ВЕЧНОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ?

Алла Митрофанова о фильме Андрея Звягинцева "Возвращение"



 Год назад фильм Андрея Звягинцева "Возвращение" стал событием на Венецианском фестивале, потом получил "Золотого орла", недавно — "Нику". О нем заговорили: в печати, в сети и на ТВ. Вскоре читать об этом стало скучно. Не потому, что уже все сказано, а наоборот. Лично у меня как зрителя — сколько бы я ни читала отзывов и рецензий — сложилось впечатление, что по сути никто ничего так и не сказал. Мнения звучали разные, от безудержной похвалы до столь же эмоционального неприятия, однако настоящей полемики до сих пор нет.

По-моему, фильм очень глубокий, раскрывающий несколько важных тем. Потому и обидно за жидкие отзывы. Вдвойне обидно, что православные СМИ практически прошли мимо этого события. Одно из немногих исключений — статья "От трагедии — к прощению и любви" на интернет-сайте ПРАВОСЛАВИЕ.РУ и отклик к ней. Автор статьи, Леонид Виноградов, искренне хвалит фильм, режиссер Борис Тер-Степонянц, в ответ на это, искренне ругает.

Леонид Виноградов:

Основной сюжет фильма — попытка отца вернуть сыновей, которых он не растил. […] Герою фильма это удается только ценой собственной жизни. И хотя погибает он в результате несчастного случая, о случайности говорить не приходится — только смерть отца могла пробудить в сердцах подростков любовь к нему.

…Полноценное мужское воспитание может дать только отец. Готов ли герой к этому? Весь фильм убеждает, что нет. Сильный, выносливый, много умеющий делать руками, он лишен главного отцовского (и человеческого) дара — дара любви. Он не видит в сыновьях личности, не умеет снизойти к естественной подростковой слабости, неопытности. Жизнь закалила его физически, но сломила духовно. Ворвавшись в жизнь мальчишек стремительно и непрошено, он предопределил трагедию.

Борис Тер-Степонянц:

Смею вас уверить, никаких попыток отца вернуть сыновей в этом кино нет, кроме разве что единственной и трагически закончившейся попытки вернуть убегающего Ивана. Оригинальным можно назвать ход, когда вместо ожидаемого Ваниного прыжка с вышки оттуда по нелепой случайности сваливается его отец. […] После падения и нелепой смерти отца младший из братьев вряд ли когда-нибудь сможет совершить обычный прыжок с трамплина. Какое уж тут мужание!..

Мать? Эту женщину, в прологе самоотверженно спасающую сына от ложно понятого позора, мы застаем затем в анемичном состоянии "муж вернулся": судорожное курение, маска на лице за ужином, застывшая вплоть до испуганного ожидания супруга на ложе… Правда, сорочка у женщины какая-то современная, фривольная: когда это происходит? — только и вертится в голове. …Немудреная история про то, как пацаны-безотцовщина и вернувшийся невесть откуда папа не нашли общего языка, что и закончилось нелепой смертью отца.

Вот фактически и все, что мы имеем. Но ведь фильм-то гораздо глубже и сложнее, заслуживает серьезного и вдумчивого разбора. И это молчание, а точнее — у-молчание о главном, побуждает меня, не кинокритика, а простого зрителя кино, поделиться своими размышлениями о фильме.

Конечно, если "прочитывать" все буквально, он действительно представляется абсолютным абсурдом. А именно: некий папа, которого не было 12 лет, вдруг возвращается к жене и детям. В течение указанного срока он пребывал неизвестно где, вполне возможно, что и в местах не столь отдаленных, но об этом история умалчивает. Старший сын едва его помнит, младший не помнит вообще, и, тем не менее, новоявленный отец железным кулаком выдавливает из детей слово "папа". Мать, расценившая, по всей видимости, столь длительное отсутствие супруга как само собой разумеющееся, безропотно помалкивает, а потом берет да и отпускает детей вместе с этим чужим человеком неизвестно куда. (Более легкомысленной была разве что мама Красной Шапочки). Несуразицы одна ярче другой, вплоть до мелочей: откуда в захолустном городишке, в доме не только бедном, но и неопрятном, взялись шелковые простыни? А изящное женское белье?

Размышляя так, наверное, можно прийти к двум разным выводам. Либо Звягинцев, извините, самозванец в касте режиссеров, ничего не понимающий в жизни (что сомнительно хотя бы уже потому, что фильм его признан одним из лучших и в Европе, и в России), либо — режиссер-мыслитель, говорящий о самом сокровенном с помощью метафоры. Верующему человеку, по-моему, гораздо проще увидеть смысл режиссерского послания и всю прозрачность его метафор. Странно, что ни Виноградов, ни Тер-Степонянц не обратили внимания на вполне очевидные параллели со Священным Писанием.



