
музыкант, певчая, преподаватель музыкально-коррекционных занятий для детей
Как-то раз, лет в одиннадцать, я летним вечером побежала играть к соседке по даче. Играли мы до сумерек, было шумно и весело, и я, набегавшаяся и уставшая, вернулась домой и сразу нырнула в постель. Привычным движением потянулась поцеловать нательный крестик перед сном и обнаружила, что его нет. Перепугалась и расстроилась страшно. Крестик для меня был настоящим сокровищем! Мама с детства приучила его беречь как зеницу ока.
Мне казалось, что если я потеряла крестик, значит, Бог мною недоволен и тоже расстроится, что я потеряла такую драгоценность. В объеме океана взрослой жизни, моя беда выглядела как досадное недоразумение. Мама покачала головой и пожурила, что я слишком заигралась. Бабушка посетовала, что крестик был золотой да крестильный: «Как же так! Такую память потеряла».
Но в моем детском восприятии горе вышло из берегов и текло горючими слезами и всхлипывающей жалобой ко Господу до тех пор, пока я не уснула.
Мне снилось, будто я вернулась к подружке и нашла свой драгоценный крестик на веранде. Вокруг светило солнышко, и было так радостно-радостно, будто Господь меня простил и сделал мне вот такой подарок.
Наутро я проснулась, и на меня вновь обрушилось осознание потери. Поникшая, вышла я на улицу — у калитки стояла мама подружки, на ее ладони лежал мой крестик.
— Вот, на ступеньках у веранды лежал, не ты потеряла?
Как же я прыгала от счастья, сжимая крестик в кулаке. Для меня это было неопровержимым доказательством того, что Бог со мной, рядом. Точнее, даже не доказательством — ведь я ни секунды не сомневалась в Его присутствии. А вот то, что меня обласкали этим крохотным чудом и утешили как самого любимого ребенка, вот это ощущение было необыкновенно сильным.
И сейчас, когда я, уже будучи взрослой, борюсь с унынием и ропотом, терзаясь по своему маловерию в сомнениях, а слышит ли меня Господь, а хочет ли обо мне позаботиться, я вспоминаю этот момент моей живой детской веры. И сердце озаряется надеждой, что Господь рядом.
