Тяжело больная мама. Как жить?

Любой психолог встречается с такими переживаниями клиента, которые непросто облегчить «нужными» словами, поддержкой или утешением. Тяжело болеющая мама — одна из таких ситуаций. 

Сложность противоречивых чувств

Болезнь матери сталкивает взрослого ребенка с реальностью переживания сразу нескольких сложных чувств: со страхом смерти, чувством долга, благодарностью, бессилием, любовью, переживанием предательства, злостью, детскими обидами.

А еще — с собственной жизнью, которая, несмотря ни на что, продолжается. И это последнее иногда переживается и дается особенно мучительно.

Человек встречается с друзьями, работает, влюбляется, путешествует, смеется, а больная мама лежит дома или в больнице. И внутри может возникать почти кощунственная мысль: «Как же я могу полноценно жить, когда ей так плохо?»

Вина выжившего и вина сепарации

В травматерапии это называется виной выжившего, а в отношениях с родителем добавляется еще и особая вина — сепарации. Психологическая литература описывает её как переживание ребенком вины за собственную автономию, за возможность иметь свои интересы, желания и радость отдельно от значимого близкого.

Исследования ухода за тяжелобольными родственниками также показывают, что необходимость оказывать заботу может активировать старые, часто не до конца разрешенные конфликты между привязанностью и самостоятельностью.

Особенно тяжело бывает человеку, который всю жизнь чувствовал себя ответственным за эмоциональное состояние матери. Тогда её болезнь словно окончательно подтверждает прежнее убеждение: «Мама очень нуждается во мне. Я не имею права уйти». Но взрослый ребенок не должен становиться продолжением тела больной матери.

Можно любить мать и одновременно хотеть уйти из ее комнаты. Можно сидеть рядом и мечтать, чтобы этот день поскорее закончился. Можно испытывать нежность и радость от встречи, облегчение что жива, а через пять минут глубокое раздражение. Можно не хотеть ухаживать. Можно злиться на мать за то, что она болеет, и прекрасно понимать, что она не виновата в своей болезни. Все эти переживания не делают человека плохим сыном или дочерью.

Чувство не равно поступку. Злость не означает, что вы реально хотите причинить матери вред. Иногда это естественная реакция психики на невозможность больше выдерживать постоянные напряжение и переживание за её состояние. Бессилие часто рождает раздражение, а необходимость быть регулярно рядом разрушает ощущение целостности собственной жизни.

Наблюдения показывают: забота о родителе способна активировать прежние травматические переживания, особенно если в детстве отношения были сложными, нестабильными или небезопасными. Тогда частые встречи и уход за мамой могут неожиданно вернуть человека в раннее детство — туда, где он снова должен угадывать её желания, слушаться, угождать, спасать, утешать и быть «хорошим» ребенком.

Сколько времени нужно посвящать больной маме?

Нужно ли приезжать каждый день? Должен ли я жить с ней? Отменить отпуск? Отказаться от работы? Самому выполнять весь уход, или достаточно нанять сиделку, организовать медицинскую помощь и приходить несколько раз в неделю? Вопросы, на которые нет универсального ответа.

Многое зависит не только от тяжести болезни мамы, но и от реальных возможностей взрослого ребенка, его отношений в семье, финансов, наличия других родственников и собственного состояния. Любовь не может измеряться количеством часов, проведенных у больничной кровати.

Я не раз наблюдала в своей практике, как попытка дать больной матери «всё» приводила к тому, что через несколько месяцев рядом с ней оказывался физически присутствующий, но обессиленный и эмоционально выгоревший человек, который уже не был способен сочувствовать, разговаривать и транслировать любовь.

Сепарация как зрелость, а не предательство

Сепарация в такой ситуации приобретает важный смысл. Она не означает «отделиться от матери, чтобы бросить её». Она означает сохранение различия между её жизнью и своей.

Мама может болеть, а я могу быть здоровым. Мама может нуждаться во мне, а у меня могут быть свои дети, работа, любовь, друзья и желания. Даже если мама умрет, в моей жизни останутся поводы для радости. И это не предательство.

В православной традиции почитание родителей действительно предполагает деятельную заботу о них. Но почитание не то же самое, что психологическое слияние. Христианская любовь не требует от нас умаления или уничтожения собственной личности.

Возможно, одна из самых трудных задач зрелости — любить мать не из страха и вины, а из свободного выбора. Не потому, что «если я не приеду к ней сегодня, то я плохой человек». А потому, что «я понимаю, что тебе тяжело, хочу быть с тобой, и я буду, когда смогу, но одновременно я остаюсь отдельным человеком, живущим свою жизнь».

Прощание, о котором редко говорят

Иногда рядом с тяжелобольной матерью приходится оплакивать не только её возможную скорую смерть. Нам приходится прощаться с надеждой, что когда-нибудь отношения станут другими. Что мама наконец станет той матерью, которой всегда так не хватало. Что будет еще время, когда мы услышим от неё слова любви и благодарности, ощутим её тепло и признание. И это прощание тоже часть горя.

Поэтому в ситуации, когда тяжело болеет мама, человеку не нужна инструкция «как жить или правильно поступать/ухаживать», а необходимо принимающее пространство, где можно честно сказать: «Я люблю маму. Я боюсь её потерять» и «Я сочувствую. Я устал. Мне обидно и больно» или даже «Я чувствую рядом с ней пустоту. Я на неё злюсь.  Иногда я хочу, чтобы всё это закончилось. Я хочу жить свою жизнь».

Все эти чувства могут переживаться одновременно и быть правдой. И возможно, наша зрелая христианская любовь к родителям начинается именно там, где больше не требуется уничтожать одну правду ради другой.