Откуда в Библии разночтения?

Отвечает Андрей Десницкий

Когда я говорю о Библии с людьми, которые ее любят и читают, но не изучали библеистику в высших учебных заведениях, я заранее знаю, какие они будут задавать вопросы. Не меньше половины из них будет касаться расхождений между различными версиями, переводами и даже просто книгами Библии. “Почему здесь написано так, а тут – немного иначе? Или даже совсем иначе?” Чтобы прокомментировать конкретные места, приходится обращаться к специальным изданиям, смотреть разные переводы… Но откуда они вообще взялись – эти разночтения в Библии?

Фото Евгения Глобенко

Слово Божие и слово человеческое

Библия – Слово Божие, донесенное людям понятным им человеческим словом. Это собрание разных книг, написанных разными людьми в разные эпохи и даже на разных языках. Причем они не просто писали “под диктовку свыше”, но вступали с Богом в диалог и передавали не только Его повеления, но и свои собственные переживания, чувства и мысли.
Например, пророк Исайя описывал свое призвание как настоящую встречу с Богом в храме. Бог не просто отправляет его на проповедь, Он спрашивает: “Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?”. Тогда Исайя отвечает: “Вот я, пошли меня” (Ис. 6, 8). Он не медиум, который в состоянии транса бормочет непонятные ему самому слова, он – вестник, то есть личность, добровольно вступающая с Богом в особые отношения.

Апостол Павел вообще разделяет Божью заповедь и собственное мнение: “Относительно девства я не имею повеления Господня, а даю совет, как получивший от Господа милость быть Ему верным” (1Кор. 7, 25). То есть прямо предупреждает читателя: это уже я говорю, а не Господь.
Иисус Христос был Человеком, таким же, как и мы – во всех отношениях, кроме одного: Он был безгрешен. Но Он физически страдал от голода, жажды и побоев, и по-человечески многого не знал (например, где Марфа и Мария положили тело своего умершего брата Лазаря). Вот так и Библия содержит не только откровение Божие, но и все, что свойственно ограниченному человеческому знанию, кроме одного: она никогда не лжет и никогда не учит дурному.

Все библейские авторы были людьми своего времени, а потому многого не знали – например, того, что Земля круглая, или что существует Америка, не были знакомы с современной физикой и биологией. Кстати, именно поэтому попытки некоторых фундаменталистов привести Библию в полное соответствие с современной наукой – занятие не более перспективное, чем попытки обнаружить в египетской пирамиде электропроводку. Вот как определили свое отношение к этой проблеме православные богословы, собравшиеся в Афинах в 1936 году: “Участие в написании Библии человеческого элемента с его ограниченностью объясняет особенности ветхозаветных книг как исторических источников, их ошибки, анахронизмы, которые могут быть исправлены внебиблейскими данными”.

Четыре взгляда на один Лик

Так, может, это недостаток Библии? Может, было бы лучше, если бы ангелы принесли людям некий готовый, совершенно безупречный текст? Но c человеком каждой конкретной эпохи надо говорить по-своему. Ведь Слово Божие раскрывается в истории. Оно рассчитано не на первый или двадцать первый век, а на любой период человеческой истории и на любой народ, с его особым языком, представлениями, интересами. Поэтому Библия и включает в себя так много всего разного, в том числе разные взгляды на одни и те же события.

Мы видим это с самого начала книги Бытия. В первой главе рассказывается о сотворении вселенной. Искать там описания “большого взрыва” или строения атома бессмысленно – повествование ведется на мифопоэтическом языке, который во все времена прекрасно понимают дети и влюбленные. В этом рассказе упомянуто и сотворение человека, мужчины и женщины, после всех живых существ, но подробно о первых людях не говорится.

Зато вторая глава показывает сотворение человека уже крупным планом: “И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою… И сказал Господь Бог: нехорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему. Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел их к человеку… но для человека не нашлось помощника, подобного ему”. Что же, получается, сначала был сотворен мужчина, потом уже все животные и птицы, а потом женщина? С точки зрения многих современных ученых, здесь перед нами – две версии предания о сотворении мира, существовавшие когда-то самостоятельно и лишь позднее объединенные в едином тексте книги Бытия.

Но неужели тот, кто писал этот текст, был настолько глуп и невнимателен, что не заметил этого противоречия? Да нет, конечно. Видимо, он считал это не противоречием, а двумя взглядами, раскрывающими разные стороны одних и тех же явлений. Первая глава показывает единство мужчины и женщины, их достоинство как “венца творения”. Вторая глава подчеркивает столь важное для патриархальных обществ первенство мужчины, но вместе с тем – нужду каждого человека в другом, подобном ему, чему и служит разделение полов.

