«Кому приятно и у кого не вызовет чувства негодования, когда на месте погребения будут устраиваться пути, рыться канавы, строиться дома и так далее, — писали жители Вологды властям. — Правда, горсовет предлагает выкапывать покойников и перевозить их, но такое массовое переселение со сломом памятников вызовет громадные затраты; крайне неприятно для чувства людей, которые должны при погребениях, бывших 10–12 лет назад, в изгнивших гробах собирать в ящики и мешки кости умерших».
Участь быть поруганным и уничтоженным грозила и самому кладбищу, и располагавшемуся на нем храму Рождества Богородицы. Именно там служил отец Иоанн...
* * *
Священномученик Иоанн родился 21 марта 1880 года в селе Васильевском Вологодской губернии в семье псаломщика Александра Преображенского. Окончив в 1896 году Вологодское духовное училище, Иван 3 октября 1897 года был назначен псаломщиком в Васильевскую Тошнинскую церковь в Вологодском уезде, а в 1904 году — рукоположен к этой церкви во диакона.
В 1906 году диакон Иоанн был переведён во Власьевскую церковь в городе Вологде. В 1920-х годах этот храм был закрыт, и диакон Иоанн был направлен служить в храм великомученицы Параскевы Пятницы. В 1929 году диакон Иоанн, его супруга и трое их маленьких детей были выселены из дома как принадлежавшие к семье священнослужителя, а затем власти потребовали от супруги диакона, чтобы она развелась с мужем. Чтобы отвести от детей угрозу дальнейших преследований, это требование было выполнено, и с этого времени семья стала жить отдельно на те средства, которые им тайком передавал отец Иоанн.
В 1930 году власти закрыли и Параскевиевский храм, и диакон Иоанн был назначен служить в храм Рождества Богородицы, настоятелем которого был в то время протоиерей Константин Богословский (священномученик Константин (Богословский);
память 6/19 сентября. — Ред.)
.
Весной 1937 года в вологодских газетах появилось сообщение, что 4 мая постановлением Вологодского городского совета Богородское кладбище, на котором находится храм Рождества Богородицы, закрывается в связи со строительством вторых железнодорожных путей и реконструкцией железнодорожного узла; 15 мая погребения на нём должны прекратиться, а находящиеся на кладбище останки могут быть перенесены на другие кладбища, и к лету 1939 года кладбище должно быть ликвидировано.
Это сообщение весьма взволновало прихожан храма и служившее в нём духовенство; они увидели во всём этом предлог для закрытия сначала кладбища, а затем и храма, так как прокладке параллельных железнодорожных путей кладбище не мешало нисколько.
Более сотни жителей Вологды, чьи родственники были погребены на Богородском кладбище, подписали письмо во ВЦИК, в котором они поясняли, что строительство железнодорожных путей, в соответствии с приложенным ими к заявлению планом, не может служить причиной для закрытия кладбища, и в свою очередь предложили «сдвинуть ограду кладбища <...> это уже даст возможность проложить третьи пути, не заставляя тысячи людей переживать неприятности и недовольство, так как на кладбище похоронены <...> родные, могилы которых дороги гражданам, и, надо полагать, в этом ничего предосудительного против установок советской власти нет, так как советская власть также хранит и украшает погребения своих людей...
Если бы действительно была срочная необходимость заставлять производить все эти некрасивые операции, тогда еще было бы этому оправдание, а у нас при наличии десятков гектар пустой земли на противоположной стороне станции <...> это можно не делать, тем более что уничтожение кладбища, согласно закону, допускается через 24 года после прекращения погребений, что понятно, так как этот срок уничтожает в земле погребённых, да и сам состав жителей в корне изменяется...
Имеются разговоры о некоторых намерениях использовать кладбище для устройства увеселительного парка, но это было бы совсем нехорошо, так как пляска и музыка на месте могил была бы оскорблением чувств граждан и, во всяком случае, далеко не культурным актом. На основании изложенного просим <...> не отказать в нашем ходатайстве и отменить ликвидацию Богородского кладбища <...>
Настоящее подается от части родственников, имеющих погребения, так как ходатайство от всех без исключения представить трудно, но не будет неверным сказать, что просьбу об оставлении кладбища поддерживает вся масса, имеющая на кладбище погребения...»
26 июня 1937 года на всенощную под праздник Всех святых в храм Рождества Богородицы прибыл назначенный управляющим Вологодской епархией епископ Иоанн (Соколов). Духовенство Вологды было убеждено, что епископ Иоанн является секретным сотрудником НКВД. Настоятель храма протоиерей Константин Богословский, подойдя к архиерею, сказал: «Согласно каноническим правилам... мы вас архиереем не считаем», — и отошёл от него. Никто из стоявших в алтаре священников и членов причта не подошёл к епископу взять благословение, и тот всю службу тихо простоял в алтаре и вскоре незаметно покинул Вологду и отправился на другое назначенное ему место служения — в Архангельск.
Почти сразу же после этого эпизода в ночь с 29 на 30 июня священники, диаконы и некоторые из прихожан были арестованы, и среди них диакон Иоанн Преображенский. Он был допрошен всего единожды, 2 июля. Следователь спросил, кого из священнослужителей он знает в Вологде. Диакон ответил, что знает всех, кто служит с ним в храме на Богородском кладбище. После этого следователь ему заявил:
— Среди населения города Вологды вы вели контрреволюционную агитацию. Дайте ваши откровенные показания.
— Контрреволюционной агитации я не вёл, — ответил диакон Иоанн.
В августе после того, как вошло в действие сталинское распоряжение о массовых репрессиях, стали спешно допрашиваться сотрудничавшие с НКВД на постоянной основе дежурные свидетели; один из них заявил, что диакон Иоанн Преображенский является участником «сбора подписей среди населения под “протестом” о закрытии кладбища в 1937 году; среди духовенства и населения клеветал на руководителей партии и правительства <...> агитировал: “Из церковных риз делают тапочки да мебель в театрах обивают, а мы, духовенство, ходим оборванные”».
Диакона Иоанна обвинили в том, что он «является участником контрреволюционной церковно-монархической группы в городе Вологде. Ведёт непримиримую борьбу против советской власти и проводимых мероприятий. Распространяет контрреволюционные клеветнические измышления».
19 сентября 1937 года тройка УНКВД по Северной области приговорила отца Иоанна к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере, и он был отправлен в концлагерь, находившийся в окрестностях города Каргополя. Диакон Иоанн Преображенский скончался в Каргопольлаге 11 июня 1938 года и был погребён в безвестной могиле.