С Кем встреча?

Что, на мой взгляд, выходит в фильме на первый план, несмотря на явную "маскировку"? Отец приходит к сыновьям, которых зовут Андрей и Иван (как ближайших учеников Христа, апостолов Андрея, прозванного Первозванным, ибо он первым последовал за Христом, и Иоанна, единственного из апостолов, кто был с Учителем в последние минуты Его земного пути, до смерти на кресте). В доме отец сидит во главе стола, делит пищу и передает ее сыновьям, те пьют вино, разбавленное водой. Вся мизансцена поразительно напоминает Тайную Вечерю — последнюю общую трапезу Христа и Его учеников.

Далее, единственная фотография отца, которая сохранилась у мальчишек, спрятана не в случайной книге — это толстая иллюстрированная Библия, лежащая на чердаке. Причем зритель успевает рассмотреть, где именно заложено фото: это эпизод о том, как Авраам собирается принести в жертву Исаака. Еще деталь: поза спящего отца, в которой мальчишки впервые видят его после приезда, один в один совпадает с положением Христа на картине Андрэа Мантения "Мертвый Христос". (В этом, кстати, можно углядеть прообраз финала). Наконец, действие фильма происходит в течение семи дней — с воскресенья по субботу. В пятницу отец трагически погибает, причем обстоятельства складываются так, что тело его тонет вместе с лодкой, в которой мальчики привезли его с острова и которую по неосторожности не привязали у берега. Согласно Новому Завету, за неделю до смерти на кресте и воскресения (неделя эта называется в церковной традиции Страстной) Господь торжественно входит в Иерусалим. В пятницу Он умирает на кресте, Его Тело оставляют в пещере, чтобы позже захоронить, но, когда возвращаются, не находят Его там.

Мне кажется, что такое количество деталей, перекликающихся с Евангелием, не может быть простой случайностью. По-моему, режиссер искал способ поговорить метафорически, и прежде всего — не о семейных проблемах, а о взаимоотношениях людей и Бога. Причем поговорить нелицеприятно. Типаж героев "Возвращения" — человек бунтующий, в понимании которого образ вернувшегося отца совпадает с представлениями об Отце Всевышнем. Этот человек так ведет себя, словно Бога рядом с ним на самом деле нет: "Где Ты был, когда у нас случилась беда? Зачем Ты мучаешь нас? Зачем мы Тебе нужны?" Такого "жестокого" Отца разве можно принять?

Так человек во все времена роптал на Бога, переживая от судьбы очередной удар. Этот человек — кроха-светляк, который глядит в холодную глубину космоса и видит одну-единственную звезду, бесконечно далекую, яркую, светящую всем, а значит — никому. Эта звезда только дразнит светом, она не способна услышать крик одиночества. Мне кажется, это отношения мятущихся, желающих быть сыновьями и одновременно — не готовых к этому детей с их Отцом, в высшем смысле этого слова.

А что вообще значит "быть готовыми" называться сынами Божиими? С христианской точки зрения, человек принимает волю Бога, смиряясь. То есть понимая, что Бог априори лучше знает, что человеку полезно, а что — нет. Потому что Бог — любящий Отец, Который постоянно прощает. Он посылает не наказания, а испытания. И те, кто прошел самые страшные, с человеческой точки зрения, испытания — становятся святыми.

По-моему, герой Константина Лавроненко (отец) — это еще и Ветхозаветный Бог, непонятный Бог, пославший Своему народу закон, по которому любовь к друзьям и ненависть к врагам есть праведное бытие, "око за око и зуб за зуб" — долг каждого. Когда хулиганы отняли у Ивана и Андрея кошелек с деньгами, отец (который наблюдал всю сцену из телефонной будки), буркнув что-то про неумение братьев постоять за себя, отправляется вдогонку и находит вора. Он ставит парня перед сыновьями и предлагает ударить его: ведь им от него досталось. Но Андрей говорит: "Нет, я не хочу!", Иван просит: "Отпусти его!" — хотя еще минуту назад оба представляли, как теперь обидчику влетит от их отца. И тот отпускает хулигана.

Ожесточение мальчишек доходит до предела, когда отец начинает бить по щекам старшего сына, Андрея. За дело, конечно, — ребята уплыли рыбачить и вернулись на три с половиной часа позднее условленного. Сделали они это по одной только причине — из желания противостоять, не подчиниться отцу. Потому что воспитание, которым, видимо, занят этот чужой им человек, кажется им неправильным. Несправедливым. Жестоким. Не в этом ли проявляется неготовность братьев к заветной встрече с Отцом?

