Хоругви зацепились за колючую проволоку

Впечатления о работе тюремным волонтером

Ночная пасхальная служба в тюрьме — роскошь уже сама по себе. Во-первых, не во всех колониях есть храмы. Во-вторых, не в каждом таком учреждении администрация пойдет навстречу предложению осужденных собраться и помолиться ночью — режим есть режим. Ну и, наконец, главная проблема: все священники, окормляющие колонии, в эту ночь заняты на своих приходах. При самом лучшем раскладе и понимании администрации осужденным разрешается ночью собраться в храме или молельной комнате, помолиться самостоятельно, и ожидать приезда священника и Божественной литургии в один из дней Светлой седмицы. Так что событие, произошедшее на Пасху в исправительной колонии № 11 города Бор Нижегородской области, действительно выходило далеко за рамки привычного.

Хоругви зацепились за колючую проволоку

Немного везения

Нас было семеро, но вся поклажа не умещалась в руках. Священническое облачение, Плащаница, теплые еще пироги, мешок с сотней плюшек, папки с нотами, пакеты с вином и свечами, сетка крашеных яиц и в довершении большие пластиковые буквы «ХВ» и пара блестящих пластиковых ангелов «в натуральную величину». Вся предшествующая неделя была посвящена решению множества организационных проблем. В общем, предпасхальные дни были безумством, как, впрочем, и сама идея отмечать Пасху в исправительной колонии, но теперь отступать уже было поздно…

Нашу пасхальную службу можно назвать едва ли не беспрецедентной еще потому, что на ней разрешили присутствовать волонтерам. Гости в колонии — всегда событие, а уж на ночной Литургии — тем более.

— Мы второй год пишем прошение в епархиальное управление, чтобы нам выделяли священника на Пасхальную службу, — рассказал заместитель начальника ИК-11, майор внутренней службы Николай Сивов. — Просят об этом сами осужденные, а мы понимаем, как это важно для них.

Мы проходим на территорию, соединяющую зону с внешним миром, так называемую «пятидесятиметровку», — здесь располагается колония-поселение, административный корпус, подсобные помещения. На правах волонтера-старожила провожу для остальных нечто вроде экскурсии: «Вот вышки охраны, той самой, которая стреляет без предупреждения». Товарищи поворачиваются на меня, делая преувеличенно большие глаза: «Ты куда нас привезла?! Предупреждать надо!»

Хоругви зацепились за колючую проволоку

При дверях

Исправительная колония № 11 — специализированная, для бывших сотрудников правоохранительных органов. Соответственно, контингент здесь весьма пестрый — военные, много людей с высшим образованием, а то и с двумя, но есть и те, кто к правоохранительным органам имеет очень условное отношение: в армии служил в соответствующих войсках или работал в органах очень недолгое время. Когда-то в этой колонии было сразу два режима: общий и строгий, теперь остался только строгий. Численность — примерно полторы тысяч человек. В 2008 году в колонии появился свой храм, его освятили в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость». В храме регулярно совершаются службы, есть небольшая библиотека, каждую субботу проходят лекции по основам православия.

Пока мы проходим через КПП — как положено, по трое — охрана проверяет многочисленные пакеты. Проверка заканчивается, и вот мы — в «пятидесятиметровке». В этом году жребий служить пасхальную Литургию в колонии выпал помощнику руководителя отдела по взаимодействию с уголовно-исполнительной системой иерею Евгению Панюшкину. На входе в колонию он произносит любимую, уже ставшую его поговоркой, фразу: «Наконец-то мы в тюрьме!» — окормляющие колонии священники и волонтеры отличаются от всех остальных граждан тем, что всегда рады оказаться в подобном учреждении.

Время — около восьми вечера. Народ в храме еще не начал собираться — нас встречают только дневальные. Остальных обещали привести часам к девяти — чтобы до начала службы батюшка успел исповедать всех желающих, а таковых будет немало.

Но пока никого нет, надо успеть сделать несколько важных дел: украсить храм (тут пригодились пластиковые буквы и ангелы), разложить привезенные угощения, приготовить пластиковую посуду под них — будем раздавать их после службы. И, наконец — и это было самое главное — до начала службы попробовать провести спевку. Дело в том, что регент или опытные певчие оказались для нас непозволительной роскошью, своего хора в колонии тоже нет — вот и пришлось встать на клирос тем, кто раньше ничем подобным не занимался. Пока сводный тюремно-волонтерский хор проводил свою репетицию, в храм начал подтягиваться народ. На участие в Пасхальной службе желающие записывались заранее, так что примерное число участников богослужения было известно — около ста человек.

