Зачем прощать того, кто объективно виновен? И как мне заставить себя это сделать?

Как христианину относиться к человеку, совершившему преступление?

Когда речь заходит о христианском отношении, то есть проявлении милости к людям, совершившим преступление и получившим за это, например, тюремный срок, мы почти неизбежно натыкаемся на внутреннее сопротивление: если человек сделал больно другим, разве он не должен осознать свою поступок, пострадать, искупить свою вину? Зачем нужно облегчать ему жизнь? Для христианина это сопротивление снимается одним простым ответом: затем, что так заповедовал Христос, Который не просто сказал в темнице был, и вы пришли ко Мне (Мф 25:36), но сделал этот поступок критерием оправдания человека на Страшном суде.

Христианское милосердие в отношении преступников — это не демонстрация моего несогласия с вынесенным приговором и не отмена справедливого суда. Это проявление любви к ближнему, которая состоит в желании ему высшего блага — спасения души, отказ от окончательного вынесения приговора человеку как сложной и многогранной личности, образу Божьему, надежда, что не все потеряно, что дверь к покаянию не закрыта, и уверенность, что Бог любит преступника так же, как и меня.

Спаситель говорил, что Он пришел взыскать и спасти погибшее (Мф 18:11). Погибшее можно иначе назвать разрушенным. Ведь все, что гибнет, в конечном итоге разрушается. Процессы распада и разрушения были запущены грехопадением Адама и Евы. Некогда целостное существо, устремленное ко благу и добру, которое через свою связь с Богом придавало гармонию и упорядоченность всему остальному миру, — человек оказался полностью разбалансированным, разболтанным, нуждающимся в посторонней помощи для возвращения в цельное состояние. Эта помощь пришла в образе Иисуса Христа, Сына Божьего. Став одним из нас, Он, будучи одновременно и Богом, в Себе Самом собрал разрушенного грехом человека.

Именно поэтому апостол Павел называет Христа новым, или, точнее, последним Адамом. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, — пишет он в Послании к Коринфянам (1 Кор 15:22). А святитель Иоанн Златоуст развивает эту мысль так: «Адам есть образ Христа... — размышляет святитель Иоанн Златоуст, — как Адам для своих потомков, хотя они и не вкусили древесного плода, сделался виновником смерти, введенной в мир Адамовым ядением, так Христос для верующих в Него, хотя и не совершивших праведных дел, сделался виновником праведности, которую даровал всем нам чрез крест».

В человеке, который попал в тюрьму что называется «за дело», разрушено очень много. Безусловно, чтобы собрать, восстановить разрушенное, ему необходимо осознать свое состояние. И наказание в виде лишения свободы призвано этому помочь. Но одного только наказания порой бывает недостаточно. Говорят, что страдание очищает человека, но оно же может ожесточить, озлобить, окончательно погрузить его в ненависть и отчаяние. И милосердие тут — это то, что может дать шанс не утонуть в этой внутренней тьме.

Важно понимать, что христианское милосердие к узникам не равно гуманизму. Христианин идет в тюрьму не ради того, чтобы просто облегчить жизнь находящимся там людям, а чтобы через проявление вроде бы незаслуженной любви и заботы открыть им новые духовные горизонты. Христианин идет в тюрьму, потому что Христос туда уже пришел. В тюрьме, а потом на Голгофе Он оказался не среди что называется «хороших людей», а рядом с двумя разбойниками. Один из них — закоренелый преступник — увидев страдания, незлобие и кротость Спасителя, покаялся и услышал: ныне же будешь со Мною в раю. Разбойник продолжил страдать, но присутствие рядом с ним Христа сделало это страдание частью пути, на котором он осознал свою вину, изменился и обрел спасение.

