Директор по фандрайзингу и коммуникациям БФ «Дом слепоглухих»
Его звали Вовусик. Крепкий, невысокий мужчина с прямым, строгим взглядом и немного усталым лицом. Начальник моего отдела. Конечно, у него было вполне солидное официальное имя — Владимир Петрович. Но я звала его исключительно Вовусиком — немного презрительно и надменно, с высоты своих прожитых «двадцать с небольшим».
Вообще, я считала, что компании в целом и Вовусику в частности необыкновенно повезло заполучить такой ценный кадр, как я. Только окончила университет, умела спорить и доказывать свое мнение, на всё имела собственный бескомпромиссный взгляд, цитировала философов и пересказывала умные мысли из лекций преподавателей. Прекрасная гуманитарная база. Плюс немного практических навыков: умение пользоваться компьютером, принтером и парой программ на начальном уровне.
С этим багажом я гордо приступила к работе в офисе.
Вовусик начал «цепляться» ко мне почти сразу. Ему не нравились мои отчеты, он критиковал презентации, заставлял переделывать слайды, выверять шрифты, расставлять точки и запятые.
— Пойми, отчет — это твое лицо. У тебя могут быть даже не самые корректные данные, но если отчет красивый, выверенный, сразу видно — его делал профессионал, которому можно доверять. А кривой отчет даже с правильными цифрами стыдно и непотребно отправлять, — повторял он.
«Крючкотворец. Зануда», — думала я, пыхтя над очередными таблицами. — Никому это не важно. Это просто ты вредный». Мне так хотелось побыстрее сбежать из офиса и встретиться с друзьями.
Но Вовусик был непреклонен. Он с полуулыбкой выслушивал мои стенания, нытье и аргументы, а потом спокойно говорил: «Иди и переделывай».
Через год работы мои отчеты были вылизаны до блеска: точки и запятые стояли идеально, ячейки в таблицах — как по линейке, отступы в презентациях можно было проверять циркулем. Но Вовусика я уже почти не выносила. Мне казалось, что он постоянно ко мне придирается, ущемляет мое чувство собственного достоинства, нарушает границы и явно недооценивает. Всё чаще мелькала мысль: надо менять работу.
А потом я завалила проект. Проект был дорогой. Компании грозила миллионная неустойка перед клиентом за невыполненные обязательства. Вовусик тогда как раз заболел, а я слишком беспечно отнеслась к контролю сроков и команды. Я парила на крыльях любви, каждый вечер бегала на свидания с будущим мужем и просто не уследила.
Вечер. Мы сидим в офисе. Генеральный директор рвет и мечет. Я размазываю слезы по лицу и мысленно готовлюсь умирать. Наверное, именно тогда я впервые по-настоящему поняла, что такое взрослая жизнь и ответственность. Это вам не лекцию прогулять и получить «незачет». Теперь из-за моих ошибок могут пострадать люди. Целая компания.
— И что теперь делать?.. — всхлипнула я.
— Нести уголовную и административную ответственность! — яростно крикнул генеральный.
И тут Вовусик… нет, Владимир Петрович поднялся со своего места и спокойно сказал:
— Так, ладно. Всё решим. Помолимся, подумаем, позвоним клиенту и найдем решение. Иди к себе, — добавил он генеральному.
Потом взял трубку и набрал номер:
— Аллочка, к ужину не жди, буду поздно. На работе дела.
Повернулся ко мне:
— Ну что, пойдем разруливать. Сидеть, видимо, будем до утра.
Нас спасли отчеты. Клиент сказал, что с нами всегда было приятно работать: всё в срок, всё выверено, всё понятно. Что жалко терять отношения с такой профессиональной командой. Поэтому он пошел нам навстречу, согласился урегулировать ситуацию с минимальными потерями и даже не прервал сотрудничество.
А Вовусика я с тех пор называла только Владимиром Петровичем. И свою спесь заметно поубавила. Лучше начальников у меня, пожалуй, потом и не было.
С тех пор я знаю точно: самые ценные люди в нашей жизни — это не те, кто гладит нас по голове, а те, кто выводит из зоны комфорта. Кто заставляет выверять «точки и запятые» в работе и в себе. Кто учит делать лучше, расти, взрослеть — иногда через преодоление гордыни и лени. Потому что именно они помогают вырасти не только как специалисту, но и как человеку.
Читайте также:
«Просто потому, что я тебя очень люблю…» Про неслучайную встречу