Параллельно с исповедью (а исповедующихся было больше сорока человек) в храме организовали беседу о Воскресении Христовом и смысле Пасхального богослужения. Поскольку времени до службы оставалось довольно много, беседа переросла в полноценную лекцию со множеством вопросов. Потом многие признались, что впервые осознанно встретили Воскресение Христово. Много было и тех, кто в эту ночь первый раз исповедовался и причастился.

Хоругви зацепились за колючую проволоку

Воистину анэсти!

«Волною морскою…» — первые слова пасхальной заутрени заставили всех подтянуться. Служба началась.

— Ребята, не бейте певчих — мы поем, как умеем! — послышался голос.

Сегодня в храме не было случайных захожан. Те, кто пришли на ночную службу, сделали это сознательно. Кстати, среди молящихся был и единственный в колонии католик — Ян. Пусть католическая Пасха уже прошла, пропускать праздник ему очень не хотелось.

У нас были свечи из Иерусалима — так что на крестный ход пошли с благодатным огнем. Свечи, горящие в темном храме бросали отблески на лица, сегодня особенно торжественные.

Удивительно, но администрация разрешила существенно увеличить маршрут крестного хода — не только вокруг храма, но и по плацу, мимо отрядного корпуса.

На входе в жилую зону хоругви зацепились за колючую проволоку… Несколько рук потянулись, чтобы отцепить. Отбой давно прошел, зона спала, а мы шли по пустому плацу и просили о том, чтобы «чистым сердцем Тебя славить». Когда вернулись к храму, нас встретил перезвон колоколов. На небольшой звоннице стояли дневальные Николай и Олег и звонили «в четыре руки». А потом был первый возглас священника «Христос воскресе!» и после дружного ответа «Воистину воскресе!» женская часть нашего любительского клироса запела «Христос воскресе из мертвых» — чувствовали мы себя при этом почти мироносицами, в смысле, кем-то очень значимым для совершавшегося действа.

В храм зашли в приподнятом настроении. Женское пение на службах в мужских колониях можно услышать не часто. Поэтому мы приготовили ребятам небольшой сюрприз — разучили сербский напев на греческом языке «Христос анести эк некрон!»

Услышав греческие песнопения, батюшка с амвона тоже заговорил по-гречески:

— Христос анести!

В храме повисла неловкая пауза и вдруг кто-то нашелся первым, остальные подхватили:

— Воистину анести!

Причащались все вперемешку: осужденные, охраннники, волонтеры. Пространство храма не позволяло накрыть стол для чаепития, поэтому угощения раздавала на пластиковых тарелочках. Расходились из храма все очень оживленными, праздник чувствовался.

Послевкусие

— Стоит подумать о том, чтобы в Пасхальной службе могли принимать участие родственники осужденных, — сказал, провожая нас, майор Николай Сивов. — Может быть, на следующий год получиться это организовать.

Колония — замкнутая среда, где жизнь годами идет в своем собственном ритме. Здесь всегда не хватает общения с «людьми с воли», ярких и неожиданных событий и, конечно, праздников. Поэтому здесь им умеют радоваться, и эта радость напоминает росток, пробившейся через асфальт.

Собираясь провести главный христианский праздник в колонии, мы не строили каких-то особых планов, как это будет. Сейчас ночь близилась к рассвету, мы направлялись к выходу из затихшей колонии и всем почему-то хотелось петь. Потому что когда слова пасхального тропаря звучат за тюремным забором, особенно остро понимаешь: Христос действительно воскрес, «и торжествует жизнь».

Однажды один осужденный из этой колонии, который провел здесь больше восьми лет, спросил: «А правда, когда выходишь через тюремные ворота, небо за забором поражает своей бесконечностью? Ребята, кто освободился, пишут, что так…» Тогда в ответ на его вопрос я только пожала плечами. А сейчас вдруг вспомнились те слова. Вокруг была пасхальная ночь. Мы выходили из тюремных ворот навстречу бесконечному Небу…

Хоругви зацепились за колючую проволоку
Хоругви зацепились за колючую проволоку
Хоругви зацепились за колючую проволоку

Фото Артема Фалина. 

ФАЛИНА Татьяна
рубрика: Авторы » Ф »
Татьяна - многодетная мама нескольких кровных и приемных детй, сотрудник Отдела по взаимодействию с уголовно-исполнительной системой Нижегородской епархии
УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (1 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.