РЕМЕСЛО И ГЕНИАЛЬНОСТЬ

Ядовитые стереотипы в искусстве

Вот уже век с копеечками, как от настоящего большого таланта в искусстве ждут… безумств.

Да что там безумств – экстаза, надрыва, какой-то особенно вычурной порочности. А иначе – как же у него получится творить? Ведь если он не безумец, не в экстазе, никого не совращает и сам никем не совращен, тогда… тогда это скучный ремесленник. Никому он не интересен, ничего доброго он не создаст.

Романтики, жившие на рубеже XIX – XX столетий, создали образ, впоследствии разошедшийся в миллионах копий и от частого употребления задубевший до полной непроницаемости. Вот талант… нет, не стоит мелочиться! Вот сразу гений. Он живет на Монмартре, по утрам пьет кофе, днем глушит абсент, а вечером закусывает кокаином. Исповедует, разумеется, свободную любовь, не различающую цветов и полов, ссорится с домохозяйкой, хамит маме, потому что она его не понимает, – его вообще, по большому счету, никто не понимает, — выходит на баррикады, оказывается на каторге, возвращается несломленным, но привычку к абсенту меняет на привычку к рому. Он, конечно же, хулиган и анархист. Три раза разведен, на четвертый просто забыл, кто именно изо всех – его законная жена. Проходя мимо церкви, корчит рожи. Бросается в полицейских камнями. Болеет всяким, особенно силён по части душевных расстройств – они ему удаются как ничто другое! Очень страдает от всего. У него – страдающая душа, ему весь мир – один сплошной ожог… В паузах между ромом, кокаином и промискуитетом впадает в священный экстаз и творит. Много творит. Пишет. Стихи, например. Или музыку. Как выйдет из экстаза, так не помнит, куда положил то, что натворил… Умер, наконец. Естественно, одинокий, нищий, непризнанный и несмирившийся. Очень скоро любители искусства находят в его мансарде гениальные творения, которыми при жизни автор имел обыкновение расплачиваться за выпивку. Совершенно гениальные! Абсолютно!

Э-э… узнаваемо?

А ведь это еще цветочки.

Пришел абстракционизм. Пришел рок. Пришел кинобизнес.

Образ расхристанного недотепы из мансарды получил радикальное добавление. То есть, пусть, конечно же, парень пьет. Но этого далеко не достаточно. Зачем, собственно, самому-то экстаз выкорячивать? Можно же вызвать сатану из преисподней, душу ему продать, а он за душу сам будет водить пальцами по струнам (клавишам, клавиатуре компьютера и т.п. – нужное подчеркнуть). Проще же, если судить с чисто технологической точки зрения…

Годах в 60-х – 70-х рок-музыканты, художники-абстракционисты, начинающие режиссеры и сценаристы с такой частотой вызывали подателя благ из ада, что тому, надо полагать, пришлось сформировать корпус заместителей. Сам уже повсюду не успевал, охватывал только самых перспективных вызывателей. К прочим посылал своих майоров, лейтенантов, прапорщиков, старших прапорщиков…

Наша эпоха как-то всё упростила. К чему эта мистика? Развивать надо прежде всего химическое направление гениальности. Хочешь священного экстаза? Выбери порошок помощнее. Старый добрый кокаин вчистую устарел, это, можно сказать, позавчерашний день! Пора осваивать более современные составы.

А теперь давайте остановимся. Какой поток дряни! Гремящая лавина дряни. И ни капли правды. В самой основе – ложь, ложь и ничего, кроме лжи.

А ложь эта состряпана для тех, кто не хочет идти в искусстве самым трудным и самым правильным путем ремесленничества, но жаждет славы, денег, признания. Осваивать ремесло – такая нудная, такая долгая штука! Кому-то жизни не хватит, чтобы его как следует освоить. Вот и падки души некрепкие на соблазн: войти в пантеон славы через безумие и порок. Иными словами, через расставание с образом Божиим, живущим в каждом из нас.

Правда-то неистовыми сюжетами не блещет. Правда-то – простушка.

Гениальные вещи чаще всего создаются именно ремесленниками. Просто потому, что те умеют их создавать. Безо всякого экстаза, сумасшествия, стимуляторов и, тем более, безо всякого обращения к темным силам. Путем хорошо организованного труда. И ничего сверх того.

Вот передо мной лежит книга современного музыковеда и композитора Анны Ветлугиной «Бах». Что может быть выше Иоганна-Себастьяна Баха в музыке? Моцарт? Бетховен? Вагнер? Может быть. А может быть, и нет. Всё это личности с самой вершины музыкальной Джомолунгмы. Когда их называют гениями, никто не спорит, ибо это аксиома.

Но что такое Бах – как показывает его Ветлугина, очень цепкий, очень дотошный исследователь? Экстатик? Пьяница? Буян? Мятежная душа? Анархическая одиночка? Да вовсе нет.

Это личность принципиально иного склада.

Бах прежде всего… ремесленник. Всю свою сознательную жизнь – ремесленник. Человек, на протяжении нескольких десятилетий работавший безостановочно и в чудовищных объемах. От его плодовитости кружится голова. Настоящий пахарь-от-музыки.

Очень хороший семьянин. Кормил семью, сколь мог, — пока недуги не доконали. Считал копеечку и, бывало, торговался за нее с заказчиками. А как еще поступать, когда детишек полон дом?!

Не напивался. Не бунтовал. Не искал экстаза. Видимо, вообще не очень понимал, что для создания гениальных произведений нужен какой-то там экстаз, а не письменный стол.

На протяжении всей жизни проявлял спокойный трезвый ум. И — ни малейших признаков душевного расстройства! Иоганн Себастьян Бах – воплощенная норма.