Однако понимание, что отец действительно вернулся, к сыновьям приходит. Приходит в тот момент, когда он погибает, пытаясь спасти Ивана. Он больше не уходит — мальчики приняли его в себя (рвущиеся из сердца крики "Папа!" — когда лодка с телом отца тонет, раздаются от обоих). Он остается в памяти, в сердце. Теперь они точно знают, осознают, что отец у них есть. Что он — важная часть их самих. Они больше не затерянные во вселенной, внутри них нет ощущения оставленности. Ценою жизни отца преодолевается сыновнее сиротство.

Комплекс сиротства

Одной из самых распространенных проблем в области психологии сегодня стала проблема принятия детьми своих родителей. Не понимания или оправдания, а именно — принятия. Это значит, необходимо признать, что два конкретных человека, хорошие они или плохие, нравятся тебе или нет, — твои мама и папа, и каждый из этих людей — половина тебя самого. В любом человеке есть и отцовское, и материнское начала. И если задавить одно из них, то полноценного личностного развития не получится. Так часто происходит, если ребенка воспитывает один родитель. В фильме это выражено в самой первой сцене, когда ребята прыгают в воду с высоты, и старшему это удается, а младшему — нет. Неудивительно: Иван совсем не помнит отца, а Андрей помнит — пара лет разницы с братом дает ему ощутимое жизненное преимущество. Иван, скорее, все-таки маменькин сын, не по духу, конечно, а в силу сложившихся обстоятельств. И отец для него совсем чужой человек. Потому он и спорит с ним, и не принимает его, хотя, может быть, ему гораздо больше, чем брату, необходим теперь отец. Именно потому, что слишком многое стоит для него за словом "папа", он так вымученно и неохотно произносит его под упорным взглядом незнакомца, ворвавшегося в его жизнь и назвавшегося его отцом. Что этот человек сделал для того, чтобы заслужить его любовь? Одного факта отцовства еще недостаточно, — как кажется Ивану. Да и отец ли он ему?

Мальчики принимают отца лишь после его смерти. И каковы результаты? Андрей становится похожим на него, сильно взрослеет. Иван, скорее всего, уже смог бы прыгнуть в озеро с той самой вышки. И это результат не "воспитывания" в течение недели. Просто ребята в буквальном смысле обрели себя.

Точки над "i" в фильме расставляет финал — фотографии из семейного альбома. На снимках вся семья вместе, счастливые лица… Именно эти моменты осыновья будут вспоминать и теперь, и через годы. И эти воспоминания подарил им отец.

Риторика

Может возникнуть вопрос, почему сам Звягинцев не расскажет о своем замысле? Потому ли, что хочет оставить поле для споров вокруг своей работы? Мне кажется, что это в большей степени вопрос об отношениях современного художника с современными СМИ, которым художник просто боится доверить свои мысли. (В свою очередь, СМИ зачастую и вопросов-то серьезных не задают.) А может быть, режиссер просто не готов говорить о проблеме иным языком, кроме кинематографического.

Мне лично фильм принес огромную радость: вот, кто-то у нас еще готов снимать и говорить о вечном! Без морализаторства, с тонким художественным вкусом. И на очень высоком профессиональном уровне.

Дальнейшая творческая судьба Андрея Звягинцева уже находится под пристальным международным вниманием. Будет ли он и дальше снимать такое кино? Наверное, выдержать эту линию требует большого мужества

И еще. "Возвращение" появляется у нас немногим раньше "Страстей Христовых" Мэла Гибсона. Последний фильм снят в католической традиции кинематографа, которой свойственно изображать Христа буквально, то есть представляя Евангельские события на экране. "Возвращение", как мне кажется, является тем самым примером христианского кино, которое, не называя имени Христа, подталкивает к размышлениям о Боге. С этой точки зрения вопросы: "Почему отец приходит только теперь? Где он был раньше?" — становятся философическими. Ведь именно так люди часто обращаются к Богу. И не ждут сиюминутного ответа…



В продолжение темы читайте:

КАТАСТРОФА ВОЗВРАЩЕНИЯ. Священник Дмитрий СВЕРДЛОВ о фильме Андрея Звягинцева

Mitrofanova МИТРОФАНОВА Алла
рубрика: Авторы » Топ авторы »
Обозреватель
2004-22-5 № 5 (22) 2004
рубрика: Архив » 2004 »
/home/www/wklim/pravoslavnye/foma.pravoslavnye.ru/fotos/journal/95
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (Оцените эту статью первым!)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.