Есть такая категория чудес, которые не сразу и заметишь. Они не ослепляют, как молния, а согревают, как забытая в кармане старая перчатка в лютый мороз. Герой этой истории — врач-нейрохирург из региональной больницы Анатолий Сергеевич. Профессия у него такая, что в чудеса верить сложно: слишком много крови, слишком много несправедливых смертей он видел за свои пятьдесят лет.
Анатолий Сергеевич называл себя «умеренным агностиком». В храм заходил дважды в год — на Пасху за компанию с женой и на Рождество, «потому что красиво». Та осень выдалась для него черной. Сначала — неудачная операция, объективно его вины не было, но пациент не выжил. Потом — внезапный уход жены после двадцати пяти лет брака. Просто собрала вещи и сказала: «Я больше не чувствую, что мы живые». А под конец октября у самого Анатолия начались проблемы с сердцем.
Он поехал в область на обследование. Стоял на перроне, ждал электричку. Вечер, серая мгла, колючий дождь со снегом — такая погода, когда кажется, что мир окончательно выцвел и смысла в нем не больше, чем в пустой банке из-под консервов. Анатолий Сергеевич смотрел на рельсы и думал о том, что, пожалуй, жена была права. Он не живой. Набор профессиональных навыков, упакованный в уставшее тело.
Читайте также:
«Мама умирает, нужно срочно ее причастить» — случай с русской медсестрой в Новой Зеландии
В этот момент к нему подошла девочка. Лет пяти-шести, в нелепой ярко-желтой шапке с помпоном и огромных, не по размеру, резиновых сапогах. В руках она держала обрывок газеты, свернутый кульком.
— Дядя, подержите, пожалуйста, — сказала она совершенно серьезно. Анатолий машинально взял сверток. Девочка принялась сосредоточенно поправлять сползающий сапог.
— А где твои родители? — спросил он, оглядываясь. На платформе было почти пусто.
— Мама в кассе. Она сказала стоять тут и никуда не уходить. А кулек тяжелый, у меня руки замерзли.
Анатолий Сергеевич заглянул в газетный сверток. Там лежал обычный серый камень. Гладкий, видимо, подобранный где-то у путей.
— Зачем тебе камень? — удивился хирург.
— Это не камень, — девочка подняла на него огромные, прозрачные глаза. — Это «секрет». Мама сказала, если его очень крепко сжать и попросить, то Бог услышит. Потому что камень — он молчит, а Бог любит тишину.
Анатолий Сергеевич хмыкнул. «Детская психотерапия», — подумал он. Но кулек не отдал. Что-то в этой девочке — может быть, эта желтая шапка — заставило его сердце кольнуть не по-медицински.
— И что, — спросил он, — помогает? Сбывается?
— Сбывается, — кивнула она. — Я просила, чтобы папа вернулся. Он ушел, а вчера позвонил и сказал, что едет. И еще я просила, чтобы у соседа, дедушки Коли, нога не болела. И она перестала!
— Повезло дедушке Коле, — резюмировал Анатолий.
Тут из дверей вокзала выбежала встревоженная женщина. Увидев дочь рядом с незнакомым мужчиной, она подбежала, схватила ее за руку и начала извиняться.
— Извините, она у меня такая общительная... Пойдем, Лиза, электричка сейчас будет.
Они ушли. Анатолий Сергеевич остался стоять, сжимая в руке газетный кулек, который он так и не успел отдать. Он хотел выбросить его в урну. Замахнулся... и замер. Вспомнил слова: «Бог любит тишину».
Он закрыл глаза. Впервые за много лет он не просил «сделай так, чтобы...» и не жаловался. Анатолий просто стоял в этой сырой тишине платформы и вдруг ощутил, как внутри него что-то дрогнуло. Как будто кто-то осторожно коснулся его плеча.
Анатолий Сергеевич не поехал в область. Он вернулся домой. Чудо не произошло мгновенно. Жена не вернулась на следующий день, и диагноз не испарился. Но в ту ночь он впервые за долгое время спал без снотворного. А утром, придя в больницу, он пошел не в ординаторскую, а в больничный храм. Встал в углу и долго смотрел на икону целителя Пантелеимона.
Он понял одну простую вещь. Он — инструмент в чьих-то очень мудрых руках. И если его жизнь до сих пор продолжается, значит, этот инструмент еще нужен.
Спустя месяц он оперировал тяжелого ребенка. В какой-то момент ситуация стала критической. Мониторы пищали, ассистент побледнел. Анатолий Сергеевич на секунду закрыл глаза, и перед ним возникла желтая шапка и слова: «Бог любит тишину». Он выдохнул, его руки обрели какую-то сверхъестественную точность. Мальчика спасли.
Тот камень хирург так и не выбросил. Он лежит у него в ящике письменного стола. Иногда, когда становится совсем невмоготу от человеческого страдания, Анатолий Сергеевич достает его, кладет на ладонь и просто молчит. И Тишина всегда отвечает ему.
Читайте также:
«Вдруг я увидела, что дверь в мою квартиру открыта»: эта история случилась с моей знакомой бабушкой из храма