О, целый месяц Бах провел в уютной городской тюрьме, куда жена носила ему домашние обеды. Не за какие-нибудь идеи отправили его туда, а всего лишь за строптивость в вопросах трудоустройства. Ноль романтики!

Если бы кто-то предложил Баху вызвать беса и продать душу за гениальность, тот бы, по всей видимости, отвернулся, не говоря ни слова. Или со всей немецкой основательностью опробовал бы на дурачке прямой справа. Из педагогических соображений.

От колыбели до могилы Бах был добрым христианином. Он, как показывает Ветлугина, писал либо духовную музыку, т.е. насыщенную аллюзиями на Священное Писание, Жития святых, творения святых отцев, либо прямо литургическую. Иначе говоря, предназначенную для исполнения в храме, во время богослужения.

Бюргер, добропорядочный бюргер.

Гениальный благочестивый ремесленник.

По правде сказать, это словосочетание не должно резать глаз. Ибо ядовитый стереотип об экстатических состояниях, необходимых для «прорыва к гениальности», — просто злая выдумка. Всё честное, доброе, красивое так или иначе происходит от Бога. Ремесло – от Бога. Заповедал Бог в поте лица добывать хлеб, и так оно и должно быть, пока не появятся новая земля, новое небо, пока рай вновь не откроет для людей врата. Именно ремесленнику Господь позволяет быть солью искусства.

Итак, ремесло – от Бога.

А вот экстаз все-таки, видимо, от…

Иллюстрация: «Absinthe Drinker» (1889) — France Viktor Oliva

 

Читайте также: Свобода творчества

VolodihinD ВОЛОДИХИН Дмитрий
рубрика: Авторы » В »
Обозреватель
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (2 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Филипп
    Ноябрь 14, 2014 12:23

    Огромное спасибо! Пришлось очень по душе.

  • Ира
    Ноябрь 23, 2014 21:09

    Спасибо за прекрасную статью! Действительно, настоящее вдохновение, не омраченное экстазами, возможно только от Бога.

  • Мария
    Март 21, 2015 16:25

    Ах, если бы мне рассказали про него раньше, когда я ходила в музыкальную школу, в класс скрипки. Ведь я бросила музыку по одной простой причине, потому что не хотела становиться развращенной и несчастной как все деятели искусства про которых мне рассказывали.

  • Сергей
    Июнь 17, 2015 0:23

    Ремесло или искусство — этот диалог не прекращается уже много столетий. Недавно встретил статью на тему того, что настоящее искусство — это ремесло. Позволю не согласиться и напомнить исторические факты. Известный исследователь античности, Евгений Головин писал на эту тему:
    «Если художник, например, нашел абрис, силуэт амфоры, он тут же назывался великим художником, он мог идею вообще не воплощать в работу или еще во что-нибудь. Если скульптор говорил: «я вижу статую Зевса такой-то», и набрасывал несколько линий в воздухе или на песке, то он уже считался великим скульптором, люди ему говорили: «да, ты нашел то очертание бога, которое подсказывает душа». И уже какие-то другие люди делали скульптуру, амфоры, и они уже не считались художниками, они считались ремесленниками, то есть, в античном мире художник и ремесленник никогда не совпадали. Живописец не давал себе труда брать кисти и рисовать полотно. Он просто говорил: «Я хочу вот что сделать, таков мой замысел». «И если ты дурак, — говорил он ремесленнику, — если ты не очень понимаешь, тогда дай мне стилус, дай мне кисть…» И он очень небрежно что-то показывал: «вот это надо сделать так, это — так (все это чертилось в воздухе), это — сяк». И ремесленник или поэт, как его называли (потому что «поэт» по-гречески — «деловой человек», «поэтэ» — это «то, что делается», «дело», «ремесло»), схватывал эти указания на лету… Такой вот «поэт» брал кисть, материалы, собирал таких же молодцов, как он, и тогда они уже это воплощали. Поэтому, когда говорится «ах, статуя Фидия, ах, статуя того-то и того-то», то нужно обязательно учитывать, что это, собственно говоря, замысел Фидия или замысел архитектора Парфенона. Эти люди не играли в строительстве, в конкретизации никакой роли. Это презрение к материи у творческих людей доходило до того, что даже великий инженер и изобретатель Дедал никогда сам ничего не строил — ни лабиринтов, ни крыльев Икару. Это все просто делалось по его планам, по его указаниям. Более ничего, потому что, считалось, что такие люди близки к богам, и они никогда не могут унижаться до работы с материей. Вот что такое материя в античном мире.» В Средневековье неразделимость икусств и ремесел продолжала сохраняться.Художники и ремесленники были объединены в гильдии. Во Флоренции художники были в одной гильдии с аптекарями и позолотчиками. В Германии скульпторы были с переплетчиками и оружейниками. В 787 году на Никейском соборе было постановлено, что расположение образов принадлежит не воображению художника, но отцам церкви. Но со временем ситуация начинает меняться. В течении 16 века развернулась борьба между цеховыми традициями и новым идеалом свободного художника. Последняя ступень этой борьбы — основание Парижской акадамии искусств в 1648 году. Самостоятельным видом художественная деятельность становится только в эпоху возрождения. В этот же период широкое распространение получает философия Эпикура, под влиянием которой формируется представление об искусстве как наслаждении. В 17-18 веках появляются так называемые «изящные искусства», которые строго отделены от ремесел и целью которых становится наслаждение. В новое время между искусством и эстетикой возникает разрыв всвязи с появлением авангарда и сейчас мы находимся в фазе кризиса искусства как такового, что требует дальнейшего осмысления.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.