Таких примеров в Библии очень много. Самый известный – четыре Евангелия, то есть четыре книги, рассказывающие – каждая по-своему – одну и ту же историю. В главном они совершенно согласны, но детали повествования могут различаться. Так, о благоразумном разбойнике, который на кресте просил Христа: “помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!” – рассказывает один Лука (Лк. 23, 40-43), а Матфей (Мф. 27, 44) и Марк (Мк. 15, 32) кратко сообщают, что “распятые с Ним поносили Его”. Противоречие? Да. Но означает оно только то, что два Евангелиста просто ничего не знали об этом разбойнике, а Лука, который, как он сам писал, “тщательно исследовал все” (Лк. 1, 3), добрался и до этой важной детали.

На самом деле это только подтверждает достоверность Евангелий как исторических свидетельств. Ведь если в суде четыре свидетеля слово в слово повторят одну и ту же версию, скорее всего, они просто сговорились: четыре человека не могли запомнить одно и то же событие совершенно одинаково. А если каждый рассказ отличается от других какими-то деталями, но совпадает с ними в главном, значит, это действительно правда.

Конечно, и в древности у христиан возникало желание свести все четыре Евангелия в одно, чтобы ничего не упустить. В середине II века некто Татиан даже составил такую “сводную версию”, соединив параллельные повествования. Это, кстати, доказывает, что к тому времени именно эти четыре Евангелия признавались каноническими. Его версия получила название Диатессарон (от греческого “диа тессарон” – буквально “по четырем”), но Церковью она была отвергнута. Как и при составлении окончательного текста книги Бытия, было решено сохранить все многообразие голосов, чтобы каждый мог услышать то, что ему сейчас ближе и нужнее.

Nash Papyrus, один из древнейших <br>фрагментов текста Ветхого Завета. <br>Найден в Египте, I век до Р.Х. <br>Фото GAMMA/EAST NEWS

Копии с копий

Впрочем, далеко не все расхождения в библейских текстах возникли на стадии их написания. Ведь в те времена не было ни печатного станка, ни компьютера, и книги переписывались от руки. Трудно поверить, но даже во времена апостолов не существовало таких привычных сегодня разделов книги, как оглавление, примечания, не было правил пунктуации, не ставились пробелы между словами. И знакомая нам со школы фраза” казнить нельзя помиловать” у греков выглядела бы так: казнитьнельзяпомиловать. А у евреев, которые знали пробелы, но не обозначали на письме большинство гласных, примерно так: кзнит нлзя пмилвт.

Поэтому при переписывании в текст неизбежно вкрадывались искажения и разночтения, а порой, когда древний текст был переписчику неясен, он, стремясь прояснить его, уходил еще дальше от оригинала. Поэтому среди тысяч дошедших до нас библейских рукописей (равно как и рукописей других древних текстов) нет совершенно одинаковых. Можно только удивляться, что среди них все-таки нет таких, в которых утверждалось бы, например, что небо и землю сотворил не Единый Бог, или что этот Бог разрешил убивать, красть и лжесвидетельствовать. Это уже в наше время, после изобретения Гуттенбергом печатного стана, английские печатники в издании 1631 года в заповеди “не прелюбодействуй” пропустили “не” (то ли по небрежности, то ли из хулиганства), за что и были оштрафованы архиепископом Кентерберийским на астрономическую сумму в триста фунтов.

В рукописях Ветхого Завета, который, в отличие от Нового, писался на протяжении примерно тысячелетия, расхождений особенно много. Об этом стоит рассказать подробнее.

Септуагинта и Масоретский текст

В середине III века до н. э. царь Птолемей II Филадельф, правитель эллинистического Египта и собиратель редких манускриптов для знаменитой Александрийской библиотеки, пожелал иметь в своем распоряжении греческий перевод еврейского Священного Писания. Возможно, он нуждался в адекватной версии Закона, по которому жила немалая часть его подданных (а в Александрии в то время была многочисленная еврейская община), а может, просто был заинтригован древним текстом. Как бы то ни было, еврейская община отнеслась к его приказу с энтузиазмом, ведь к тому времени евреи, рассеянные по Восточному Средиземноморью, говорили уже, в основном, на греческом.

Как именно осуществлялся этот перевод, мы знаем неточно, в основном по более поздним рассказам, в которых история тесно переплелась с легендой. Говорят, что перевод осуществляли семьдесят или семьдесят два старца, специально пришедших для этого из Палестины в Египет. Потому число 70, по латыни “септуагинта”, и стало названием самого перевода, который по-русски иногда называют “Переводом семидесяти толковников”.