Смысл христианского милосердия не в том, чтобы оправдать человека или создать ему комфортные условия в заключении, а чтобы помочь ему покаяться, измениться, исправиться. Даже если рассуждать практично: никто не хочет, чтобы человек, отсидевший срок, вышел озлобленным, с ненавистью к людям. Как уже было сказано выше, страдание без любви ожесточает, а при встрече с любовью оно же может стать началом исправления, важным шагом на пути к Богу.

Как справиться с внутренним сопротивлением, если речь идет о человеке, который совершил преступное деяние по отношению ко мне?

Да, но как справиться с этим внутренним сопротивлением, если речь идет о человеке, который совершил преступное деяние по отношению ко мне? Действительно, когда речь идет не об абстрактном человеке, а о том, кто причинил боль именно мне, дело принимает очень личный оборот. Вот я, а вот он — человек, который сделал мне плохо. Что делать? Этот вопрос связан не столько с отношением к преступникам, сколько с темой прощения и отношения к обидчикам в целом. Что делать, если мне причинили зло, а я не могу простить?

Здесь вновь следует оговориться. Если речь идет о серьезном уголовном преступлении, преступник без всякого сомнения должен быть наказан, а вынесенный приговор — адекватен совершенному злодейству. Как говорил герой известного советского фильма, «вор должен сидеть в тюрьме». Нас интересует тут не объективный правовой срез, а личное переживание горя и обиды, которое включает в себя целый спектр негативных эмоций: гнев, злость, желание отомстить и т. д. Именно тут вопрос, как простить и возможно ли это вообще, встает в полный рост?

Отвечая на этот вопрос, христианская этика, как кажется, выходит за пределы наших возможностей. Спаситель призывает Своих последователей: любúте врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас (Лк 6:27–28). Можно вспомнить и другие Его слова: не противься злому, но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф 5:39). Что это — полное непротивление злу? Его пассивное принятие? Нет. Христос говорит про осознанный отказ жить в режиме реакции, отвечать симметрично, позволять другим людям и обстоятельствам управлять моей жизнь, а злу определять мои мысли и поведение.

Его слова про свободу. Ответить ударом на удар — значит принять правила того, кто ударил первым. Подставить левую щеку — значит действовать в принципиально иной логике, когда люди и обстоятельства не имеют надо мной власти. Значит дать себе возможность выбирать между ненавистью и желанием отомстить, с одной стороны, а прощением и великодушием, с другой. При этом прощение не противоречит желанию защитить себя и восстановить справедливость. Христианство не против правосудия, оно против ненависти. Ведь в отличие от любви, всегда созидающий и объединяющей, ненависть служит тому вселенскому разрушению, о котором говорилось выше.

Человек, закосневший во зле и творящий беззаконие, с точки зрения христианства тяжело болен, поскольку любая страсть, выражением которой служит тот или иной греховный поступок, воспринимается — особенно в православной аскетике — как духовная болезнь. Но речь идет не только о закоренелых преступниках. Все мы в той или иной степени пациенты «духовной лечебницы», как называет Церковь святитель Иоанн Златоуст. Просто эти духовные болезни, страсти, имеют в нас разную степень укорененности. Возьмем крайнюю форму проявления зла в мире — убийство. Вот что об этом говорит Христос: Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака́» (глупец. — Прим. ред.), подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной (Мф 5:21–22). Зачем же так обострять, спросите вы? Затем, что, обостряя, Спаситель хочет предостеречь нас, донести до каждого эту очень важную мысль: страсть гнева, которая в той или иной степени есть в каждом человеке, имеет очень широкий спектр проявлений — от сорваться на другого и оскорбить до лишить его жизни.

