ПАМЯТНИК – ОТ СЛОВА “ПАМЯТЬ”

О массовых захоронениях в Катыни известно с середины 40-х годов. О такой же гигантской общей могиле в районе тверского села Медное говорят меньше — во многом потому, что информацию о ней рассекретили лишь в начале 90-х. Но здесь, так же как и в Катыни, лежат рядом более 6 тысяч польских офицеров и более пяти тысяч советских граждан. Среди них и те, кто пострадал в гонениях за веру, и те, кто уже причислен к лику святых.

В самом Медном расстрелов не проводилось — расстреливали непосредственно в Калинине (ныне Тверь), во внутренней тюрьме НКВД (сейчас в этом здании Тверская медицинская академия). Именно там, в центре города, в 1937 году начались расстрелы, проходившие в рамках выполнения своеобразного «плана»: на регионы из центра были спущены разнарядки, отмерявшие, сколько людей следует расстрелять, а сколько посадить на десять лет в рамках «большой чистки».

— В Калининской области расстрелять предполагалось одну тысячу человек, арестовать — три тысячи, однако сотрудники местного НКВД план перевыполнили. — говорит заместитель директора по научной работе Государственного мемориального музея «Медное» Елена Образцова. —  Расстреляны были более пяти тысяч человек, а в лагерях оказалось больше двадцати тысяч. Среди расстрелянных есть рабочие, крестьяне (в основном из числа раскулаченных). Есть люди, имевшие ранее судимость, но вовсе не обязательно закоренелые уголовники — достаточно было иметь минимальный срок за самые легкие преступления. Другой «группой риска» являлись выходцы из духовного сословия, причем не только священники, но и люди, бывшие с ними в родстве: сельские учителя, врачи и так далее.

Среди расстрелянных в подвалах тверского НКВД — немалое число пострадавших непосредственно за веру. К примеру, священник Удомельского уезда Димитрий Беневоленский, причисленный ныне к лику новомучеников и исповедников российских. Его судьба пугающе обычна для своего времени: три ареста, последний из которых окончился расстрелом. Причины всегда одни — совершение богослужений. Один из доносчиков, возмущенный тем, что священник отказался от снятия сана, писал об отце Димитрии: «Я прошу вас данное мое заявление проверить и сделать надлежащей вывод: убрать его к своим». Именно так и поступили власти.

После казни тела, как правило, отвозились в район села Медное и захоранивались здесь в общих могилах. Выбор места был неслучаен: здесь располагались дачи НКВД, земля вокруг контролировалась этим ведомством, а потому провести захоронения можно было без лишнего шума. Позже для сотрудников «органов», подчас ничего и не знавших о тех временах, на месте могил были построены дома. Уже в наше время глава тверской милиции обнаружил, что фундамент дома, определенного ему в качестве ведомственного жилья, размыло и на поверхности показались кости…

Период «большого террора» завершился в 1938 году, однако полигон в Медном ожидало второе рождение. В 1940 году здесь прошла новая волна тайных захоронений. На этот раз ликвидации подверглись поляки, оказавшиеся на советской территории после того, как СССР оккупировал восточную часть Польши в 1939-м. Военные, полицейские, жандармы, пограничники, сотрудники прокуратуры — в Осташковском лагере под Тверью их было примерно 6 300, когда 5 марта 1940 года было фактически принято решение об их расстреле. В течение двух месяцев весны 1940 года пленных небольшими партиями, так же как некогда советских граждан, доставляли в управление НКВД в Твери, где после формального заседания «тройки» приводили приговор в исполнение.

В мае того же года расстрелы закончились — нормы были выполнены, но и на этом история тайного кладбища не завершилась. Еще через год неподалеку от секретных захоронений начали предавать земле бойцов Красной армии, скончавшихся в госпиталях области. Так земля вокруг старинного, описанного еще Радищевым села приняла в себя жертв не только сталинских чисток, но и фашизма. Все обрели покой рядом друг с другом.

В начале 90-х информацию о полигоне НКВД под Медным рассекретили, в Польше была принята программа по увековечению памяти погибших и возведению мемориала на их могилах. В 1996 году начали строительство российской части мемориального комплекса. Сегодня построенные поляками и россиянами памятники примыкают друг к другу.

Настоятель храма Казанской иконы Божией Матери, расположенного в трех километрах от музейного комплекса, протоиерей Игорь Седов регулярно совершает на могилах панихиды и мечтает, что в комплексе появится свой небольшой храм, в котором, по его словам, очень нуждаются потомки репрессированных, приезжающие на могилы родных.

— Я стараюсь молиться за всех, кто похоронен здесь, — говорит отец Игорь. — Даже не пытаюсь разбираться, кто из них какой веры придерживался при жизни. Ведь здесь лежат рядом иудеи, мусульмане и христиане — в том числе и те, кто уже причислен к лику святых. Недавно здесь, в Медном, среди расстрелянных обнаружили священника, служившего неподалеку в одном из сел. За что он был расстрелян? Лишь за то, что не отошел от веры, не бросил свою паству, не предал Христа… А ведь таких, как он, в те годы были тысячи и тысячи.

Специалисты музея ведут и научную работу, ездят в экспедиции по области. Недавно они обнародовали результаты исследования судеб священников города Торопца, состоявших в далеком родстве с Патриархом Тихоном (Белавиным): как оказалось, практически все были репрессированы. Ну и, конечно, важнейшей задачей музея остается сохранение памяти о тех событиях.

— О Медном нужно рассказывать, писать, нужно привозить сюда школьников. — говорит отец Игорь. — Мы обязаны помнить о том, что здесь происходило, чтобы это не повторилось больше никогда.

ПАМЯТНИК - ОТ СЛОВА "ПАМЯТЬ"

Польская часть мемориального комплекса «Медное». После того как были обнародованы списки расстрелянных поляков Осташковского лагеря, польское правительство распорядилось сделать таблички, на каждой из которых указаны имя, должность и дата расстрела военнопленного. 6311 табличек размещены на деревьях в лесу у Медного, их содержание повторяется и на Стене плача в самом Медном. Сюда родные погибших приносят цветы.

Фото Владимира Крупко

ПАМЯТНИК - ОТ СЛОВА "ПАМЯТЬ"

Аллея памяти. Один из стендов выставки на открытом воздухе — «Хотелось бы всех поименно назвать: политические репрессии 1930-х годов на территории Калининской области».

Фото предоставлено Государственным мемориальным музеем «Медное»

ПАМЯТНИК - ОТ СЛОВА "ПАМЯТЬ"

Фото Владимира Крупко

УжасноПлохоСреднеХорошоОтлично (2 votes, average: 5,00 out of 5)
Загрузка...

Комментарии

  • Оставьте первый комментарий

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *