Главный редактор журнала «Фома», профессор МГИМО, кандидат политических наук, профессор Университета «Сириус».
Думаю, многим знакомо: что-то случается, и евангельский эпизод, который тебе уже давно был «полностью ясен», вдруг открывается словно бы заново. И заставляет нечто открыться в тебе самом. Причем относительно последнего — увы, не всегда вновь высвеченное в тебе Евангелием радует глаз...
Помню, слушал проповедь священника, она была посвящена известному евангельскому рассказу о расслабленном. Казалось бы, «всё понятно»: в Иерусалиме рядом с купальней у Овечьих ворот вместе с другими больными 38 лет лежал человек, разбитый параличом, и все ждал, что кто-нибудь поможет ему первым окунуться, когда в купальню сойдет ангел, — чтобы выздороветь. И вот проходивший мимо Иисус, повествует евангелист Иоанн, пожалев его, сказал: встань, возьми свою постель и ходи. И он тотчас выздоровел (Ин 5:8–9).
Мы много раз это слышали и читали. Но священник, который говорил проповедь, обратил внимание на один момент. Когда Спаситель спрашивает: «Что с тобой?» — Он слышит ответ: …не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня (Ин 5:7). Но вопрос-то Христом задан из логики «Ты понимаешь, почему ты здесь оказался? Понимаешь причины своей болезни, своего недуга?». А больной видит проблему только в том, что некому его до воды донести... И вот здесь ты осознаешь, что с неким расслабленным из далекой страны, жившим две тысячи лет назад, тебя может роднить гораздо больше, чем казалось поначалу. А призыв Христа, сделанный исцеленному уже евангельскому герою, в иконографической обратной перспективе обращён к каждому из нас: Потом Иисус встретил его в храме и сказал ему: вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже (Ин 5:14).