Многие болезни имеют довольно широкий спектр проявлений, от легких симптомов до крайне запущенных форм. Если не начать лечение вовремя, а, напротив, своим образом жизни только стимулировать развитие заболевания, оно может полностью, порой до неузнаваемости изменить человека. Почти любая страсть существует по этому же алгоритму. Она может тихо сидеть, почти не выдавая себя, а может развернуться в полную силу. Скажем, страсть к стяжанию. Кто-то ворчит, когда сосед купил машину получше: мол, чем я хуже, кто-то просто регулярно таскает с работы то пачку бумаги, то коробку гигиенических перчаток. А кто-то становится закоренелым вором, привыкшим жить за счет других, или бандитом, который ради денег готов на всё. Но если снять внешнюю оболочку, то разница тут не в природе самого явления, а в его масштабе. И в человеке, который ворует бумагу, и в том, кто грабит инкассаторов, живет один и тот же червь жадности. Болезнь одна, просто фазы разные. И трагедия закоренелого злодея в том, что он не понимает, что болен, не считает нужным лечиться. Если в обычной жизни и врач, и пациент стремятся как можно скорее поставить диагноз и начать лечение, то в духовном измерении человек, пораженный страстью, зачастую воспринимает свое состояние как норму и не хочет быть исцеленным. 

Осознание этого может стать важной точкой опоры, когда кто-то делает мне больно. Если я понимаю, что мои мелкие слабости и чужие тяжелые падения растут из одного и того же корня, приблизиться к тому, чтобы простить, становится чуть более возможным. Не потому что я оправдываю чужое зло, а потому что вижу в нем ту же болезнь, от которой страдаю сам. Если мы оба носим одну и ту же заразу, то разве разумно смотреть на другого сверху вниз только потому, что его состояние тяжелее. Это не делает меня лучше, скорее ставит перед фактом: я тоже заражен, просто пока хожу на ногах. В этом случае гораздо полезнее увидеть в обидчике свое возможное будущее и вовремя заняться лечением.

Но все же — как простить? Ведь это очень сложно? Да, бывают случаи, когда это чудовищно сложно, почти нереально. Но нереально для человека, не для Бога. При чем тут Бог? Дело в том, что в ответ на наш выбор и наше волевое усилие Господь Сам расширяет пределы наших возможностей и дает буквально нечеловеческие силы — в Церкви такое Божественное участие в жизни человека называется благодатью. Это невозможно объяснить, как и невозможно убедить в чем-то с помощью статьи. Чтобы понять подобные вещи, необходим духовный опыт, а не логические доказательства. Как выразил эту мысль отец Павел Флоренский: «Православие показуется, но не доказуется». Убедиться, что это работает, можно только попробовав, только на своем личном опыте. Преподобный Амвросий Оптинский емко сформулировал эту на самом деле не абстрактную, а практически полезную жизненную формулу работы с обидой, нелюбовью и другими деструктивными состояниями так: «Если не имеешь любви, делай дела любви, хотя бы и без любви».

Федор Михайлович Достоевский в своем произведении «Братья Карамазовы» развивает эту мысль устами старца Зосимы, прототипом которого и послужил преподобный Амвросий. В разговоре с маловерной дамой старец раскрывает механизм и химию так называемой. деятельной любви:

«Любовь же деятельная — это работа и выдержка, а для иных так, пожалуй, целая наука. Но предрекаю, что в ту даже самую минуту, когда вы будете с ужасом смотреть на то, что, несмотря на все ваши усилия, вы не только не подвинулись к цели, но даже как бы от нее удалились, — в ту самую минуту, предрекаю вам это, вы вдруг и достигнете цели и узрите ясно над собою чудодейственную силу Господа, вас все время любившего и все время таинственно руководившего».

Это, наверное, единственный совет, который можно дать человеку, когда ему или его близким причинен тяжелый ущерб. Убеждать в том, что он должен простить, постоянно говорить об этом нет смысла. Это не сработает, даже если он сам очень хочет вырваться из состояния обиды и внутренней озлобленности. Такому человеку, если он доверяет Христу и Его словам, нужно попытаться вжиться в образ Христа, в опыт описанной выше деятельной любви и милосердия. Только так его внутреннее состояние будет постепенно, с Божьей помощью, меняться. А уже в этой перемене обязательно появится ответ на вопрос, как простить.

И еще. Настоящего прощения не бывает без боли. Чтобы простить, нужно признать боль, пройти через нее, честно признаться: «я ранен, мне больно, во мне все кипит от ненависти». Может быть, я не прав, но ненависть как очень сильную эмоцию тоже нужно прожить. Только так можно понять всю бесперспективность, тупиковость и разрушительность этого состояния. Понять, что ненависть и желание мести наносит вред прежде всего мне самому. Если же и после этого простить сложно, можно вспомнить Христа, Который прощал Своих распинателей из глубины нереальной, нечеловеческой боли, и обратиться к нему с краткой молитвой. Просто сказать: «Господи, прости моего обидчика в той мере, в какой я этого пока не могу, и помоги мне со временем прийти в меру Твоего прощения».

То, что простить реально, показывает не только пример Христа, Который был во всем подобным нам человеком, но и пример тех, кто принял решение идти за Ним. И речь не только о древних мучениках, которые, подобно Спасителю, прощали своих мучителей, но и о людях, которые в историческом масштабе жили сравнительно недавно. Среди них — великая княгиня Елизавета Федоровна, которая простила убийцу своего мужа и просила императора помиловать его, а в Алапаевске, перед мученической смертью, молилась за тех, кто вез ее на казнь. Еще более близкий пример — мать Мария Скобцова, православная монахиня, погибшая в немецком концлагере. Оказавшись в заключении, она вплоть до своей гибели сохраняла доброе отношение к своим охранникам и мучителям и приняла смерть с христианским достоинством и смирением.

Елизавета Федоровна, мать Мария и им подобные не были сверхлюдьми. Но они старались жить по евангельским заповедям, в своих мыслях, чувствах и поступках стремились подражать Христу — Тому, в Ком видели свой идеал, Кто стал содержанием и целью их жизни. Это без сомнения требовало колоссальных духовных усилий, но они были не одни. Рядом с ними находился Сам Господь. Однажды Он сказал Своим ученикам: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин 14:21). А Он из тех, Кто держит Свое слово.

Как простить, если не можешь, но очень хочется

Предлагаем краткое пошаговое руководство для тех, кто не может простить, но искренне желает этого. Оно опирается на святоотеческий опыт, аскетическую традицию Церкви и их осмысление в свете современной психологии.

1. Честное признание своего состояния перед Богом

Святые отцы единодушны в том, что путь избавления от обиды и исцеления души начинается с осознания своей духовной немощи, с правды о себе. Более того, преподобный Исаак Сирин подчеркивает, что оскорбления и обиды, наносимые человеку, могут послужить своего рода инструментом для приобретения такого осознания. «Без оскорблений ум не может пребыть в смирении», — пишет он. Смирение тут понимается не как эмоциональное самоуничижение, а как трезвая оценка себя, своего состояния перед Богом.

Важно признаться себе и Богу, что я обижен, что прощение для меня пока недоступно, но есть желание ему научиться. Психологически это соответствует отказу от вытеснения (когда человек убирает из сознания мысли, чувства или воспоминания, которые болезненны, пугающи или вызывают стыд) и ложного долженствования. Пока человек не хочет признавать свою слабость и одновременно убеждает себя, что он просто обязан простить немедленно, внутренний конфликт лишь усиливается. Признание собственной немощи снижает внутреннее напряжение и делает возможным реальную работу с переживанием обиды.

2. Отделение совершённого зла от человека, его совершившего

«Надо отделять грех от грешника: ненавидеть грех, любить грешника», — писал преподобный Иустин (Попович). Другими словами, различать грех и того, кто его совершает. Зло должно быть названо злом и не может быть оправдано, но человек при этом не отождествляется с совершенным им поступком. Это положение опирается на учение о том, что в каждом из нас есть образ Божий, который не уничтожается грехом. Психологически данный шаг позволяет избежать когнитивной ошибки, которая называется глобальным обобщением, когда личность человека сводится к одному из его проявлений. Если научиться отделять людей от их поступков, это снизит интенсивность обиды и позволит переживать гнев и боль, не трансформируя их в устойчивую ненависть к тому, кто стал их причиной.