Когда в середине XX века около Мертвого моря были найдены свитки из собрания Кумранской общины, пролежавшие в пещерах девятнадцать столетий, оказалось, что даже во времена Иисуса и апостолов единого варианта Писания у евреев просто не существовало. Одни рукописи легли в основу Септуагинты (до нас они не дошли), другие – в основу традиционных иудейских изданий Библии.

Кстати, апостолы, писавшие на греческом языке, обращались не к древнееврейскому тексту, а именно к Септуагинте. Ссылаясь на Писание, они имели в виду именно ее, и в последующие века она оставалась для восточной части христианского мира основным, самым авторитетным текстом Ветхого Завета. С нее делались новые переводы, например, славянский.

Вероятно, именно из-за этой популярности Септуагинты среди христиан иудеи вовсе отказались от ее использования и выбрали другой, более распространенный вариант древнееврейского текста, позднее названный Масоретским (от евр. “масорет” – “передача, предание”).

В новое время, когда Библия начала активно переводиться на современные языки, именно к этому тексту обратились западные христиане, в особенности протестанты, в среде котор ых Септуагинта никогда не имела широкого распространения. Но в Православной Церкви она была и остается основным традиционным текстом Ветхого Завета.

Впрочем, сегодня интерес к Септуагинте возрастает и на Западе. Она – не просто памятник древности, но и ценный источник, из которого мы узнаем об истории библейских текстов и о разных их толкованиях. Септуагинта несколько объемнее Масоретского текста (она включает книги, которые называют неканоническими или второканоническими). К тому же греческий текст книги Есфирь примерно на четверть длиннее еврейского; кстати, в еврейском варианте Есфирь – единственная книга Библии, где отсутствует слово “Бог”.

Немало различий мы найдем и на уровне истолкования. Самый известный пример – пророчество Исайи (Ис. 7, 14): “Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил”. Там, где мы видим слово “Дева”, в еврейском тексте стоит слово (альма), обозначающее просто молодую женщину, обычно незамужнюю. Но переводчики Септуагинты употребили здесь слово (партенос), “дева”, и потому евангелист Матфей смог ссылаться на это пророчество, говоря о девственном рождении Христа (Ис. 1, 23).

Древнее предание гласит, что переводчику, который поставил в текст это слово по внушению Святого Духа, было обещано, что он не умрет, пока не увидит своими глазами, как сбудется это пророчество, и что именно он и был старцем Симеоном, принявшим на руки младенца Иисуса (Лк. 2, 25 и далее). Современный человек может скептически относиться к этому преданию, но несомненно, что еще задолго до написания Нового Завета слова пророка Исайи понимались как весть о грядущем чудесном рождении необыкновенного младенца.

Новозаветные разночтения

Новому Завету повезло больше, чем Ветхому. Он писался в ту эпоху, когда книги довольно быстро и широко расходились по всей Римской империи, а потому нам сравнительно легко проследить его раннюю историю. Но и он не свободен от рукописных разночтений. Самое существенное мы встречаем в конце Евангелия от Марка. Многие древние рукописи внезапно обрываются на 8-м стихе 16-й главы: “…(жены-мироносицы) никому ничего не сказали, потому что боялись”. В других содержится краткая концовка: “…но возвестили вскоре все им объявленное тем, кто был с Петром. После чего и Сам Иисус от востока и до запада распространил через них священную и нетленную проповедь вечного спасения. Аминь”.

Возможно, рукопись самого апостола Марка действительно оборвалась на середине фразы (рукописи, к сожалению, не только горят, но и тонут, и просто теряются, особенно их последние листы), а его друзья или ученики дописали за него заключительные фразы. И в этом нет ничего ни странного, ни скандального. Ведь Библия стала Библией не потому, что ее написали лично апостолы, а прежде всего потому, что ее признала своим Священным Писанием община верующих – Церковь, которая и донесла ее до нас.

Однако подавляющее большинство разночтений касается буквально одного-двух слов или их порядка. Часто речь идет об орфографических особенностях, особенно в именах собственных. Иногда всего одна буква меняет строй предложения. Например, если в первом Послании апостола Павла к Фессалоникийцам прочесть слово νηπιοι, то смысл будет таким: “(мы) были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими”. А если ηπιοι, то таким: “(мы) были среди вас как младенцы. И как кормилица нежно обходится с детьми своими…” Впрочем, как нетрудно убедиться, общий смысл от этого не меняется. В самом деле, все подобные разночтения, даже самые большие, не затрагивают суть христианской веры.

Наконец, расхождения возникают еще и между переводами, ведь всякий сложный текст может быть понят и переведен на другой язык не единственным способом. Но это уже отдельный разговор, к которому мы вернемся в следующем номере журнала.

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.