высказывание становится принципиально шире, чем строка, стремится к бесконечному развертыванию, стирает границы между традиционными («краткими») ритмическими единицами. И вот в чем самое главное: это «фирменное» открытие сделано Бродским не в пространстве личной инициативы и инновации, а на территории языка! Так, Ньютон вовсе не «открыл» закон всемирного тяготения (тела и прежде падали с постоянным ускорением независимо от массы), но просто впервые его сформулировал, зафиксировал. Бродский неспроста говорит в своей Нобелевской речи о том, что не поэт говорит на языке, а язык говорит «через» поэта, благодаря поэту. Это открытие столь же азбучное, сколь и глубочайшее.

Сегодня влияние Бродского на многих поэтов абсолютно и потому в некотором смысле очень опасно. Он принадлежит к числу тех стихотворцев, которые подчиняют своему влиянию каждого второго или третьего из тех, кто пытается писать стихи по-русски в ХХ и теперь уже и в ХХI веке. Среди других подобных гениально-угрожающих имен – Мандельштам, Пастернак, Есенин, Хлебников…

Источник фото на заставке Поэтика. рф

БАК Дмитрий
рубрика: Авторы » Б »

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (5 votes, average: 4,20 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.