3. Волевое усилие

В православной аскетике прощение — это волевой акт, а не эмоциональное просветление. После того как после первых двух шагов интенсивность обиды снизилась, можно попробовать волевым усилием приблизиться к прощению. А чтобы это усилие далось проще, вспомнить, например, молитву «Отче наш», где прощение обидчиков напрямую связано с прощением Богом наших собственных грехов: и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф 6:12).

«Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших (Мф 6:14–15). Какой простой и подручный способ спасения! —- писал святитель Феофан Затворник в своих размышлениях о Прощеном воскресенье. — Прощаются тебе согрешения при условии прощения прегрешений твоего ближнего против тебя. Сам, значит, ты в своих руках. Переломи себя и от немирных чувств к брату перейди к искренне мирным — и все тут. Прощеный день, какой это великий небесный день Божий! Когда бы все мы как должно пользовались им, то нынешний день из христианских обществ делал бы райские общества и земля сливалась бы с Небом».

Таким образом, первенство тут принадлежит воле, направленной к исполнению заповеди, а не эмоциональному состоянию. В психологическом плане такое волевое решение начинает формировать новое поведение, которое со временем влияет и на эмоциональную сферу.

4. Внимание к собственным грехам и ошибкам

По мысли аввы Дорофея, человек, четко видящий свои согрешения, не может долго удерживать злобу на другого. Речь идет не о самобичевании, а о духовной трезвости и благодарности Богу, Который готов простить нам все наши грехи. Осознание того, сколько прощено мне самому, постепенно разрушает внутреннее желание возмездия другому. «Ты прощаешь другого потому, что сам имеешь нужду в прощении», - констатирует святитель Иоанн Златоуст. Психологически это понижает градус внутреннего превосходства и способствует выходу из роли морального обвинителя, которая питает злопамятство..

5. Игнорирование навязчивых мыслей о нанесенной обиде

Часто бывает, что вроде бы прощеная обида вновь приходит в виде воспоминаний, помыслов и навязчивых мыслей. В итоге человек следует за ними и вновь скатывается в еще более глубокую эмоциональную яму. Святоотеческая традиция различает грех и помысл, возникающий без воли человека. Многие святые отмечали, что возвращение болезненных мыслей не равно неудаче, и советовали учиться не обращать на них внимания. Важно не питать их, не отчаиваться и не укорять себя за их появление, а снова и снова возвращаться к выбранному пути.

Преподобный Паисий Святогорец считал, что за всеми вредными помыслами стоит диавол, и говорил, что «лучше не бороться с ними даже молитвой Иисусовой, потому что, произнося ее, мы покажем свое беспокойство, и диавол, целясь в наше слабое место, будет обстреливать нас помыслами без конца». Психологически такой подход предотвращает вторичную травматизацию, когда человек не просто вновь переживает обиду, но и начинает осуждать себя за это.

6. Закрепление результата конкретными поступками

Внутренние изменения достигаются, проверяются и закрепляются поступками. Если появляется возможность сделать конкретное добро по отношению к обидчику или, по крайней мере, воздержаться от осуждения и злоречия, нужно постараться побудить себя ей воспользоваться.

«Приключилось с тобой искушение от брата и скорбь привела тебя к ненависти — не будь побежден ненавистью, но победи ненависть любовью... — писал преподобный Максим Исповедник. — Если человек не желает мириться, ты, однако, сохрани себя от ненависти, чистосердечно молясь о нем и не злословя на него».

Психологически это смещает фокус с самокопания и бесконечного пережевывания обиды на действие. Даже минимальное воздержание от осуждения, злоречия или мысленного мщения закрепляют новый способ реагирования и постепенно ослабляют эмоциональную зависимость от обиды.